7. Охотники и дичь

Уже к вечеру Эмилио жалел о сделанном — и не потому, что не верил Исабелле. Недоверие исчезло напрочь — или, если говорить вернее, запряталось в такие потаённые уголки подсознания, что опасалось даже выглянуть наружу.

Эмилио думал об обете, данном много лет назад. «Стоило соблюдать целомудрие всю жизнь, чтобы затем нарушить все клятвы так бездумно…» — крутилось у него в голове.

Но никакие мысли не меняли того, что просто гладить тело Исабеллы, лежавшее на шёлковых простынях рядом с ним, было приятнее всего, что знал Эмилио до сих пор.

Он смотрел на лицо Исабеллы, на её довольную улыбку и хитрый блеск в глазах, который успел почти уже потухнуть в последние месяцы. Закапывался носом в её волосы и ласкал губами кожу, а затем с трудом заставлял себя остановиться и не делать ничего больше.

Сказать Исабелле главного он не решался по-прежнему. Теперь уже потому, что твёрдо знал: рассказать об обетах — значит потерять навсегда.

И потому Эмилио ограничился коротким:

— Больше между нами подобного не будет.

Исабелла, как раз накрывшая в этот миг пальцы Эмилио свой ладонью, сжала руку изо всей силы и с недоумением посмотрела на Эмилио.

— Я больше к вам не прикоснусь.

— Так что же вы делаете теперь?! — взорвалась Исабелла, мгновенно вскакивая с постели. Таким Эмилио не видел её ещё никогда. Исабелла походила в этот миг на фурию, обманутую врагом.

Эмилио встал и, не обращая внимания на попытки сопротивляться, притянул Исабеллу к груди. Та всё ещё брыкалась, но была слабее и через какое-то время затихла.

— Исабелла, просите у меня всё, что угодно. Если вы больше не подпустите меня к себе — я вас пойму. Но я вас не возьму. Так нельзя.

— Поверить не могу… — пробормотала Исабелла и всхлипнула. — Вы бросаете меня… После тех слов, что сказали, когда…

— Исабелла, нет! — Эмилио крепче прижал её к себе. — Я вас люблю. О своих словах я не жалею ни капли. Но вы… Вы не можете пока понять.

— Так объясните мне!

— Пока не могу.

Исабелла снова всхлипнула и в последний раз ударила Эмилио кулаками в грудь.

— Никто ещё не мучил меня так сильно, как вы.

— Я знаю, — Эмилио провёл пальцами по её волосам.

— Вы ненавидите меня.

— Дело в не в этом.

Исабелла всхлипнула ещё дважды, а потом затихла и серьёзно произнесла:

— Хорошо. Каковы ваши условия? Каковы ваши условия теперь?

— Нет никаких условий, Исабелла, — Эмилио чуть отстранил её от себя, заглянул в глаза и погладил по щеке, пытаясь успокоить, — всё будет, как вы захотите. Только этого… Я не могу вам дать.

Исабелла сжала губы так плотно, что они казались теперь одной единственной чёрной ниткой.

— Значит, вы останетесь здесь?

— Для этого я и приехал.

— И вы будете разговаривать со мной? Будете отвечать на мои вопросы? Перестанете делать вид, что я не имею права знать о вас ничего?

Эмилио помешкал.

— Если вы правда хотите… — произнёс он, и на последних звуках голос его немного осип. — Но есть вещи, которые я пока сказать не могу.

Исабелла вздохнула.

— Я постараюсь, чтобы их было немного, — тут же добавил Эмилио.

— Хорошо, — Исабелла сглотнула, пытаясь проглотить обиду, которая всё ещё стояла в горле комом.

Эмилио заметил это и, тутже перехватив её за запястья, поднёс их к губам.

— Исабелла, вы должны меня понять.

— Я постараюсь. Но вы тоже должны понять, что вечер испорчен. Я хотела бы побыть одна до утра. А затем… я надеюсь…

Эмилио кивнул.

— Джудитта покажет вам спальню, — продолжила Исабелла. — Можете приказывать ей, я не так эгоистична, как вы.

Исабелла отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Эмилио постоял ещё, любуясь стройным силуэтом на фоне окна. Шагнул вперёд, коротко поцеловал Исабеллу в основание затылка. Исабелла тут же вздрогнула, волна жара пробежала по всему её телу — но Эмилио уже вышел за дверь.

***

С утра Исабелла организовала охоту. Решение было неожиданным и пришло ей в голову, пока она пыталась уснуть.

Остаться в одиночестве, как оказалось, было не такой уж хорошей идеей, потому что без конца в голове крутились обрывки ощущений и воспоминаний, так что Исабелле оставалось только обнимать себя руками и переворачиваться с одного бока на другой.

А потом она поняла. Здесь, в стенах родового особняка, их обоих сковывали условности немногим меньшие, чем в городе. Нужно было проломить ту стену, которую выстроил Эмилио вокруг себя, и абсолютно случайно Исабелла нащупала выход, прибежав к нему прямо с конюшни.

