ГЛАВА 13. Верный след

«Одна ложь порождает другую».

Английская поговорка

Джен подлила горячего шоколада, и Хосе с тяжёлым вздохом принял новую порцию взятки. Подкуп заключался в том, чтобы не бежать тотчас к старшему инспектору с докладом, а обождать до утра. Джон, таким образом, не лишался законного ночного отдыха, а у неё появилась возможность спокойно обсудить с сержантом неловкую сцену.

– Итак, старикан подкатил к вам с деловым предложением, – всё ещё сомневаясь, повторил Суарас. – А в конце приятного вечера решил сорвать джек-пот? Вот так, в первую встречу?

Джен только развела руками, подталкивая к Хосе блюдце с печеньем. Бутерброды уже исчезли в говорливой глотке сержанта, печенье тоже мало-помалу сдавало позиции.

– Я не поощряю подобное поведение, – повторила она. – И не провоцирую!

Суарас глянул на неё почти испытывающе.

– А зачем тогда согласились на свиданку? Почему, в конце концов, с ним – да, а со мной – нет?! – снова вспыхнул сержант.

Хорошо, что вспыхнул лишь в переносном смысле, потому что в квартире всё ещё воняло гарью. Занавеску пришлось выкинуть, обугленный карниз – снять, а обожжённые и облитые водой обои составляли плачевное зрелище. Хозяйка квартиры придёт в ужас, так что от компенсации не отвертеться.

– Вы сказали – после раскрытия дела, – кротко напомнила Джен. – А мистер Медичи утверждал, что у него деловое предложение. Я подумала, это важно для расследования, и не беспокоилась. Верите или нет, Хосе, но я всегда могла постоять за себя. Кроме того, мистер Медичи не лгал. Я же чувствую.

– Итак, работать на него, – повторил Суарас, перекатывая в пальцах последнее печенье. – Каков наглец! Интересно, что Джон на это скажет? Ставлю на то, что старший инспектор порвёт итальяшку на куски – причём и пальцем не касаясь!

– Джон не столь кровожаден, – возразила Джен.

– О-о-о, вы плохо знаете брата, – хмыкнул Хосе, выпрямляясь. – Ну то есть, да, сам по себе Джон, может, и ангел, но когда входит в раж… Это его и сломало, – невнятно закончил сержант, а Джен заинтересовалась.

– Что?

Хосе помолчал, затем придвинулся чуть ближе, словно старший инспектор мог его услышать.

– На второй год ирландской кампании Джон… совершил непоправимое. Так мы узнали, что его телекинез действует, оказывается, и на людей. Нападавших нашли в затейливых позах и по частям, а Джон тогда же сорвался в выпивку и познакомился с Вольфом. Друзья нападавших подослали к Джону убийцу, но убийца вместо того, чтобы покончить с британским менталистом, влюбилась в него по уши, а Джон вместо того, чтобы служить империи, женился на повстанке. Потом и вовсе заявил, что убийцы здесь не ирландцы, а мы, и подал в отставку. Должность старшего инспектора – вроде достойная, но для офицера и элитара класса нашего Джона – шаг вниз по карьерной лестнице. Даже, я бы сказал, прыжок. И боюсь, это дело с Эвелин его доконает.

Джен слушала, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Брат использовал дар менталиста… для убийства? Пусть нападавших, пусть потерял контроль… А после и вовсе – срыв и полный крах прежних идеалов. Признать, что воевал не на той стороне… и по-прежнему оставаться на этой стороне, уже не веря ни слову правительственной пропаганды и лозунгов о великой миссии. Это больно для такого идеалиста, как Джон. Брат яростно и слепо верил в британский империализм – до того, как отправился в Ирландию. Для него признание собственных заблуждений – это как вырвать из груди сердце. Уж она-то знала.

Хосе прав: эта история с Эвелин его добьёт.

– Ну, а вы, Хосе? – перевела тему Джен. – Вы за этот день продвинулись?

– И значительно, – оживился сержант. – Присли уже сидит по подозрению в убийстве любовника, пока без права залога, а слухи про Ламорте подтвердились – мафиозный итальяшка, по слухам, дал дёру из страны. Адам проверил – все активы и имущество уже вывезено им в Штаты – человек готовился! Джон сказал, что, по оценке Медичи, всё это непривычная дальновидность для младшего кузена. Не иначе, Ламорте действовал не один, а по чьей-то указке!

