ГЛАВА 17

Ева

Меня привезли в огромное здание из голубого стекла — к Давиду в офис. Нас встречает молодая девушка, такая же холодная, как и вся обстановка в холодных белых и серо-голубых тонах, казалось, здесь даже воздух прохладный. Она натянуто улыбается, смотря, как меня насильно тащат в кабинет Давида.

Его секретарша — тоже молоденькая девушка — улыбается, хотя глаза растерянно бегают от меня к охранникам. Меня запихивают в кабинет и закрывают дверь. Кидаюсь назад, но раздается характерный щелчок — дверь запирается. Оборачиваюсь и встречаюсь с взглядом кофейных глаз.

Давид сидит за рабочим столом в большом кожаном кресле. Такой весь свежий, холеный и вполне довольный собой. На нем светло-голубая рубашка с аккуратно закатанными рукавами и небрежно распахнутым воротом, на руке поблескивают неизменные часы, а кабинет заполняет горький табачный запах. Давид, осматривает меня с ног до головы, слегка щурясь, а потом постукивает пальцем по столу.

— Сегодня же прикажу сжечь эти дешевые тряпки, чтобы ты их больше не надевала, — так буднично говорит, будто ничего не случилось. Дышу глубоко, обнимая себя руками, потому что вокруг все чужое, и он чужой. — Ты достойна только самого лучшего, mi niña.

— Не называй меня больше так! — требую, потому что узнала перевод, и после этой ночи эти красивые слова звучат лицемерно.

Его акцент и вибрирующий голос заставляет поморщиться от диссонанса. Давид нажимает на кнопку и просит свою секретаршу принести воду со льдом лаймом и мятой. Он улыбается, но эта улыбка больше похожа на оскал зверя.

— Присаживайся, скоро привезут обед.

Указывает мне на белый кожаный диван и набирает чей-то номер. Он разговаривает на испанском, посматривая в окно и покручивая в руках ручку. А я не понимаю, что происходит. Он решил сделать вид, что ничего не случилось? Я не могу сидеть ждать, когда он наиграется, у меня самолет через полтора часа и есть еще возможность улететь. Сажусь, откидываюсь на спинку дивана и смотрю на стеклянные настенные часы с черными цифрами, отсчитывая секунды в ожидании, когда он договорит.

Раздается щелчок, и в кабинет входит секретарша. Девушка подает мне бокал, оставляет воду для Давида на столе и быстро удаляется, стараясь смотреть в пол, как дрессированная собачка, которой не разрешают поднимать глаза на хозяина.

— Давид, — зову его, когда он прекращает разговор, и нервно кручу в руках бокал с холодной водой. — Давид, я хочу домой, — пытаюсь поговорить с ним спокойно и по-человечески. — Отпусти меня, пожалуйста. Я не смогу здесь жить. Я не смогу больше быть с тобой, я ошиблась…

— Ты даже и не пыталась жить в моем мире. Ты его не принимаешь, от этого и отторжение. Это как пересадить орган, который жизненно необходим, организм борется с ним как с инородным телом. Чтобы орган прижился, нужно время…

Странные ужасающие сравнения. Что творится в голове у этого мужчины?

— Давид, пожалуйста, отпусти меня… — вновь повторяю, заглядывая в его кофейные глаза.

— Нет! — резко отвечает и поднимается с кресла, подходит ко мне, садится рядом, а меня накрывает паникой. Вскакиваю и подхожу к окну, делая вид, что рассматриваю город. — Кажется, я уже говорил, что ты принадлежишь мне, и назад дороги нет! — он поднимается с места и становится вплотную, вынуждая меня напрячься. — Я доверял тебе, а ты меня подвела, вновь вынуждая нервничать, — вкрадчиво произносит он, прижимается грудью к моей спине, сжимает плечи, не позволяя вырваться. — С этого момента тебя охраняют, даже не думай бежать, не зли меня больше, малышка, — наклоняется и глубоко вдыхает, водя носом по моим волосам. — Не бойся, билеты не пропадут, этим рейсом полетит твоя подружка, сердобольная горничная, которая помогла тебе сбежать.

— Ты ее уволил? Она не помогала мне! — лгу, вспоминая, что Лариса собирает деньги на операцию.

