ГЛАВА 13

Давид

Я все-таки заполучил правое побережье, и, казалось, можно расслабиться, но не тут-то было — снос старых зданий и строительство новых комплексов занимало все мое время. Последние две недели я жил на работе, и далеко не в комфортных условиях офиса, под кондиционером с чашкой кофе в руках, а на объектах, лично контролируя строителей, архитекторов, дизайнеров — всех. Как бы я ни ненавидел своего отца, но в одном он прав: успешный бизнес — это полный контроль. Тому, кто контролирует ситуацию, принадлежит власть.

Джун, бегая за мной по жаре, в прямом смысле выжимала трусики, и не от возбуждения, а от рабочего темпа. Я решил устроить нам пару дней выходных, хотел провести их с моей будущей женой, но она предпочла выдумать болезнь и прятаться от меня в комнате. Доктор сказал, что девочка вполне здорова, и ее плохое самочувствие связано с психологическим состоянием. Как-то быстро она устала. Или это форма протеста? Только она еще не усвоила, что я не ведусь на капризы и не иду на поводу у женщин.

Я чувствовал ее появление еще до того, как она заглянула в комнату. Закрыл глаза и наслаждался ее замешательством. Да, малышка, я голый, и моего тела касается женщина. Лея — массажист от бога. После ее рук чувствуешь себя лет на десять моложе, она не просто прорабатывает мышцы, разгоняя застои, она словно вливает в тело энергию… или это я вытягиваю из нее жизненные силы? Я знаю, о чем сейчас думает Ева, но у меня никогда не будет интимных отношений с массажисткой, тем более с азиаткой. Мой отец выработал у меня стойкую неприязнь к азиаткам. Я воспринимаю их только как обслуживающий персонал, не более. Иногда они меня раздражают.

Отец долгое время изменял матери со своей массажисткой. Он испытывал слабость к необычным женщинам. Жена — испанка, любовница — филиппинка, мулатка, латиноамериканка… Он их коллекционировал, пока мать вынашивала и воспитывала его детей. Но моя мама — как настоящая испанская женщина — не смогла долго терпеть такое издевательство и подала на развод, предварительно перебив в доме всю посуду. Отец не дал ей развод и не отпустил. Я не знаю, чем он ей угрожал и чем сдерживал — меня отправили учиться в Англию, а Анита была еще слишком мала, чтобы что-то понимать, помню только, что она говорила мне по телефону, что мама часто болеет. Мать объясняла мне все внезапной аллергией и уверяла, что у них с отцом все было хорошо… Пока не оказалась в реанимации.

Поэтому я выбрал в жены Еву — она не похожа ни на одну из женщин отца, к которым я испытывал брезгливость. Я понимаю, что национальность здесь ни при чем, но так сложилось… Мне противны азиатки, мулатки и латиноамериканки.

— Ева, немедленно вернись! — окрикиваю ее, когда слышу, как она уходит. Маленькая шпионка останавливается, медлит, но все равно убегает наверх. У-у, бунт?! Интересно!

— Хватит!

Встаю с кушетки, не закончив сеанс. Я уже взбудоражен побегом моей малышки, с курносым любопытным носиком. Надеваю спортивные брюки и поднимаюсь прямиком в комнату Евы. Моя мышка не закрыла двери. Тоже играет? Или не думала, что я за ней пойду?! Ну как я могу не отреагировать на ее вызов? Открываю двери и нахожу Еву возле окна — она смотрит на дождь, вырисовывая пальчиком узоры на стекле, повторяя движения крупных капель. Слышит меня, напрягается, но продолжает водить по стеклу, делая вид что меня нет.

— Я вижу, тебе лучше, — подхожу к маленькой лгунье и вдыхаю запах ее волос. На улице дождь, море бушует, а от Евы всегда пахнет теплом. — Cómo te encuentras? — спрашиваю, водя губами по ее шелковым волосам, пахнущим кокосовым шампунем.

— Что?

Вижу в отражении стекла, что девочка хмурится.

— То есть с языком совсем плохо, Ева? Как же ты сегодня будешь общаться на показе? Ловлю себя на мысли, что соскучился по ее нежности и запаху. Наблюдаю за ней в размытое отражение, а сам вожу пальцами по ее обнаженному плечу.