– Чьей? – устало поинтересовалась Джен.

– А вот это интересно! – вскинул палец Хосе. – Когда я забежал к старшему инспектору, у того был посетитель. Лорд Ллойд собственной персоной!

– Отец? – удивилась Джен.

– Джон тоже был поражён, – вежливо описал Хосе. – Оказывается, лорд Энтони, как и обещал, пробил своего конкурента, Рэймонда Равена. И угадайте, что мистер Равен сболтнул при куче свидетелей, в пылу развязанной лордом Энтони публичной ссоры?

Джен приподняла бровь.

– «Ламорте обещал всё провернуть чисто! Да, я попросил итальяшку бросить тень на твоё проклятое имя, но рассчитывал на бокал вина, выплеснутый тебе в лицо! Деталей я не знал и знать не желаю! Причём тут твоя невестка, Энтони? Она сама по себе – грязное пятно на репутации вашей семьи! Ирландская шлю…»

Джен обхватила виски ладонями и с силой помассировала.

– Отец… применил ментальное воздействие на конкурента? Вот так, при свидетелях? Его же…

– Не накажут, – хмыкнул Суарас. – Во-первых, лучший судмагэксперт сейчас валяется в больнице, проследить ауру мага не сможет. Во-вторых, лорд Энтони не вчера родился. Лорд Ллойд не только отрепетировал сцену ссоры – он заручился благословением её величества!

Джен неверяще смотрела на веселящегося Хосе.

– Отец… сделал всё это? Так быстро? Не поймите превратно, Хосе, но… он никогда не баловал Джона вниманием. И к просьбам относился… с презрением.

– Джон тоже удивился, – посерьёзнел Суарас. – А лорд Энтони и говорит: мол, я не одобряю ничего из того, что ты делаешь, но ты – мой сын. Развернулся и ушёл. А я думаю, он больше о министерском кресле пёкся, чем о сыне…

– Что же теперь будет? – перебила Джен. – С мистером Равеном?..

– Снимут с гонки на министерское кресло, – любезно подсказал Суарас. – В утренних газетах, полагаю, вы обо всём прочтёте. А хитро придумал! – восхитился Хосе. – Под самого лорда Энтони не подкопаешься – репутация у старого сухаря идеальная – Джон тоже, как-никак, герой войны и старший инспектор уголовного розыска, вы – примерная дочь с безупречной жизнью… ну, за исключением психбольницы… Оставалась Эвелин! Свежая кровь и слабое звено в цепи Ллойдов! Даже если от смертной казни её и отмазали бы, то скандал перед выборами был обеспечен! А между нами говоря, и от смертной казни не отмазали бы, если бы не доктор Вольф. Это же он вспомнил про сыворотку, которую ещё и широкому кругу-то не представили!

– Да, – тяжело подтвердила Джен. – Жаль, что так получилось с доктором Вольфом. Когда он сможет составить экспериментальную сыворотку для судебного заседания?

– Если не сможет док Вольф, то попросим Присли, – пожал плечами Хосе. – Уж этот-то не отвертится! Обвинения против него серьёзные, а сыворотку ему создавать, чай, не впервой.

– Профессор Присли – не маг, – напомнила Джен. – Если не ошибаюсь, доктор Вольф в своем рецепте подчёркивал «самую капельку» магии.

– Вот этого не знаю, – развёл руками Хосе. – Но пока всё указывает на то, что Ламорте, отрабатывая денежки Равена, спелся с Присли. Тот ему и сыворотку сбацал, и с лабораториями связи у него имелись, мог забрать кровь Эвелин, и профессора Яна Зборовского под шумок похитил – тоже он. Чтобы прочие изобретения из конкурента выбить! Так что всякий в этом деле преследовал свои цели. Равен – подмочить репутацию Ллойду, Ламорте – деньжат сколотить, Присли – изобретения отхватить… Сходится же?

– Профессор Присли признаёт вину? – на всякий случай уточнила Джен.

Суарас только отмахнулся.

– Нет! Упёрся, старый осёл. На лёгкое признание от него, впрочем, никто и не рассчитывал. По мне, так дело решённое. Если бы только ещё Кёстер левыми делами не отвлекал, я бы его вмиг расколол!