Исабелла встала раньше, чем поднялось солнце и, перебудив половину слуг, заставила всех немедленно приготовить кортеж.

Сама она с утра пребывала в превосходном настроении от своей идеи, напевала и едва ли не пританцовывала от предвкушения того, как останется с Эмилио вдвоём в глухом лесу.

Слуг, которые должны были прятаться в кустах, выпуская дичь и подготавливая поляну для привала, Исабелла, разумеется, в расчет не брала.

Эмилио проснулся с рассветом и вышел из своей спальни мрачным — впрочем, Исабелла ничуть не удивилась, граф Кавалли был таким всегда, независимо от погоды и времени суток.

— Как вам спалось? — спросила Исабелла как ни в чём не бывало, и, когда Эмилио пробормотал что-то неразборчивое, привычно приникла к нему всем телом, собираясь легко поцеловать.

Исабелла была уверена, что Эмилио смутится и попытается сделать вид, что ничего не случилось.

Она оказалась права только отчасти — Эмилио в самом деле заледенел на миг, а затем поймал Исабеллу за талию и, аккуратно прижав к себе, нежно поцеловал.

— Я вас очень расстроил вчера? — спросил он.

Исабелла вздохнула.

— Да, — сказала она просто. Ругаться не хотелось. — Но сегодня вы меня порадовали.

— Хорошо. Я совсем не хочу вас расстраивать и постараюсь радовать как только могу.

Закрепив обещание лёгким поцелуем, он всё-таки отпустил Исабеллу, и та, слегка растерявшаяся после такого приветствия, не сразу сообразила, что хотела сказать.

— Я вас приглашаю на охоту, — вспомнила она наконец и внимательно вгляделась в лицо Эмилио, мысленно приготовившись к возражениям.

— Всё, что захотите, я вам уже сказал.

Исабелла кивнула.

— Тогда можете собираться, я буду ждать вас на конюшне.

Утро выдалось прохладным. Исабелла держалась чуть позади, наблюдая из-за плеча за плавными уверенными движениями Эмилио, за тем, как резко срывается его конь вскачь, когда собаки чуют дичь, и как мгновенно замедляет ход, когда дело сделано.

— Вам нравится охота, — сказала она задумчиво и улыбнулась.

Эмилио, разгорячённый азартом погони, посмотрел на неё чуть пьяно.

— Да. Она даёт ощущение… цели. И победы над ней.

Исабелла усмехнулась, нагнала его и поехала рядом.

— Я подумала, что вы меня упрекали в своих грешках.

— Что вы имеете в виду?

— Едва увидев меня, вы сказали, что я просто хочу поохотиться на вас.

— Я был не прав?

— Вы знаете, что нет.

— И вы не хотели меня догнать? Вас не разгорячила погоня?

Исабелла покраснела и прокашлялась в кулак.

— Отчасти. Если бы вы не убегали, победа не была бы такой сладкой.

— Я ещё не побеждён.

— Вы не дослушали меня, — Исабелла чуть ускорила ход коня и пустила его наперерез скакуну Эмилио, заставляя графа остановиться. —Победа не главное. Хотите победить меня — побеждайте.

— Тогда что же главное? — спросил Эмилио, внимательно разглядывая её.

Исабелла пожала плечами.

— То мистическое чувство предопределённости, которое связало нас. Мы будем вместе — иначе никак.

Эмилио прикрыл глаза.

— Если бы всё было так просто…

— Что сложного, Эмилио? Что может нам помешать?

Эмилио облизнул губы, открыл глаза и снова посмотрел на Исабеллу.

— Вам двадцать два, Исабелла. Вы считаете себя взрослой. Я не упрекаю вас. Но у меня позади жизнь. Жизнь, в которой я всегда был один. Я привык к этому куда больше, чем вы. Я не вижу своей жизни другой. Были люди, которые так же, как вы, говорили, что любят меня. Но никогда это не оказывалось правдой. Поэтому мне сложно поверить вам. Даже сейчас.

— И вы всё ещё не верите мне?

— Я решил, что не важно, верю я или нет. Если я упущу вас, то уже никогда не смогу жить как прежде. Если же вы просто играете — что ж. Тогда я всё-таки проиграл.

— Вы всё ещё не верите мне. Это обидно, а ведь вы обещали не причинять мне боль.

— Я стараюсь, Исабелла. Очень стараюсь поверить. Не вините меня, если я не могу сделать это вот так легко.

— Я тоже стараюсь, Эмилио. Не винить вас ни в чём. Но когда-нибудь мне не хватит терпения, и я сдамся.

Исабелла развернулась и пустила коня вскачь, оставляя Эмилио позади, наедине с тяжёлым чувством обречённости.

Уже вечером они лежали рядом на влажной траве, застеленной медвежьей шкурой, и смотрели, как на вертеле крутят слуги подстреленную тушу оленёнка.

