23 Любовь

«Шесть месяцев, Эмилио. Прошло шесть месяцев с тех пор, как ты меня оставил.

Пришло время решать. Пришло время того, о чём с самого начала говорили мне все кругом. Теперь передо мной выбор — отдаться кому-то ещё… Может быть, отдаться многим… Или попросту покончить с собой.

Знаешь, последнее мне нравится больше. Я - Моретти. Быть может, мой род не прославлен в походах, как твой, но никто из моей родни не был шлюхой. Я не хочу стать первой.

Я — только для тебя. Такова была единственная причина, по которой я согласилась прийти сюда и жить здесь. Потому что ты обещал, что никто не прикоснётся ко мне, кроме тебя.

Я тебя не виню. Мы оба знали, на что идём. Но мне больно думать о том, к чему это привело.

Я уже выбирала — яд, кинжал или удушье. Уверена, не трудно найти того, кто помог бы мне с последним. Но я боюсь. Не смерти, а того, что ты вернешься — а меня уже нет. Я не смогу простить себе твоего горя. Никогда.

Я не знаю уже толком, верю ли я, что ты жив. Верить в это сложнее с каждым днём, и иногда я почти мечтаю об определённости. Но мои шпионы не приносят мне ничего, кроме вчерашних новостей, сколько бы золота я им ни обещала.

По городу ходят слухи. Мне их приносит Жози. Она говорит, что „Белла“ погибла не в шторм. Говорит, что её потопили. И я не знаю, верить ли мне ей, да и что это поменяет для меня?

Если ты жив, где ты теперь? Может, ты сам томишься где-то в плену? Может, тебя и вовсе не было на корабле? Как бы я хотела в это верить… Как бы я хотела, чтобы ты прямо сейчас вошёл в эту дверь и посмеялся надо мной…

Иллюмин… Эмилио, если бы ты знал, как я тебя люблю. Если бы знал, как я скучаю и как болею тобой — день ото дня всё сильней. Все прошлые тревоги кажутся мне смешными. Я хочу только одного — снова увидеть тебя».

Исабелла отложила письмо и вздохнула. Опустила голову. В последнее время она очень быстро лишалась сил — будто кончился завод, или ослабла пружина внутри.

Она не отправляла письма, но даже в этих, схороненных в ларце иллюзорных посланиях, Исабелла не решалась писать ничего, что могло бы расстроить Эмилио.

Она не писала о том, что Дюсо теперь бывает в её доме почти каждый день. О том, что когда он попытался вышвырнуть епископа силой, тот вернулся в сопровождении городской стражи и пообещал, что Исабеллу поставят к позорному столбу.

Не писала о том, что немногим реже стал приходить к ней Джиовачино, и только присутствие Дюсо отпугивает его теперь.

Изо всех сил Исабелла старалась не писать о том, как ей страшно от мыслей о том, что ждёт её впереди. Кинжал поселился в её ларце вместе с письмами и казался теперь единственным спасением, а заколку она почти не снимала, стараясь хоть так, самую малость, приблизить себя к Эмилио. Когда заколка была на ней, Исабелле казалось, что как тогда, на сцене, Эмилио обнимает её, и страх становился слабей. «Эмилио не отдаст меня никому», — фраза уже превратилась в заклятье, но Исабелла и сама понимала, что скоро его сила сойдёт на нет.

— Я бы выбрала Джиовачино, — говорила ей как всегда беспардонная Жози, — я вообще не могу понять, от чего ты так тоскуешь. У тебя два богатых ухажёра под окнами каждый день.

— Забери их себе! — не выдержала Исабелла как-то раз.

— Если бы я могла, — сказала Жози с искренней грустью. Она помолчала. — Знаешь, мне нравится твой Джиовачино. Он ещё глупый, потому что молодой, но им будет легко управлять. И он… Он правда умеет любить, так мне кажется. Но он любит тебя.

Исабелла посмотрела на неё как на безумную. Она и представить себе не могла, что кто-то может испытывать интерес к Джиовачино.

— Он же наполовину неверный, — ляпнула она первое, что пришло ей в голову.