– Какими делами? – из вежливости спросила Джен, убирая со стола пустую посуду. Сержант подчистил все запасы на кухне, больше угощать позднего гостя оказалось нечем.

– Люди в Лондоне пропадают, – вздохнул Хосе, понимая, что больше кормить не будут и скоро попросят на выход. – В основном маргиналы всякие… А тут пропала пожилая леди, одинокая старая дева. Хватилась подруга, с которой они кормили голубей в парке. И может, махнули бы рукой, да старушка оказалась из менталистов, старой крови… А с убийствами и исчезновениями менталистов у нас строго. Можно сказать, исчезающий вид!

– И всё же жалко старушку, – ввернула Джен. – Занялись бы.

– Занятий у меня не убавляется, – помрачнел Хосе. – Ещё и Джон вцепился в то, что Дэниел сболтнул: «занимались поставками психов». Проверь, говорит. Опроси весь персонал… Кстати! – вспомнил наконец сержант. – Я за этим к вам и ехал. Уточнить, когда мы сможем прогуляться в психушку… эээ, лечебницу, в смысле. Вы там всех знаете, быстро развяжете язык…

– Завтра я – к брату, – предупредила Джен. – В лечебницу можем наведаться после. Сама переживаю: как же теперь пациенты профессора в его отсутствие?

– Пациентов опрашивать не будем, – быстро открестился Суарас и поднялся. – До завтра, Джен. Только обещайте! – вдруг резко повернулся к ней сержант. Джен, уже поднявшаяся, чтобы проводить, от неожиданности села обратно. – Что больше не пойдёте с этим лысым уголовником по сомнительным подпольным заведениям!

– Загородный паб Винченцо мне понравился, – возразила Джен.

– А уголовник? – сверкая глазами, уточнил Хосе.

Джен покосилась на дверь в гостиную, из-под которой всё ещё тянуло дымком, и кротко отозвалась:

– Обещаю, что больше не пойду по сомнительным заведениям с уголовниками.

Хосе расслабился и тут же насторожился, когда она тихонько добавила:

– Пока не поговорю с братом.

Суарас обиженно засопел, но нежная улыбка смягчила вспыльчивого сержанта. Это – и трогательная забота, с которой Джен коснулась разбитых костяшек Хосе.

– Где это вы?

– Саданул машину, пока наблюдал сцену прощания, – мрачно признался Суарас.

– Давайте обработаю, – предложила Джен, но сержант только отмахнулся.

– У меня этих царапин, мисс Джен – уйма! Порой сам не замечаю, где наставляю себе очередной синяк. Вот только недавно – новая ссадина у локтя. Это ничего: я к боли привычный. Только разбитое сердце назад не клеится, а царапины…

Джен проигнорировала очередной намёк, прикрывшись усталой улыбкой.

– Увидимся завтра в госпитале, Хосе?

– Да, – с сожалением отозвался Суарас. – Старший инспектор собирается обманом покинуть гостеприимные больничные стены, и ваша задача – ему в этом помешать. Джон же угробит себя! Впрочем, не в первый раз…

Прощального поцелуя, на который втайне надеялся Хосе, сержанту не досталось. Джен стойко выдержала поток чужих эмоций, тепло распрощалась с подобревшим Суарасом и закрыла дверь за поздним посетителем.

Вечер и ночь прошли тревожно, так что в госпиталь Джен выбралась лишь поздним утром.

На нужном этаже оказалось людно: помимо приставов, в коридоре стоял также Адам Кёстер, что-то втолковывавший подчинённым. На появление Джен инспектор среагировал не слишком радостно.

– Вы к брату, мисс Эвергрин?

Джен быстро кивнула.

– С чего такой переполох? – поинтересовалась она.

– Готовят палату для доктора Вольфа, – пояснил Кёстер. – Его должны привезти к вечеру. А также Дэниела Ричардса – на выселение. А то уголовный розыск уже целое крыло у госпиталя занял…

– Но ведь Дэниел ещё не поправился, – удивилась Джен. – Сержант Суарас говорил, три пулевых ранения?