— На показе? — тихо переспрашивает и ловит мое отражение.

— У Аниты сегодня первый большой показ. Это очень значимое событие в жизни моей сестрёнки. Мы обязательно должны присутствовать… — Ева молчит, упрямо кусая губы, видно, что она растеряна. — Ты сбежала от меня, когда я тебя позвал. Если на это была веская причина, то не стану тебя наказывать… — зарываюсь руками в шелковые волосы и оттягиваю ее голову себе на плечо.

— Да, пока я болею, ты расслабляешься с девушкой! — отвечает она с нотками злости.

— Похоже на ревность, Ева.

— Ревновать я тоже не имею права?! — немного повышает тон и вновь кусает губы, улавливая мою реакцию. — Она трогала тебя! Ты лежал перед ней голый!

— То есть тебе не нравится, что ко мне прикасается массажистка?

Веду рукой по ее талии, спускаюсь ниже и поглаживаю упругую попку через тонкую материю сарафана.

— Нет! — упрямо выдает она, хочет поднять голову, но я сильнее сжимаю волосы, не позволяя ей этого сделать. — То есть да, мне не нравилось… в общем…

— Я понял, пойдем…

Беру ее за руку. Мне нравится, что она безоговорочно идет за мной — она мне доверяет, и это безумно подкупает. Плохо то, что точно так же она может довериться любому.

Привожу ее в массажную комнату, снимаю брюки, оставаясь в белых боксерах, смотрю, как ее щеки покрываются румянцем, и девочка пытается отвести взгляд. Ложусь на кушетку животом, вновь расслабляюсь, предвкушая игру.

— Что ты делаешь?

— Ты прервала мой сеанс, я отпустил Лею. Я уволю ее, и моей массажисткой будешь ты. Завтра тебя запишут на курсы. Теперь это твоя обязанность, Ева. И не говори, что я не учитываю твои желания. Ты против массажистки — я даю тебе возможность делать это самой. — Наступает полная тишина, девушка растеряна. — Приступай, Ева, выбери масло на полке на свой вкус.

Она еще немного медлит, а потом я слышу звон бутылочек. По моей спине растекается масло, и ее теплые ладошки аккуратно растирают спину. От этого массажа никакого толку, но ее касания безумно приятны. Нежные руки расслабляют, девочка входит во вкус и действует увереннее, гладит с легким нажимом, ласкает, немного массирует плечи, посылая по телу истому. Я теряю счет времени, кажется, я побывал в раю. А девочка увлеклась. Слышу, как ее дыхание учащается, и блаженство сменяется возбуждением. Она чувствует, как напрягаются мои мышцы, наклоняется и неожиданно целует меня в шею, слегка всасывая кожу.

А девочка умеет удивлять! Не ожидал! Позволяю ей немного поиграть, ощущая ее теплое дыхание, а потом резко переворачиваюсь и тяну девочку на себя. Ева ахает, падает мне на грудь, пытается отстраниться, но я подхватываю ее под бедра и вынуждаю сесть на меня. Одергиваю ее сарафан и вжимаю промежностью в уже возбужденный член. Ева застывает, не зная, как себя вести. Щеки красные, дыхание учащенное, а синие глаза уже пьяные от возбуждения. Девочка ерзает, и я стискиваю ее бедра сильнее. К черту игры! Хочу взять ее прямо сейчас! Мы потом поиграем.

— Спусти сарафан! — голос хрипнет и срывается. Ева сглатывает и приоткрывает губки. Эти чертовы губы сводят меня с ума. — Ева, не зли меня, делай что говорю! — Сам тяжело дышу через нос, ощущая, как горячо между ее ножек. — Давай, малышка, медленно спусти лямки, покажи себя… я скучал…

И девочка, как завороженная, исполняет все, о чем я прошу. Хорошо, сегодня нужно ласково. Все-таки в первый раз. Давай, Давид, будь мягче. Потом ты научишь её выполнять все с полуслова. Потом… А сейчас… Твою мать! Меня сейчас разорвет от желания! Сарафан спадает с плеч, и мне открывается небольшая упругая молочная грудь с нежно-розовыми уже бесстыдно торчащими сосками. Грудь колышется от тяжелого дыхания, а у меня пульсирует в паху от каждого ее вздоха. Отнести бы ее на кровать, но эта комната как нельзя лучше подходит для ее первого раза, здесь пахнет травами, горят свечи и есть масло, чтобы облегчить ее боль.