— Еще одно правило — я не терплю лжи, и хочу, чтобы ты всегда говорила правду! — сильнее сжимает мои плечи.

— Нет, пожалуйста, не увольняй Лору, у нее брат инвалид.

— Как печально, жаль, что это меня не трогает, — усмехается мне в волосы, продолжая, словно маньяк, глубоко вдыхать мой запах. Мне становится горько, чувствую себя виноватой от того, что Лору уволили из-за меня. — В моем доме все решаю я, а не горничная! Я не держу рядом с собой таких людей!

— Да каких — таких?! Она ничего не знала, просто помогла мне. Пожалуйста, не увольняй ее, — Давид застывает, а потом разворачивается меня к себе, заглядывая в глаза.

— Хорошо, давай поменяем правила игры, — произносит с полуулыбкой. — Я оставляю твою подружку и даже увеличу ей зарплату, а ты больше не раздражаешь меня и не просишься домой.

— Ты все равно не отпустишь? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ. — Я теперь твоя собственность и не имею права голоса? — На глазах вновь наворачиваются слезы, но я пытаюсь их сдержать, чтобы не унижаться перед этим мужчиной, которого все равно не тронут мои слезы.

— Ты моя будущая жена! — он возвращается за рабочий стол. — Будь добра, соблюдай правила, и все будет хорошо.

— Так не будет, — тихо говорю, скорее, самой себе.

— Что?

— Ничего. — Сажусь на диван и вновь смотрю на часы.

— Обед отменяется! — уже не так спокойно выдает он, сжимая в руках ручку, будто злится. — Сейчас приедет Марк и отвезет тебя домой. Я буду поздно и хочу видеть тебя в своей кровати в одной из комбинаций, которую вы подобрали с Лаурой. Наказание за твои проступки никто не отменял!

* * *

Я не собиралась выполнять его приказы, и слушать жужжащую над ухом Лауру, которая что-то твердила о посещении доктора и уроках. Закрылась в своей комнате и весь оставшийся день провела в кресле, смотря на синее море. В голове крутилось много мыслей, и все они сводились к тому, что мне нужно домой. Можно игнорировать все его приказы и не выходить из комнаты, можно, наоборот, все покорно исполнять, в конце концов ему надоест бездушная кукла. Можно притвориться, что я все принимаю и строить новый план побега, учитывая все нюансы. Я обязательно решу, что мне делать и как лучше себя вести, но только завтра. Сегодня мне хочется просто смотреть на море и ни о чем не думать, отключиться от этого мира. Он обещал наказание? Что может быть хуже, чем то, что уже случилось?

Уже стемнело, а я так и сижу в кресле в темной комнате, смотря на последние отблески заката. В дверь вновь кто-то стучит, но я не реагирую. Мне ничего не нужно, и я не хочу никого видеть.

— Ева, это Лора, открой, пожалуйста!

Вскакиваю с места, быстро открываю двери, впускаю Ларису, держащую поднос с едой, и вновь запираюсь. Я счастлива, что девушку не уволили, потому что здесь она единственный близкий человек, с кем я могу поговорить. В душе пустота, и кажется, что это девушка — единственная ниточка с прежним миром, она своя среди чужих.

— Прости, — виновато произносит и ставит поднос на туалетный столик. — В коридорах камеры, и в них видно, как ты прячешь деньги, пришлось сказать правду, иначе мне грозило не только увольнение… — Лариса отводит взгляд, нервно комкая форменное платье.

— Это ты меня прости, что так подставила тебя. Я не знала, что теперь не имею права распоряжаться своей жизнью.

Лариса вздыхает и ничего не спрашивает, словно понимает меня без слов.

— Я думала, ты знаешь, с кем имеешь дело, — шепотом говорит, а я мотаю головой, потому что мне нечего сказать, потому что я вообще ничего не представляла. Я полная дура, которая сама придумала сказку и поверила в нее. — Как тебя так угораздило?

— Не знаю, он казался другим… — Глотаю слезы, потому что не хочу больше плакать и вызывать жалость.

— Ладно, не буду лезть в душу. Поешь, — указывает на поднос с пастой, соком и нарезкой фруктов.