— Знаешь, я верными сыта по самое не хочу, — буркнула Жози и встала. Фраза Исабеллы явно задела её, а это была немалая редкость. — Ты не видишь своего счастья, Исабелла. Ты не ценишь того, что у тебя есть. Ты была богатой наследницей, но тебе было мало, ты решила поиграть в любовь. Теперь ты расплачиваешься за это — но вместо того, чтобы поумнеть, снова крутишь хвостом. У меня ничего не было. Никогда. Когда Вельмон привёз меня сюда, я думала, что попала в рай, потому что дома мне приходилось спать в одной кровати с двумя сёстрами, и родители готовы были отдать меня за любого, кто даст хотя бы десять монет. Мы гордый род, — Жози усмехнулась, — и теперь дочь гордого рода стала шлюхой, — она подняла глаза и посмотрела на Исабеллу. — Я стала ей, потому что иначе не могла. Потому что когда Вельмон исчез, просто перестал приезжать, никто не захотел взять себе пользованный товар. Трахать меня — почему бы и нет. Но что-то обещать такой, как я — никогда. Ты доиграешься и тоже станешь такой. Но тебе наплевать на все мои слова. Так делай, что хочешь.

— Ты дурочка, — сказала Исабелла и отвернулась, но поскольку Жози не уходила, добавила, — ты никогда не любила. Я не знаю, что делать, Жози. Я понимаю всё то, что ты говоришь, и ты во многом права… Ты не понимаешь только одного — я не играю в любовь. Я подумать не могу, что ко мне прикоснётся кто-то другой. Раньше было не так. Я играла с теми, кто сходил по мне с ума и думала, что это и есть любовь. Мне нравилось, что любили меня — может быть, мне даже нравилось, что меня любил Джиовачино. Но потом я увидела Эмилио — и всё. Это был конец для меня. Я не могла остаться там, снаружи, без него. Я не могла больше веселиться, и всё вокруг потеряло для меня смысл. Я не хотела стать заключённой в этой клетке. Но я не могла иначе. И сейчас я тоже не могу. Если я отдамся хотя бы раз кому-то, кроме него, то я не выдержу и в самом деле заколю себя.

Исабелла вздохнула.

— А я хочу жить. Потому что я верю, что он жив. По крайней мере, очень стараюсь верить.

Жози ничего не ответила, и они разошлись. А потом как-то раз снова пришёл Дюсо и протянул Исабелле свиток.

Исабелла пробежала документ глазами и побледнела.

— Всё верно, — подтвердил Дюсо, — сегодня вы переходите в общее пользование. Я уже нашёл вам хорошего клиента — горбун, как вы и хотели. Или… Вы можете стать моей. Насовсем.

Исабелла молчала. Слова закончились давным-давно. Смотрела на Дюсо и чувствовала, как холодные когти страха сжимают сердце.

И будто глоток свежего воздуха неожиданно ворвался в комнату — дверь распахнулась, и на пороге показалась Лоренза. Была среда, и Исабелла никак не ожидала увидеть подругу, но теперь вздохнула свободно и взглядом взмолилась о помощи.

— Наш договор в силе? — спросила Лоренза как ни в чём не бывало.

— Ка…

— Исабелла, ну хватит, я устала тебя уговаривать. Сегодня в восемь я буду у тебя, — Лоренза подошла к ней и поймала губы Исабеллы. Та от неожиданности поддалась на поцелуй и на секунду ощутила, как от Лорензы ей передаётся волна спокойствия.

— Всё верно, — сказала она и наградила епископа злым взглядом. — Милая, сегодня я только твоя.

Дюсо продолжал сверлить её злыми глазками. Тогда Исабелла сама потянулась к губам Лорензы и легко коснулась их своими.

— У меня очередь, Дюсо, — сообщила она, внимательно глядя Лорензе в глаза, — я запишу вас в карнэ. На следующий год.

Дюсо зарычал, совсем неподобающе сану, и, хлестнув по креслу мантией, рванулся прочь.

Исабелла проследила за ним косым взглядом и чмокнула Лорензу в нос:

— Я тебя люблю.

Лоренза нервно улыбнулась.

— Рановато, Исабелла. Эта змея от тебя не отстанет. Тебе понадобится подтверждение, что ты была с кем-то — на сегодня я напишу. Но завтра он придёт опять, а я не могу сбегать из семинарии каждый день.

Исабелла упала на диван, наклонилась и обхватила колени руками. Ей как никогда хотелось сдаться, но она знала, что будет, если её возьмут в плен.

Лоренза тоже молчала, но Исабелла и не рассчитывала на совет — советов ей хватило по уши давным-давно.