– Два, в левое и правое бедро, – без эмоций поправил Адам. – Угрозы для жизни нет, а заживать ещё месяц будет. За решёткой мистер Ричардс будет выздоравливать с той же скоростью, что и в больнице, не вижу смысла держать его здесь и выделять на это охрану.

– Когда собираетесь его переводить? – спросила Джен.

– Завтра утром, – ответил инспектор Кёстер и нахмурился. – Зачем интересуетесь, мисс Эвергрин?

– Сержант Суарас предлагал, чтобы я на него взглянула, – ответила Джен. – Могу это сделать сейчас, чтобы не ездить потом на допросы к подсудимому в следственный изолятор. Скажите, что хотите у него узнать, а я смогу… немного надавить. Или, по крайней мере, точно сказать, когда он лжёт.

Адам колебался недолго.

– Хорошо, – разрешил инспектор. – Идёмте.

У палаты Дэниела стоял всего один пристав. Адам вошёл первым, цепко оглядел палату и коротко кивнул Джен.

Дэниел Ричардс полулежал на койке, хмурый и настороженный. При появлении инспектора и Джен подручный Ламорте буквально подскочил, но тут же осел обратно с болезненной гримасой.

– Мистер Ричардс, завтра вас переведут в следственный изолятор, – сообщил Кёстер буднично и без приветствий. – Прежде, чем я передам вас прокурору, хотел бы задать пару вопросов.

– Вы спрашивали много раз, инспектор, – огрызнулся Дэниел, не отрывая взгляда от Джен. – Думаете, в этот раз я скажу что-то новое?

– Возможно, – не стал отпираться Адам. – Вспомнили, где сейчас Рафаэль Ламорте?

– Нет!

Джен коротко кивнула, шагая ближе.

– Но ведь он никогда не бросает своих, мистер Ричардс? – мягко спросила она.

– Рафаэль так говорил, – настороженно отозвался Дэниел.

– И наверняка обещал, что вытащит вас, что бы ни случилось? – вкрадчиво продолжила Джен, присаживаясь на стул для посетителей.

– Ну, – буркнул подручный Ламорте.

– Рафаэль объяснил, как именно это сделает?

Напряжённое молчание… а затем Дэниел Ричардс схватил её за руку, рывком притягивая к себе.

– Говорил! Вот только не сказал, сколько мне ждать в проклятой больничке!

Глухой удар, и хватка Ричардса тотчас ослабла, а Джен поспешно высвободила ладонь, потирая ушибленные пальцы.

– Руки не распускай, Ричардс, – предупредил инспектор Кёстер.

– Сегодня, – поморщилась Джен, – ваш последний день в комфортных условиях, мистер Ричардс. Постарайтесь вспомнить, что именно говорил вам мистер Ламорте.

– А также кто был исполнителем в схеме с миссис Ллойд, – ввернул Кёстер. – Кто подсунул сыворотку Миранде Джонсон? Кто убийца?

– Понятия не имею, о чём вы, – осклабился Дэниел. – Спросите у Рафаэля.

– У Ламорте? – уточнил Кёстер. – Не у Присли? Ведь это он изготовил сыворотку!

Дэниел непробиваемо молчал, а Джен молчала, глядя на него.

– Вы ведь знаете, кто убийца, – вдруг проронила она. – И как связан мистер Ламорте с профессором Присли.

Ричардс нехорошо ухмыльнулся.

– А вы умная, маленькая мисс, – заметил подручный Ламорте. – Должны понимать, что сделает такой человек, как Рафаэль, с теми, кто слишком широко раскрывает рот. И тюремная камера не защитит.

– Понимаю, – мягко согласилась Джен, поднимаясь. – Кстати, как ваши ноги, мистер Ричардс?

– Ради спокойствия инспектора скажу, что очень, очень плохо, – снова ухмыльнулся Дэниел. – Пусть его совесть гложет, что он больного человека в изолятор тащит.

– Моя совесть чиста, как слеза младенца, – заметил Адам. – А ты не надейся на одиночную камеру, Ричардс. Надеюсь, с ирландцами ты в хороших отношениях.

Дэниел скривился, и Джен могла ему только посочувствовать: ирландцы с итальянцами всегда были на ножах. Причем в прямом смысле.

