ГЛАВА 11. Неожиданное приглашение

«Самые соблазнительные женщины – это, в первую очередь, умные женщины».

Джанфранко Медичи

Следующий день прошёл в хлопотах. И пальто, и плащ обещали вычистить через неделю, а вещи Эвелин Джен сложила в стирку, чтобы вернуть невестке в первозданном виде. Затем ей пришлось хорошенько покопаться в гардеробе, чтобы найти тёплый удлинённый пиджак, который она носила лишь поздней весной. Сейчас для него было ещё прохладно, но Джен не хотела больше надевать чужие вещи. Пиджак восхитительно подчёркивал талию и идеально ложился как на платье, так и на блузку с юбкой, поэтому Джен осталась довольна. Пара перчаток, чтобы не мёрзли руки, шарфик со шляпкой – и холод не должен её одолеть.

План на день предстоял сложный. Встала она поздно, наконец-то выспавшись после нескольких безумных дней, а потому выглядела с утра куда лучше, чем накануне. Потратив ещё пару часов на то, чтобы привести в порядок светло-каштановые кудряшки, нанести макияж и подобрать приличный костюм под обязывающий пиджак, Джен выбралась из дома.

После жуткого вечера, когда Рафаэль Ламорте устроил пальбу по окнам, соседи всё ещё прятались по домам и смотрели на Джен искоса. Один только бравый сержант Питерс, пришедший Джону на помощь, бодро поздоровался с нею накануне вечером. Ещё и спросил дружески и, как показалось Джен, с нездоровым энтузиазмом: мол, когда ждать следующего погрома?

Кажется, с мирной жизнью в Ислингтоне придётся вскоре распрощаться.

В «Вилле» тоже оказалось тревожно. На посту старшей медсестры красовался медбрат Чарли Стивенсон, как всегда энергичный и жизнерадостный. Или умело изображающий и то, и другое.

– Джена! – оживился Чарльз, распахивая медвежьи объятия. – Чем мы заслужили такое счастье? Ты же вся в отгулах! Как жизнь?!

– Чарли, – не поддалась Джен. – Рассказывай.

Стивенсон опустил руки и пожал широкими плечами.

– Присли поплыл, – ёмко описал медбрат. – Закрылся в апартаментах на чердаке и заливается ещё с вечера.

– Всю ночь? – не поверила Джен.

– И всё утро, – подтвердил Чарли. – Я не переживаю: скоро отрубится, а там и проспится. Это Милли раскудахталась, кофе ему понесла, под дверью стоит, умоляет впустить. Вчера ведь уголовники приходили.

– Кто? – удивилась Джен.

– Из уголовного розыска, – пояснил Стивенсон. – Смуглый такой, шустрый, чисто огонёк, а с ним кислый и постный, что похлёбка для безнадёжных больных.

– Хосе и Адам, – угадала Джен.

– Они ему и сообщили про Невила. Вот как ушли, так и заливается, – закончил рассказ Чарли.

Тут в холле появилась молоденькая медсестричка, и Стивенсон переключился на неё. Джен только усмехнулась, проходя к лестнице. Чарльз был идеальным медбратом, в её понимании. И работа в психиатрической клинике ему подходила как нельзя лучше. Жизнерадостный любимец пациентов, обходительный коллега, не перечащий начальству подчинённый. При всей кажущейся заботливости и участии – полностью равнодушный к бедам пациентов, а потому сохраняющий психику от неизбежных потрясений. И сильный, как медведь, что оказалось особенно полезно для буйных больных. Из его досье Джен знала, что раньше Чарльз служил в Территориальной армии и участвовал в военных действиях. Верно, работа в психиатрической клинике казалась курортом в сравнении, а психика Стивенсона либо закалилась, либо сломалась ещё в те года.

Идеальный сотрудник психиатрической клиники.

На самый верх Джен поднялась, порядком запыхавшись. Всё же общая усталость давала о себе знать, даже несмотря на крепкий сон накануне.

– Дженни! – обрадовалась Милли с подносом в руках. Старшая медсестра стояла у наглухо закрытых дверей приёмной. – Может, хоть тебе удастся? Ведь сгорит же наш профессор! А на нём клиника, больные, персонал! Как мы без него?!

– Я позабочусь, – пообещала Джен, забирая у медсестры поднос. – Ступай, Милли. Это может затянуться.

Старшая медсестра ушла, причитая, а Джен поставила поднос у порога и осторожно постучала.

– Профессор, – позвала она. – Это я, Джен. Впустите меня?