— Лорензина, езжай к Джиовачино, — сказала она наконец, — скажи ему, что если завтра он придёт ко мне и сделает всё, как я велю, то получит то, о чём и не мечтал. Скажи ещё, что если он будет упрямиться, то я скорее отдамся Дюсо. А пока что я чиста как младенец… Ну, почти. Эмилио для него не в счёт.

Лоренза вздохнула, опустилась рядом и обняла её.

— Мне жаль, что всё так закончится, Исабелла.

Исабелла посмотрела на неё пустыми глазами.

— Просто сделай, как я прошу.

***

Жози пришла двумя часами позже — она избегала появляться в то же время, что приходил Дюсо, и боялась его куда больше, чем всех своих посетителей вместе взятых.

— Что ты решила? — поинтересовалась она.

— С кем ты завтра, Жози? — спросила Исабелла вместо ответа.

Жози помешкала.

— Я пока не уверена. Хотела назначить рыцарю, который придёт сегодня.

— Скажи, а что, если один клиент захочет двух девушек разом?

Жози пожала плечами.

— Двух так двух. Главное, чтобы сил хватило.

— Нам обеим засчитают эту ночь?

— Конечно, почему нет?

Исабелла улыбнулась и, прищурившись, посмотрела на Жози.

— Ты решила заняться экспериментами? — спросила Жози, поднимая брови. — Странное время, но если это тебе поможет…

— Можно сказать и так. Завтра в восемь, Жози, будь готова.

Исабелла наклонилась, и её тоже чмокнули в нос.

***

Джиовачино пришёл в десять. Исабелла сидела как на иголках уже с шести. Она привела себя в порядок, дважды поменяла платье, потом плюнула и сняла его вовсе, оставшись в одной кружевной сорочке, приоткрывавшей белое горло и часть груди — Исабелла решила, что так Джиовачино быстрее потеряет над собой контроль.

Когда Джиовачино вошёл в двери, Исабелла сидела на диване, раскинув вдоль спинки обе руки и закинув одну ногу поверх другой.

Она посмотрела на Джиовачино из-под длинных ресниц и изобразила соблазнительную улыбку.

— Всё-таки поняла… — сказал Джиовачино тихо.

— Выбрала меньшее из зол, — ответила Исабелла. Она встала и подошла к Джиовачино. Провела пальцами вдоль воротника гостя, а затем приподняла его и чуть сдвинула в сторону, заставляя камзол соскользнуть с плеч. — Правила просты. Ты делаешь всё, что я скажу. Мне ассистирует моя подруга — бедная девушка, которую я хочу защитить.

— Ассистирует? — Джиовачино поднял брови — Не думал, что в сексе нужны помощники.

Исабелла наклонилась к самому его уху и прошептала:

— Ты ещё многого не знал, — отстранилась и крикнула. — Жози, войди!

Жози скользнула в гостиную. Она была обнажена целиком — если не считать золотых зажимов, удерживавших соски. Соединявшая их цепочка сбегала вниз и скрывалась между ног.

Джиовачино окинул представшую перед ним картину жадным взглядом. Жози он явно не запомнил или попросту не узнал без одежды, но тело его отозвалось на появление помощницы в один миг.

Исабелла положила руку ему на щёку и развернула лицом к себе, заставляя смотреть в глаза.

— Ты пришёл ко мне или к ней? — спросила она.

Жози тем временем скользнула Джиовачино за спину и, опустив пальцы на плечи, легко помассировала их, так что Джиовачино откинул голову и застонал, мгновенно плавясь в её руках.

Затем взял себя в руки и спросил осипшим голосом:

— Что она будет делать?

— Всё, что я прикажу. Не бойся, Джиовачино, мы не сделаем ничего, что не понравится тебе.

Жози снова надавила на чувствительную точку, и Джиовачино застонал.

— Смотри на меня, — Исабелла поймала его затылок и заставила держать голову ровно.

Жози выудила из рукава шёлковую ленту и накинула её на голову Джиовачино, поверх век.

— Эй, что это!.. — попытался возмутиться Джиовачино, но в следующую секунду Исабелла прижалась к нему спереди, а Жози сзади и кто-то — Джиовачино так и не понял, кто, поцеловал у самого уха. Джиовачино мелко задрожал.

— Ты согласен на мои условия? — прошептала Исабелла, и Джиовачино понял, что поцелуй принадлежал всё же Жози, но особого разочарования не испытал — только новую волну возбуждения от придуманной Исабеллой игры.

— Да… — выдохнул он.