– Простите, что не смогла быть более полезной, – вздохнула Джен, когда они вышли в коридор. – Могу только сказать, что мистер Ричардс совершенно точно знает все схемы мистера Ламорте. Только про его текущее местоположение, пожалуй, не солгал. Он действительно не знает.

– Я и не рассчитывал на чудо, – неуважительно отмахнулся Кёстер.

Джен не обиделась.

– Но ведь дело практически раскрыто? – спросила она. – Осталось лишь найти Ламорте? И доказать причастность к делу профессора Присли?

– Вы забываете о главном, – напомнил Адам. – Нужно снять обвинения с миссис Эвелин Ллойд и найти профессора Яна Зборовского, который до сих пор числится пропавшим.

– Всё так запуталось, – вздохнула Джен. – Пожалуй, инспектор, я больше ничем не могу помочь. Проведаю брата.

Кёстер не то склонил голову, не то кивнул в знак прощания, и Джен направилась к палате Джона. Здесь ей не повезло: брата забрали на перевязку, а медсестра, которую Джен выцепила в коридоре, сообщила, что это надолго, ведь старший инспектор настоял на осмотре лечащего врача и выписке. Выписку врач не даст, сокрушалась медсестра, но старший инспектор Ллойд мог быть очень убедителен.

Ждать Джен не стала, потому что в эту минуту на горизонте снова замаячил сержант Суарас.

– Так и знал, что найду вас здесь! – радостно поприветствовал её Хосе, выуживая из-под пиджака тощий, но бодрый крокус. – Вам, мисс Джен.

Джен растерянно обернулась, но никто из приставов и медперсонала внимания на них не обращал, и она неуверенно приняла цветок. Цвет оказался нежно-сиреневым, её любимым. Если бы Хосе Суарас не был стихийником, Джен заподозрила бы в нём менталиста. Уникумов, владеющих двумя типами магии, пока не зафиксировали.

– Спасибо, – поблагодарила она искренне. Настроение и в самом деле чуть улучшилось: всё-таки не погибло в ней женское начало, как она начинала подозревать. Практичность не равна бездушию, ведь так? – Полагаю, вы здесь, чтобы забрать меня в клинику для душевнобольных?

Хосе, уже набравший воздуха для очередной тирады, поперхнулся и закашлялся.

– Э… ну… да, – признал он. – Хотя когда вы так это представляете, то мне даже неловко.

Джен рассмеялась, беря Хосе под руку, от чего тот даже замер на несколько секунд, не веря собственному счастью.

– Едва ли персонал «Виллы» будет счастлив нас видеть, – поделилась она, прокручивая цветок в пальцах, – но обещаю, что сделаю всё, чтобы с нами поделились самым сокровенным.

– Не совсем законно, но если это поможет нам поскорее покончить с опросом, то я не против, – заявил воспрявший духом Суарас.

– Я думала, инспектор Кёстер займётся опросом персонала, – заметила Джен.

– У Адама есть дела поважнее. К вечеру надо принять дока Вольфа и организовать ему охрану, а Дэниела подготовить к трансферу в изолятор. Кроме того, продолжаются поиски Зборовского, – помрачнел Хосе. – Это уже не говоря о блудном Ламорте! Где этот психопат теперь, сложно сказать. Мерзавец объявлен в розыск.

– А дело о старушках-менталистках? – подсказала Джен. – Всё ещё висит на вас?

– Да на мне вся контора повисла, – пожаловался Суарас, выходя с Джен под руку в холл. Ожидавшие там приставы покосились на сержанта с девушкой и только ухмыльнулись в усы, провожая парочку взглядами. – Ещё и звонок поступил в отделение, из изолятора, где содержат Эвелин. То ли ошейник ей натёр, то ли полнолуние сыграло – говорят, что миссис Ллойд как взбеленилась. Перепады настроения приведут её в психушку, – хмуро завершил Хосе, подходя к машине на больничной стоянке. – И это я сейчас не шучу, мисс Джен.

– Верю, – тихо согласилась Джен, пока сержант распахивал перед ней дверь служебного автомобиля. – Столько переживаний… Поверьте, Хосе, к профессору Присли попадали не одни лишь безнадёжно больные люди. Некоторые теряли способность трезво рассуждать после перенесённого шока или в результате ежедневного стресса. Длительное воздействие тревоги или насилия пагубнее отражается на организме, чем одноразовая встряска: его не замечаешь и привыкаешь, как к дополнительной нагрузке. К сожалению, мозг – это не тот орган, который может работать без отдыха так, чтобы не перегреться.