— Давай mi niña, поласкай себя… — Девочка в недоумении распахивает глаза, а мне так нравится ее неопытность и что у нее все впервые будет со мной. — Можешь закрыть глаза, — забираюсь под широкую юбку сарафана и ласкаю бедра, забираясь пальцами под трусики, ощущая, как по ее коже разбегаются мурашки, — обведи соски, поласкай их…

Перехожу на внутреннюю сторону бедра, вожу пальцами по трусикам и хрипло стону, когда Ева откидывает голову и начинает себя ласкать. Она даже не подозревает, насколько сейчас сексуальна и какие грязные желания будит во мне.

— …Вот так, моя маленькая, сожми соски, причини себе легкую боль…

Отодвигаю трусики и зверею от того, что она уже влажная.

— Давид! Ой, извините! Мне сказали, что у тебя Лея! — в сознание врывается голос Джуан.

Ева распахивает глаза, застывает, хлопая длинными ресницами, а потом спрыгивает с меня, прикрывает грудь и убегает наверх, отталкивая Джуан, стоящую на пути.

— Ой, какие мы стеснительные! — смеется Джуан и входит в комнату. А я закипаю. Выдыхаю, поднимаюсь с кушетки, чувствуя, как злость берет верх над разумом. — Ну извини, мне сказали — у тебя сеанс массажа, я же не знала, что ты с ней…

Медленно подхожу к женщине, обхватываю тонкую шею и впечатываю ее в стену. Джуан ахает, распахивает глаза, понимая, что мне совсем не смешно.

— Кто дал тебе право врываться в мой дом?!

— Ты никогда не возражал, — оправдывается она.

— А теперь возражаю! — сжимаю ее шею и тут же разжимаю, поскольку понимаю, что могу реально ее придушить. — Теперь это дом моей будущей жены! И если тебя не приглашали, ты не имеешь право сюда приходить. Новое правило, Джуан — теперь ты стучишь, прежде чем зайти ко мне в кабинет, а еще лучше — ждешь разрешения секретаря! — кидаю ей в лицо. Отхожу, натягиваю на себя штаны и легкую рубашку.

— Ты сказал — ничего не изменится, — обиженно произносит Джуан.

— Я передумал! А теперь пошла вон!

Женщина с минуту медлит, заглядывая мне в лицо. Видно, что в ее глазах бушует буря, но она закусывает губы и быстро выходит из комнаты, громко цокая каблуками. Ей навстречу идет Лора со стаканом сока, но Джуан вымещает всю злость на ней, отталкивая девушку с дороги. Лора пошатывается, поднос падает, и стакан разбивается вдребезги, заливая пол соком. С Джуан я еще разберусь. Позже. Пусть привыкает, что она теперь на вторых ролях. Не нравится — дверь всегда открыта.

Поднимаюсь наверх и останавливаюсь. Я что, серьезно собрался бежать за девчонкой и объяснять ей поведение Джуан?! Усмехаюсь сам себе, разворачиваюсь и спускаюсь вниз. Внутри все горит от желания, что меня начинает немного потряхивать от злости, скорее, уже на себя. Какая-то странная и недопустимая тяга к девочке. А это неприемлемо.

Я устанавливаю правила не только окружающим, но и себе. И у меня их очень много. Но главное из них — никакой любви. Любовь разрушает! Эта тварь не красива и романтична, как всем кажется. Любовь носит множество масок, скрывая под ними уродливую болезненно реальность. Любовь разрушает человека как личность и делает из него раба.

Иду к бассейну, чтобы поплавать, снять напряжение, раздражение и выкинуть из головы неправильные навязчивые мысли. На террасе встречаю Лауру, попивающую кофе. Дождь закончился, и вновь выглянуло солнце.

— К восьми вечера подготовьте девочку. Мы идем на показ Аниты. Элегантное платье, туфли, чулки и кружевное черное белье. — Лаура кивает, и я знаю, что она меня не подведет, у нее хороший вкус. — И да, пусть выучит хотя бы пару фраз для знакомств. А то мне кажется, я зря плачу вам деньги!