Исабелла отстранилась, а Жози, обхватив Джиовачино со спины, огладила его бока, живот, принялась не глядя расстёгивать рубашку умелыми пальчиками. Едва та оказалась на полу, Исабелла поймала Джиовачино за руку и потянула на себя. Вывела в коридор и провела в спальню.

Жози следовала за ними.

Все трое остановились в полушаге от кровати, и Жози отцепила крючок, удерживающий узкие штаны Джиовачино. Затем рывком приспустила их вниз и поймала в ладони член, и без того готовый взорваться. Погрела его в пальчиках и отпустила.

— Сапоги, — сказала Исабелла тихо, почти ласково.

Джиовачино торопливо принялся стаскивать сапоги, цепляя их один о другой. Когда гость оказался, наконец, целиком обнажён, Исабелла опустилась на кровать и отползла немного назад. Потянула Джиовачино за собой и при помощи Жози уложила его на постель. Рук Джиовачино она по-прежнему не отпускала — напротив, завела их наверх и двумя быстрыми движениями привязала к спинке кровати.

Джиовачино дёрнулся и издал недовольный возглас, но лишь затянул верёвку сильнее, а Исабелла приложила палец к его губам и, наклонившись к самому лицу, прошептала:

— Это моя игра, Джиовачино. Ты просто делаешь всё, что я скажу.

— Ты знаешь, что я хотел не этого! — Джиовачино снова дёрнулся.

— Ты хотел оттрахать самую нежную девушку в округе, и ты это сделаешь, Джиовачино. Не бойся, мы не причиним тебе вреда.

Исабелла убрала палец, а Жози наклонилась и скользнула губами по губам Джиовачино — тот тут же приоткрыл рот, впуская умелый язык, и застонал.

Жози перекинула бедро через распростёртое на постели тело и потёрлась промежностью о пах Джиовачино, от чего бёдра пленника дёрнулись и подались вверх.

Исабелла издала тихий, соблазнительный смех и отодвинулась назад.

Выходить из спальни она не стала — опасалась оставлять Жози одну. Просто замерла в углу, наблюдая, как Жози скользит губами по плечам Джиовачино, как оглаживает его живот. Жози двигалась так ловко, что на теле Джиовачино не оставалось ни единого места, которое было бы обделено лаской, и только когда тот окончательно потерял над собой контроль, Жози приподняла бёдра и насадилась на его член.

Джиовачино выдохнул и дёрнул руками. Он явно хотел обхватить Жози за бёдра, но так и не смог.

Жози задвигалась, сначала неторопливо, потом пускаясь вскачь и снова замедляясь, поддразнивая и не давая дойти до конца. Она расслабилась и, чуть откинувшись назад, принялась ласкать себя, при этом не переставая следить за реакцией Джиовачино.

Жози мучила свою жертву долго. Почувствовав приближение конца, она соскальзывала и пережимала плоть Джиовачино у основания, а затем наклонялась и начинала целовать тонкую кожу паха, покрытую жёсткими чёрными кудряшками.

Исабелла смотрела на происходящее затаив дыхание, а Жози, бросавшая на неё редкие взгляды, казалось, лишь забавлялась тем, что за ней наблюдают.

Наконец она сжалилась и, поймав губами член Джиовачино, наделась на него до конца. Джиовачино с хриплым вздохом кончил.

Исабелла, за это время успевшая освободиться от одежды, скользнула на постель рядом с Джиовачино, приобняла его и свободной рукой сдёрнула верёвку, а затем и повязку.

Джиовачино смотрел абсолютно пьяно.

— Получил, что хотел? — мурлыкнула Исабелла.

Джиовачино лишь ошалело кивнул.

Жози освободила его руки, и обе девушки протянули клиенту листки.

— Роспись, мой дорогой.

Джиовачино в этот миг готов был подписать даже отказ от наследства.

Он поставил подписи на обоих бумагах, и Исабелла подтолкнула его, заставляя встать с кровати.

Джиовачино хоть и был недоволен таким окончанием, но послушно натянул брюки и уже у двери повернулся к Исабелле, чтобы спросить:

— Я приду ещё?

— Завтра приходи. И принеси подарок моей подружке, — Исабелла обняла Жози и легко поцеловала в щёку. — Ей никто ничего не дарит.

Джиовачино покинул спальню. Исабелла сдерживалась ровно тридцать секунд, а потом прикрыла рот рукой и расхохоталась.

Жози было не смешно. Она вздохнула и тихо произнесла:

— Кому-то всё, а кому-то ничего…