– Ага, – мрачно согласился Суарас. – То, что нас не убивает сразу, обязательно убьёт попозже. Когда вообще не ждёшь.

Опрос персонала в «Вилле» прошёл на удивление споро: мисс Милли помогла. К Джен она относилась с теплом и уважением, не понаслышке зная, как сложно девушке пробиться в мужской мир медицины, и в отсутствие профессора Присли с готовностью стала на сторону его ассистентки.

Ни о какой «поставке психов» никто из персонала, ожидаемо, не знал. Все клиенты «Виллы» были привезены в клинику родственниками и аккуратно зачислены в учётные книги. Уход за ними осуществлялся самый высококачественный – в этом и Джен могла бы поклясться. Имелось также крыло, где содержались больные попроще, однако и за их уход платили родственники. Палаты там, разумеется, не блистали роскошью, однако впечатление даже у Хосе, пересилившего-таки себя и заглянувшего в крыло с пациентами, осталось самым положительным.

– А ведь этот Присли не такой гад, как хотелось бы, – задумчиво проронил Хосе, когда мисс Милли пригласила их в свой кабинет, выпить чаю после трудной работы. Старшая медсестра отлучилась за подносом, и они наконец-то остались наедине. – Бывал я в психушках… простите, мисс Джен! Электрошок, ледяные ванны, смирительные рубашки, крики, уколы, садисты вместо медперсонала… До смерти помнить буду! А здесь ничего так… мило очень…

Опрос всех медсестёр и медбратьев, равно как и дежурных докторов, отнял около трёх часов. На улице уже стемнело, сержант охрип от постоянных вопросов, а у Джен невыносимо давило в висках: всё же играться с чужими эмоциями и воспоминаниями – задача непростая даже для потомственной менталистки.

– Мы ведь всех опросили? – уточнил Суарас, постукивая карандашом по блокноту.

– Всех, кто был на смене сегодня, – поправила Джен, откидываясь в кресле. Правила приличия не позволяли ей сбросить туфли и забраться в это кресло с ногами. А ещё лучше – в ванну, полную пены… распустить кудряшки, как следует расслабиться…

Но – нет. День ещё далёк от завершения.

– Значит, придётся наведаться ещё раз, – с сочувствием глядя на неё, вздохнул Суарас. – Хотя не думаю, что результат сильно отличится. И всё же Кёстера я дразнить не буду: сказал – всех, значит – всех. И обыск.

– Какой обыск? – удивилась Джен, отнимая пальцы от висков. – Здесь, в клинике?

– Так Джон сказал, – поделился Суарас. – Сказал прочесать всё, от подвалов до чердака. Должен же был Присли где-то готовить сыворотку?

– У профессора есть лаборатория на чердаке, рядом с его апартаментами, – медленно проговорила Джен, снова принимаясь массировать лоб. – Но едва ли он хранил необходимые ингредиенты на виду.

– Значит, обыщем уже завтра, – оптимистично заявил Суарас. – Придётся вам ещё потерпеть моё общество, мисс Джен.

От ответа Джен спасла мисс Милли, вернувшаяся в кабинет с подносом. Старшая медсестра посочувствовала ранению с «твоего симпатичного брата, Дженни», всхлипнула над убитым Хэтчем – «безобидный паренёк, хоть и печальных предпочтений» – и выразила обеспокоенность тем, что же теперь будет с клиникой, и не пора ли им всем искать новое место.

– Ты вовремя ушла, Дженни, – кивала старшая медсестра, подливая им чаю. – Что тут теперь начнётся, Бог весть…

Хосе кивал со всем вниманием, надеясь выудить полезную информацию из сплетен мисс Милли, а Джен просто наслаждалась чаем и печеньем. Бисквиты сразу же подчистил сержант Суарас, так что Джен довольствовалась остатками. В кабинете мисс Милли имелся небольшой камин, от которого разливалось чудесное тепло, а потрескиванье поленьев едва не загнало Джен в дрёму. Профессор Присли всё рвался опробовать недавнее изобретение швейцарского инженера Жака Нуаро и заменить старые камины в клинике на электрические, однако провести «модернизацию» не успел.