С той стороны не отозвались, но Джен чувствовала шквал пьяных, сумбурных, смешанных эмоций – профессор Присли не спал. Ей потребовалось ещё несколько минут просьб, уговоров и немалой доли ментальной магии – через преграду получалось плохо – чтобы уговорить профессора открыть дверь.

Наконец замок щёлкнул.

Джен подобрала поднос, придержала дверь носком туфельки и с трудом протиснулась внутрь, балансируя на одной ноге. Сразу у входа огляделась, шагнула к низкому столику и поставила на него поднос, попутно сметя пустые бутылки и грязные тарелки.

Профессор Присли, неподвижно сидевший в кресле, следил за ней молча.

– Я проветрю, – предложила Джен, шагая к небольшому окошку. – Вам нужен свежий воздух, профессор.

Присли не отозвался, когда она обернулась. Лицо начальника, помятое и красное от выпитого, не переменилось, только опухшие глаза следили за ассистенткой. Почти без выражения.

– Здесь крепкий кофе, – просветила Джен, присаживаясь напротив. – Правда, остывший. И булочки. С вашим гастритом столько алкоголя – убийственно. Нужно перекусить, профессор.

Присли резко распрямился, так что она даже отпрянула. Шумно выдохнул, от чего её окутало облаком крепкого перегара.

– Они думают, будто я убил Невила, – тяжело выдохнул профессор. – Болваны. Такого, как Хэтч, во всём Лондоне не найти. Мальчишка ведь ничего не знал. Его-то зачем, Джен?

Джен тоже хотела бы знать, но вместо этого только вздохнула и подвинула поднос к начальнику.

– Я ведь Хэтча потому и взял, – бездумно проронил профессор. – Парень звёзд не хватал, но мы с ним… неплохо ладили. Я даже… дьявол… я… скучаю по нему.

Боль и досада.

Похоже, грозный профессор прикипел к молодому любовнику гораздо больше, чем желал это признавать.

В груди отозвались чужие чувства. Невил не должен был умереть! Глупая, нелепая смерть! Он же никому не мешал… Джен порывисто перегнулась через столик и мягко коснулась ладони начальника, но тот резко отдёрнул руку. И поднялся, нависая над ассистенткой.

– Проклятые менталисты, – уставившись на Джен мутным взором, вдруг каркнул профессор. – Ненавижу весь ваш род! Что могут стихийники? Дурные исполнители чужой воли! А менталисты думают, будто им позволено всё! Весь мир принадлежит им! Два учёных, оба гения… но гениальнее всё равно тот, кто копается в чужих мозгах!

– Профессор…

– Я тружусь, как проклятый, всю жизнь! – сжал пудовые кулаки Присли. – Столько разработок, научных статей, патенты… но я ни на шаг не приблизился к разработкам уровня Яна! И подобных ему выскочек-менталистов, кому повезло с мутацией мозга… Ментальная магия! Как бы не так! Патология крови и чистое везение…

– Профессор, мы же обсуждали, – попыталась урезонить начальника Джен, тоже поднимаясь. Перехватить бы хоть одну из рук так, чтобы не подпасть под удар… успокоить…

– Контроль… над менталистами! – выкрикнул профессор, краснея от пьяного гнева и наступая на Джен. Столик с кофе жалобно звякнул. – Разгадка элитарной крови! В идеале – получение таких же способностей… Где это всё, Джен?! Вся жизнь… вся моя жизнь…

Джен рванулась в сторону спасительной двери, профессор – наперерез. Такое буйство пьяных эмоций легче избежать, чем успокоить – а в нынешнем состоянии начальника она могла попросту не успеть этого сделать. Много ли надо хрупкой девушке? Один неосторожный взмах кулака.

– Ллойдово отродье, – пьяно выдохнул начальник, вцепившись в плечи Джен. Она вскрикнула, дёрнувшись в болезненной хватке. – А я надеялся…

На что надеялся Уильям Присли, Джен так и не узнала: дверь в приёмную профессора распахнулась, и внутрь ворвался Чарли. Одним ударом медбрат отправил начальника в глубокий сон, вовремя подхватив Джен, чтобы и её не увлекло следом за профессором. Присли рухнул на диванчик, так что, если бы он потянул за собой ассистентку – ту бы придавило более, чем центнером живого веса.

– Спасибо, – выдохнула Джен, всё ещё прижатая к груди Чарльза. – Можешь уже отпустить.

– Да я на всякий случай, – не возражал Стивенсон, утвердив Джен на ногах. Медбрат не упускал возможности потискать девушек, и даже дружеские, как у них с Джен, отношения не становились помехой. – Ну-ка, помоги мне с начальством.