Эмилио смотрел в огонь, стараясь не поддаваться всеобъемлющему желанию сделать Исабеллу ближе — приблизить настолько, насколько возможно, взять её и утонуть в полном единении, забывая обо всех обетах, обо всём одиночестве прожитых лет.

Исабелла смотрела на Эмилио. Туша и костёр не интересовали её совсем — она видела их много раз. Куда интереснее было разглядывать, как подрагивают ресницы Эмилио, когда костёр вспыхивает слишком ярко, как едва заметно шевелятся его губы, будто шепчут молитву.

— Я люблю вас, — прошептала Исабелла и легко коснулась щеки графа губами, а затем потёрлась о дневную щетину носом.

Эмилио прикрыл глаза.

— Сделайте так ещё раз, — попросил он.

Исабелла улыбнулась и снова коснулась губами щеки Эмилио, но теперь уже выше, там, где начинались шрамы. А затем, удостоверившись, что её не собираются оттолкнуть, провела губами выше, прослеживая тонкий длинный шрам, уходящий до самого лба.

— Не надо так, — прошептал Эмилио, но не шевельнулся и не попытался отодвинуть Исабеллу. Заметив это, Исабелла напомнила:

— Вы обещали, что мне можно будет всё, что я захочу.

Эмилио коротко кивнул. Исабелла придумала происходящему оправдание, которое как нельзя лучше устраивало его самого, но всё же, когда Исабелла повалила его на спину и принялась покрывать поцелуями лицо, не удержался и произнёс:

— Я просто не понимаю, зачем вам это.

Исабелла не ответила. Она лишь отстранилась и молча нависла над Эмилио на несколько секунд. Затем перекинула бедро через распростёртое рядом тело, усаживаясь верхом. Поймала руки графа и завела их наверх, а затем склонилась и поцеловала Эмилио уже в губы — медленно, как пьют дорогое вино, растягивая каждое мгновение.

— У нас с вами не получается говорить, — сказала она, заканчивая поцелуй, но продолжая удерживать руки Эмилио. — Вчера мы были куда ближе друг к другу, когда молчали.

Эмилио открыл глаза и покачал головой.

— Всё, что угодно, но не это.

Исабелла вздохнула и, освободив руки Эмилио, опустила щёку ему на плечо.

— Я не знаю, о чём спрашивать, Эмилио. Ваше прошлое настолько покрыто тайной для меня, что я не знаю, с чего начать.

— А вам так нужно начинать? Так нужно говорить о том, что уже прошло?

— Мне нужно, чтобы вы поняли — что бы ни было в вашем прошлом, я приму и пойму всё.

Эмилио тоже вздохнул и накрыл спину Исабеллы рукой. Затем другой. Провёл ладонями по бокам и забрался под полы охотничьей куртки — просто чтобы ощутить живое тепло.

— Дело не совсем в том, что вы можете меня не понять. Дело в том, что в моём прошлом есть вещи, которые могут сделать нашу близость невозможной навсегда. До сих пор эти вещи не тревожили меня. А теперь, когда вы рядом… Мне нужно определить своё отношение к ним. Но я не могу — потому что вы слишком близко. Вы не даёте мне думать.

Исабелла подняла голову.

— У вас есть жена?

Эмилио посмотрел в расширившиеся зрачки Исабеллы и невольно расхохотался.

— Нет, — сказал он. — Но вы очень близки к истине.

— Если у вас есть жена, я хочу, чтобы вы бросили её. Я ведь бросила Джиовачино ради вас.

— Если бы всё было так просто… — Эмилио улыбнулся и провёл рукой по волосам Исабеллы. — Если бы между нами стоял живой человек, я бы расстался с ним без сомнений. Подумайте сами — если бы такой был, это значило бы, что он не может дать мне того, что даёте вы.

— Я рада, что вы так считаете, — Исабелла тут же потёрлась виском о его ладонь, усиливая контакт. — Но тогда… Это мертвец? Это та, о ком вы говорили мне?

Эмилио стиснул зубы и снова посмотрел в огонь.

— Калила… Наверное, она живёт во мне. Но скорее как память. Даже если бы она была жива… Я не был бы сейчас с ней. С другой стороны, если бы она была жива, я никогда бы не стал тем, кем я стал. Я не пытаюсь хранить верность ей. По крайней мере, не в том смысле, в котором думаете вы.

— У вас в самом деле всё слишком сложно, — Исабелла пристроила голову Эмилио на грудь, — вы запутываете и себя, и меня. А на самом деле всё очень просто. Нас двое. Мы любим друг друга. И нет на свете того, что могло бы нас разделить.

— Если бы это было так… — Эмилио грустно усмехнулся. Потом обнял Исабеллу ещё крепче и прижал к себе. — Исабелла, я очень рад, что вы заговорили со мной тогда. Что вы так упрямы. Что вы по-прежнему хотите быть со мной. Наверное, это нелегко.

— А я рада, что вы просто есть.

Исабелла потёрлась щекой о его грудь и затихла.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»