Как печально, что великие планы зачастую обрываются по довольно обыденным причинам. Впрочем, тривиальность – это вообще бич человечества.

– Думаю, нам пора, – вставил Суарас, когда в милой беседе образовалась пауза. – Мы ещё успеем вам наскучить, мисс Милли. Ждите завтра после обеда и соберите весь персонал: продолжим опрос. Со мной прибудут приставы, не пугайтесь – ребята прочешут территорию, и дело с концом.

– Разве обыск в прошлый раз ничего не дал? – удивилась мисс Милли. – В день, когда вы забрали профессора?

– Начальство осталось недовольно, – подмигнул ей Хосе, поднимаясь. – Велело искать заново и с открытыми глазами.

Джен улыбнулась бывшей коллеге, тоже расставаясь с уютным креслом. В сон тянуло нещадно, но расслабиться она не могла. Распрощавшись с медсестрой, они наконец покинули стены «Виллы».

На улице и впрямь совсем стемнело. Накрапывал мелкий дождик, светились фонари вдоль аллеи, ведущей прочь с территории клиники. Хосе велел ей обождать на крыльце, пока он не подгонит служебный автомобиль к самому входу, так что мокнуть в перебежках к припаркованной машине не пришлось. Но поздний вечер сказывался: хотелось в тепло, выпить горячего чаю и под одеяло.

Вот только дома ничего горячительного не ждало: Джен совсем запустила хозяйство из-за безумных событий. О чём она и поведала Хосе, без устали развлекавшего её историями о погоде, службе и отсутствующей личной жизни. И при этом лихо ведущего машину так, что на мокрой трассе их даже почти не заносило.

– Я бы пригласила вас на чай, – вздохнула Джен, – но боюсь, в доме ничего нет. Я так и не выбралась в бакалейную лавку на этой неделе.

Суарас от такой новости даже просиял.

– Тогда всё ещё проще! – заявил бодрый сержант. – В кафе! Вы должны мне свидание, мисс Джен, помните?

– После расследования, – напомнила Джен, улыбаясь.

Хосе только отмахнулся.

– Дело в шляпе, – убеждённо сказал сержант. – Присли расколем, Ламорте найдём, сыворотку док Вольф изготовит, невиновность Эвелин докажем… профессора Зборовского отыщем, и всё пучком!

– Не многовато ли пунктов в списке? – усмехнулась Джен, кутаясь в тёплый пиджак.

– Для истинных сыщиков – даже мало, – со знанием дела заявил Хосе и свернул не там, где полагалось.

Кафе, в которое привёз её сержант Суарас, оказалось не таким роскошным, как ресторанчик Винченцо в пригороде, зато без претензий, чистое и с приятным персоналом, из тех, кому всё равно, закажут посетители один лишь чай или сделают кассу за неделю: отношение не изменится.

В такое горячее время почти все места оказались заняты, так что они уселись за первый же свободный столик у стены, сделав быстрый заказ.

– Горячий шоколад? – одобрительно уточнил Хосе, когда официант удалился. – Счастлив видеть девушку, которая заказывает то, что хочет, а не то, что «фигура позволяет»!

– Фигура не позволяет, – согласилась Джен, улыбаясь. Сравнение с другими ничуть не обескуражило: для этого стоило хотя бы ревновать. – Зато позволяю я. Видите ли, Хосе, я никогда не притворялась самой красивой девушкой в комнате.

Суарас встрепенулся, чтобы возразить, но Джен только покачала головой, глядя на уже увядший цветок крокуса. Бедняга натерпелся за сегодня, так и не дождавшись спасительной вазы с водой.

– Но ведь любят не за внешность, верно? Внешнее служит лишь приманкой. Я не могла стать самой красивой, но я стала самой умной. И хотя бы поэтому я никогда не была обделена мужским вниманием. Даже если жениться на мне не собирались, отказываться от общения тоже не спешили. Где же ещё найти интересного собеседника, специалиста, друга и свободные уши в одном флаконе? А уж этот дар ментальной магии – почти проклятие в юные годы. «Джена, скажи, как другу: любит она меня или нет?», – явно подражая старым знакомым, усмехнулась Джен.