— Не хочу, спасибо, — вновь сажусь в кресло и смотрю на море.

— Так не пойдет, раскисать нельзя. Не можешь изменить ситуацию, подстраивайся под обстоятельства. Ты женщина, Ева, а он мужчина, который как минимум тебя хочет… — Оборачиваюсь, заглядываю девушке в глаза, не понимая, что она хочет до меня донести. — Он никогда не приводил в этот дом женщин. Ну, в смысле, здесь никто с ним не ночевал и уж тем более не жил. И если ты возьмешь себя в руки, сможешь управлять ситуацией, — подмигивает она мне.

— Я так не умею, да и не хочу, я просто хочу домой.

— А придется научиться, выбора нет. Поддайся ему, притворись, делай, как он хочет, и он сделает, как хочешь ты. Твое сопротивление повлечет большую агрессию. Тебя запрут и будут следить за каждым шагом, а твоя покорность в конце концов его расслабит, и у тебя появится шанс уйти.

— А если тело не слушается? Я боюсь боли…

— Он бьет тебя, издевается? — округляя глаза, спрашивает она.

— Нет, но… — Не знаю, как это сказать, я ни с кем не разговаривала на такие темы.

— Расскажи, как это было? — присаживаясь на кровать, спрашивает Лора, а я мотаю головой.

— Я не могу. Это было больно, очень…

— Ты девочка, что ли, была? — Вновь киваю, отворачиваясь к окну. — Откуда ты такая взялась? — усмехается девушка. — Первый раз всегда больно, и нет никакого удовольствия. Я в свой первый раз лежала и думала — когда это все закончится? — Поражаюсь ее откровениям. — Если он не бьет тебя и не издевается, то больно больше не будет. Тебе вообще еще проще, просто делаешь невинные глазки и говоришь: «Ой, у меня все в первый раз, я не умею». Поверь, властные мужики балдеют от этого. Он сам тебя всему научит. Научит, как им управлять.

— Через постель?! — удивленно спрашиваю, поражаясь ее логике.

— Да, Ева! Да! Когда дело касается женщин, мужики думают членами. Это девушкам подавай романтику, цветочки, красивые слова, подарки, а им нужен только качественный секс — такова мужская природа. Ты удовлетворяешь его в постели ночью, он делает все, что ты хочешь, днем.

— Я так не смогу, — закрываю глаза, вспоминаю его потемневшие звериные глаза, и становится жутко.

— А другого выхода нет. Сбежишь еще раз, все равно найдет и разозлится еще больше. — Киваю, понимая, что она права, но я так не смогу… — Эй, Ева! — Лариса, подходит ко мне и обнимает сзади, повисая у меня на плечах, и немного встряхивает. — Не все так плохо. Он привел тебя домой, купил одежду, надел кольцо, познакомил с мамой. Это говорит, что ты гораздо важнее всех других женщин, которые были до тебя.

— Он играет со мной, относится как к вещи! — срываюсь я.

— Он играет, и ты играй! Выиграй! Подумай над моими словами.

Я сжимаю ее руки. Пусть у меня не получится играть, но мне становится легче от того, что есть с кем поговорить.

— Давай… — хочу предложить девушке посмотреть фильм, но дверь резко открывается, и в комнату входит Давид. Он останавливается на пороге, внимательно осматривает меня, переводит взгляд на Лору и сжимает челюсть.

— Пошла вон!..

Лариса отскакивает от меня, хватает от растерянности поднос и быстро убегает, а я отворачиваюсь к окну и вжимаюсь в кресло. Может, Лариса и права, и мне нужно пересилить себя и начать играть, но только не сегодня. Мне нужно еще немного времени собраться с силами.

— …Кажется, я сказал ждать в моей комнате! — спокойно произносит он и идет ко мне.

— Я плохо себя чувствую, — вновь лгу, физически я здорова, а мое душевное состояние его не волнует.

— Вызвать врача? — приподнимая брови, спрашивает, прекрасно понимая, что я вру.

— Можно мне побыть сегодня одной?

— Нет! Пошли, я хочу принять вместе с тобой душ, — хватает меня за руку, дергает на себя и выводит из комнаты.