Чарли уложил профессора на диване поудобнее, пока Джен наспех прибралась в приёмной, убрав подальше всё бьющееся, и собрав ещё недопитое. Медбрат стянул обувь Присли и заботливо укрыл его пледом, а Джен достала из небольшого холодильника пакет со льдом, приложив ко лбу и виску профессора.

– Что, если он вспомнит, кто отправил его в нокаут? – нахмурилась Джен, поглаживая вспотевшую голову Уильяма Присли.

– Да что ты, – удивился Чарльз. – Он же сам упал! Неудачно, так что ударился чутка.

Джен только головой покачала. Профессора ей было искренне жаль. Разумеется, нынешний разговор она передаст Джону, но что бы ни решил брат – она по-прежнему уважала начальника. Лишённый некоторых моральных принципов, Уильям Присли не имел также и предрассудков – пока речь не заходила о менталистах. Что ж… у всех свои предубеждения.

– Позаботься о нём, – попросила Джен, убирая пакет со льдом. – Мне нужно проведать брата. И рассказать ему о том, что говорил профессор.

– Считаешь, Присли как-то в замазан в криминале? – без особенного интереса спросил Чарли. Эта удивительная черта медбрата – полное равнодушие тому, на кого он работает – всегда удивляла и почти восхищала Джен. Верно, узнай Чарли, что профессор кушает на завтрак младенцев, то только уточнил бы, что на гарнир.

– Я ничего не считаю, – отрезала Джен. – Это решат Джон и его сотрудники. Я лишь передам, что слышала.

– А ты лояльная ассистентка, – заметил Стивенсон. – Бросала бы ты его, пока не поздно, Джена. Присли открыл тебе дорогу в научный мир, но он же и утащит за собой на дно. Послушай мудрого совета, Дженни: бери рекомендации и беги, пока и твоё имя не замарали в судебном процессе.

Стивенсон был, разумеется, прав. Джен много работала, чтобы получить место ассистента – младшего научного сотрудника, по большому счёту! – и потерять всё из-за грязной истории стало бы невыразимой потерей.

Попрощавшись с Чарли, Джен отправилась в официальную приемную профессора, располагавшуюся на втором этаже «Виллы». Дверь оказалась не заперта, но пустые столы – её и Невила – а также тишина за дверью кабинета Присли удручали. Надолго она здесь не задерживалась: захватила личные вещи, документы, огляделась в последний раз. Если повезёт – она сюда ещё вернётся. Если нет… что ж, пришла пора искать другое место. С рекомендациями от профессора – возможно, даже найдёт.

Милли вызвала ей такси, пока Джен приводила себя в порядок в дамской комнате. Несмотря на инцидент в кабинете Присли, выглядела она по-прежнему хорошо: завитые кудряшки лежали так, как надо, макияж не смазался, дивная атласная блузка кокетливо виднелась из-под шифонового шарфика, облегающий пиджак подчёркивал то, что следовало подчеркнуть, и скрывал всё лишнее. А туфельки, почти весенние, на высоком каблуке, вообще были её гордостью. Если бы не очки, Джен бы считала себя даже очень симпатичной! А так… очки глушили самый яркий макияж и портили самую искусную причёску. И шляпка без вечных дужек сидела бы лучше. И уверенности стало бы больше. И вообще всё было бы куда лучше!

Но приходилось работать с тем, что есть.

Чуть освежившись, Джен бросила последний взгляд в зеркало, захватила пакет и сумку и вышла в холл. Джон, кажется, искренне радовался за неё, когда утверждал, что она похорошела за эти четыре года. Не стоит разочаровывать брата!

А заодно всех, кто находился рядом с ним.

Такси привезло её к дому. Попросив водителя обождать, Джен взбежала по лесенке к крыльцу, открыла дверь и скинула туфли, быстро пробежавшись по комнатам. Накануне она приготовила домашнюю еду для Джона, которую не взяла с собой в «Виллу». Оставив документы в спальне, Джен взяла из холодильника и со стола уже упакованные порции для Джона, сложила в плотную сумку и выбежала обратно в прихожую, спешно впрыгивая обратно в туфли.

Она так и выскочила из дома, торопясь, с пакетом и сумкой в руке, и не до конца надетой туфелькой на одной ноге. Проворачивая одновременно и лодыжку в туфле, и ключ в замке, Джен поняла, что многозадачность – явно не её сильная сторона. Вместо того, чтобы сесть, как надо, туфля соскочила с ноги, ускакав по лесенке вниз, на мостовую. Джен фыркнула, оборачиваясь и балансируя на одной ноге… и замерла.

– Полагаю, это ваше.

Тонкая усмешка на холодном лице. Внимательный взгляд. Хищный запах сильного мужчины. И лаковая туфелька в галантно протянутой руке.