– Так вот в чём ваш секрет, – протянул Хосе и тут же подался ближе, блестя карими глазами. – Признаю, интересный собеседник – это куда занятнее, чем просто красивое личико! И уж как ловко вы от меня отшивали – я даже обидеться не успевал! Опыт общения сказывается, а? С такими же беспардонными мужланами, как я? Острый язычок всегда выигрывает у скромного молчания, хотя по вам так сразу не…

– Не тяну на бойкую девицу? – подсказала Джен. – Оставьте, Хосе, я же знаю, кого вы перед собой видите. Серая мышка, интересная, но не настолько, чтобы один только интерес, ничём не подкреплённый, продержался долго.

– Но у вас-то он подкреплён, – возразил Хосе. – Вы умная, независимая, одеваетесь со вкусом…

– И с богатым приданым, – рассмеялась Джен.

– Мне без разницы, – даже обиделся Хосе.

Джен с благодарным кивком приняла от официанта свой шоколад, проследила, как тот ставит латте перед Суарасом, и мягко улыбнулась.

– Простите, Хосе, не хотела вас оскорбить. Просто в наших кругах это первое, что узнают свахи. Состояние потенциального соискателя или соискательницы.

– «В ваших кругах» – это, полагаю, среди благородных? – догадался Суарас. – Однако же Джон этим правилом пренебрег. Вы, полагаю, тоже не из тех, кто любит жёсткие рамки.

– Джон пренебрег многими правилами, – вздохнула Джен. – Но вы правы. Я тоже не приемлю жёсткие рамки.

– Тогда вы выйдете за меня замуж? – брякнул сержант и тут же густо покраснел.

Джен тоже растерялась, но лишь на мгновение. Пожалуй, Хосе хватил приятных впечатлений через край, что неудивительно для столь эмоционального человека. Немного успокоить не помешает.

Расслабление… тишина… всё хорошо…

– Трудный вопрос для тяжёлого дня, – улыбнулась Джен, касаясь кончиками пальцев горячей кисти Хосе. – Предлагаю вернуться к нему много позже.

Суарас расслабился и заулыбался, как стоваттная лампа накаливания.

– А ведь это не отказ, мисс Джен, – весело подметил он, хватая ручку Джен в цепкие пальцы. – Я запомню.

Хосе быстро поднёс её руку к губам, и пальцы обожгло горячим дыханием. Джен удалось выдернуть ладонь из-под поцелуя и строго выпрямиться. Вот когда пригодились советы для юных леди из пансиона!

– А вот на это мы не договаривались, мистер Суарас.

Сержант тут же примирительно вскинул ладони.

– Всё-всё! Вернёмся к поцелуям и свадьбе «много позже», я понял!

Долго не засиживались: день и впрямь выдался тяжёлым. Они вышли из царства тепла и ароматов горячего шоколада прямиком в неприятную прохладу вечернего Лондона и набежавший с Темзы туман. Джен поёжилась, и это не укрылось от сержанта.

– Отвезу вас домой, и…

– Домой, – подсказала Джен. – Вам следует хорошенько выспаться, Хосе. Вы устали, это заметно.

– Как скажете, – растаял Суарас, когда она взяла его под локоть. Мостовая здесь прохудилась, но Лондон был слишком огромен, чтобы чинить все подряд улицы. Эта, в конце концов, не являлась главной туристической достопримечательностью: об этом красноречиво говорили скромные цены в кафе. Зарплата сержанта уголовного розыска, очевидно, к изыскам не располагала. – Завтра в госпиталь с утра пораньше, Адам повесил на меня перевозку Дэниела в следственный изолятор. Радости-то!.. – скривился Суарас, распахивая перед Джен дверцу служебного автомобиля.

– Спасибо, Хосе, – поблагодарила Джен с улыбкой, всего на секунду задержав ладонь на его локте. Теперь сержант точно будет спать крепким и здоровым сном. – Вечер был чудесный.

Суарас расцвёл всеми красками от бордового до ярко-алого – Джен не видела в темноте, но догадалась по блестящим глазам, яркой улыбке и буйству эмоций, полыхнувших в груди Хосе – и почти перелетел через капот автомобиля, плюхаясь рядом с ней на водительское место.

– Вы потрясающая девушка, Джен, – только и вытолкнул из себя влюблённый сержант.