– Добрый день, мистер Медичи, – вежливо поздоровалась Джен, хотя сердце подпрыгнуло к самому горлу. – Какая встреча.

– Не стану скрывать, неслучайная, – спокойно отозвался Медичи. – Вы позволите?

Джен позволила, потому что отказывать такому человеку, пожалуй, опасно. Джанфранко Медичи, влиятельнейший человек в Лондоне, присел на колено, помогая ей надеть туфельку. Джен смотрела сверху вниз на шляпу с тёмно-синей лентой, так идущей к глазам итальянского мафиози, и на отворот дорогого плаща, за которым виднелся светло-серый костюм – и кобура пистолета подмышкой.

– Торопитесь, мисс Эвергрин? – поднявшись, поинтересовался Медичи.

– В госпиталь, к брату, – осторожно подтвердила Джен, разглядывая спокойное лицо мафиози. – Меня ждёт такси.

Итальянец покачал головой, не двигаясь с места.

– Боюсь, уже нет. Я взял на себя смелость рассчитать водителя и уведомить, что его услуги больше не понадобятся.

Сердце снова пропустило пару ударов, а Джен через силу улыбнулась.

– Я не возражаю против оплаты моих счетов, мистер Медичи, если вас это не затрудняет. Однако вы поторопились, избавив меня от таксиста. Я по-прежнему нуждаюсь в его услугах, чтобы проведать брата.

Джанфранко улыбнулся. К слову, улыбка его красила. И глаза из ледяных становились почти тёплыми.

– И я намерен вам в этом помочь, мисс Эвергрин, – негромко отозвался мафиози. – Готов даже поработать вашим водителем.

Джен выглянула из-за плеча Джанфранко, отметив, что у обочины припаркован знакомый чёрный лимузин, и скучал телохранитель, угрюмо оглядывавший улицу и соседние дома, изрешечённые автоматной очередью.

– Зачем?

Джанфранко Медичи не переспрашивал, несмотря на лаконичность вопроса. Помолчав, он наклонился, чтобы взять у Джен из рук сумку с едой. Задержался, когда их руки соприкоснулись.

– Затем, что я хочу пригласить вас на свидание, мисс Эвергрин. И хочу убедиться, что вы придёте. Отказов я не принимаю.

– Предлагаете сесть с вами в одну машину? – так же негромко уточнила Джен, не делая попыток отстраниться. Холодный парфюм дразнил ноздри, а жаркое дыхание щекотало кожу у самой шеи. Почти неприлично и очень опасно.

– Предлагаю вам убедиться, что я не замышляю ничего дурного, – шепнул Медичи, чуть проворачиваясь к ней. Со стороны, верно, выглядело, как перешёптывание влюблённых на крыльце и интимные поцелуи под ушком. Самое обидное, что похищение средь бела дня эта сцена даже близко не напоминала. – Коснитесь меня, Джен. И убедитесь сами.

Глаза в глаза. Синие, внимательные… почти знакомые. Большая тёплая рука, накрывшая её пальцы.

Джен медленно втянула воздух носом, подавшись вперёд всего на миллиметр.

Спокойствие. Заинтересованность. Искренность. Мужской интерес…

– Хорошо, – сдержанно ответила Джен, чуть отстраняясь. – Мы наведаемся в госпиталь, а затем побеседуем. Ведь вы ради этого меня зовёте? Узнать о планах Джона?

Медичи тонко улыбнулся, отстраняясь.

– Я всегда считал, что самые соблазнительные женщины – это, в первую очередь, умные женщины. Однако сейчас вы ошибаетесь, Джен. Ваш брат – человек, несомненно, выдающийся. Посредственность и не заинтересовала бы такую девушку, как Эвелин О‘Рид. Но я хотел бы поговорить не о нём.

Джен искренне удивилась.

– О чём же тогда, мистер Медичи?

– Джанфранко, – поправил её итальянец, отступая на шаг и предлагая руку. – Я хотел бы узнать вас поближе, мисс Эвергрин. Надеюсь, это не ваша ментальная магия виной тому, что я не перестаю о вас думать с первой встречи?

– Маловероятно, – осторожно ответила Джен, с опаской касаясь локтя итальянца. – Отсутствовал мотив… Джанфранко.

Медичи усмехнулся, подводя её к лимузину. Телохранитель предусмотрительно открыл дверцу и отступил в сторону, позволяя боссу со спутницей забраться внутрь.

– Я тоже думаю, что всё проще, – согласился Медичи, как только они разместились на кожаных сидениях салона. – Просто ничто не распаляет мужчину так, как умная женщина рядом.