ГЛАВА 14. Убийца заметает следы

«Убийца возвращается к месту преступления. Чтобы провести следствие».

Основы криминалистики

Ранним утром Джен стояла у ступеней госпиталя, удивлённо озираясь вокруг. Суматоха здесь царила столь явственная, что не нуждалась ни в двух пожарных машинах, кое-как приткнувшихся у входа, ни в полисменах, огородивших этот вход лентой. Старались бравые ребята не напрасно: в напиравшей на них толпе особенно усердствовали репортёры, опоздавшие к ночным событиям, но всё ещё надеявшиеся урвать свой кусок сенсации.

Повсюду валялись осколки стёкол и куски оконных рам, обгоревшие листы бумаги и даже обломки мебели. Двери в холл госпиталя оказались снесены напрочь взрывной волной, белоснежные ступени лестницы изгвазданы копотью, перила накренились и обуглились. Судя по суровым лицам полисменов, ночное происшествие оказалось достаточно серьёзным.

Джен беспомощно оглянулась, затем коснулась локтя ближайшей женщины, безрезультатно пытавшейся пробиться ко входу.

– Что случилось? – спросила Джен.

– Взрыв этой ночью, – отрывисто ответила та, мельком глянув на собеседницу. – Говорят, весь холл сгорел. Новых пациентов сегодня не принимают, разворачивают в другие больницы. И посетителей не пускают! Я даже не могу узнать, как там мой Сидни!

Джен постояла с минуту, тщетно выискивая среди лиц полисменов хоть одного знакомого пристава, затем решительно протиснулась сквозь толпу. Апельсины в пакете, свежайшие, из лавки знакомого бакалейщика, на удивление, ничуть не помялись. Как и два пакетика со сладостями. И такими Джен и намеревалась их доставить Джону – если брат ещё не сбежал из госпиталя – и его лучшему другу, доктору Вольфу. Разумеется, если Константина, с учётом эдакого переполоха, вообще сюда перевели.

У служебного входа стояла одинокая скорая и пристав, лицо которого показалось Джен знакомым. Тот самый сержант, который умолял Джона не сбегать из госпиталя, опасаясь гнева инспектора Кёстера.

– Мисс Эвергрин, – узнал её полисмен, – вам сюда нельзя! То есть… никому нельзя.

Джен подошла ближе, оглянулась на куривших в стороне медсестричек.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она. – Я слышала про взрыв. Надеюсь, никто не пострадал?

Доверься мне…

– Пострадал, – помрачнел полисмен. – Погибло двое наших, сопровождавших Дэниела, ночной администратор и родственница новоприбывшего пациента, оказавшаяся в холле в ранний час.

Джен невольно прикрыла рот рукой, не позволяя сдавленному вздоху прорваться наружу.

– Сейчас на месте работает инспектор Кёстер – он в холле – и старший инспектор Ллойд. Он тоже в холле, сразу после взрыва прибежал. Ну, как прибежал… приковылял.

– Так много жертв, – наконец выдавила Джен. – А что Дэниел?

– Сбежал, мерзавец, – процедил полисмен. Внутри у стража правопорядка отзывалось злостью и болью – видимо, он хорошо знал погибших. – Выживший свидетель – уборщик – видел из коридора, как Ричардс бросил что-то под ноги конвоирам, и прыгнул за колонну. Те даже среагировать не успели – из штуковины тут же рвануло, и весь холл охватило огненным смерчем. Двери повышибало, окна…

– Взрывчатка? – нахмурилась Джен. – Как же Дэниел не пострадал?

– Док Вольф сказал, что это магическая сыворотка. И что если использовать её с умом, то можно увернуться от урона. Мол, та самая, что использовали в деле миссис Ллойд, только на крови мага огня.

Джен внимательно посмотрела на сержанта.

– А вы откуда знаете?

– Так я перевозил дока Вольфа из его больнички в этот госпиталь, – поделился пристав, всё ещё поддаваясь её ментальной магии. – Мы прибыли через час после взрыва. Док Вольф провёл экспертизу, не вставая с кресла-каталки. Судмагэксперт, – с восхищением добавил сержант.

– И что сказал доктор Вольф? – поинтересовалась Джен.

– Велел старшему инспектору срочно найти сержанта Суараса.

Сердце застучало чаще.

– Сержант Хосе Суарас – стихийник, маг огня, – тихо выговорила она. – Сходится.

– Видимо, ауры тоже сходятся, – согласился пристав. – Но я бы не Суараса искал – сам прибежит! – а этого проклятого макаронника! Тот же уборщик видел, как Дэниел прыгает в автомобиль, ожидавший у входа. Наши парни в полицейской машине пустились в погоню, но ловкачи из автомобиля разнесли «Томпсонами» им стёкла и шины, выезжая со стоянки.

– Ламорте, – узнала Джен. – Тогда, с Джоном… всё происходило так же.

– Вы желаете увидеть брата? – догадался наконец пристав. – Так старший инспектор наверняка ещё в холле болтается. Там наши приехали, протоколы составляют, делу ход дают. Завертелось…

– Если Джона я не застану, – вздохнула Джен, – то хоть оставлю ему на тумбочке фрукты. Надеюсь, он прямо сегодня не выпишется из госпиталя.

– Прямо сегодня вряд ли, – признал сержант. – Дока Вольфа перевели в его палату, так что им будет, что обсудить. Рабочий кабинет, не вставая с больничной койки!

Джен только головой покачала.

– Он убьёт себя этой работой. Пойду, оставлю ему, – и Джен потрясла пакетом, который даже с расстояния восхитительно пах цитрусами и шоколадом. Бакалейщик расстарался, выбрал лучшее. К ней все и всегда относились хорошо, даже случайные люди.

Кроме, пожалуй, отца. Тот дочь не баловал ни лаской, ни даже снисхождением. Смотрел всегда так, будто насквозь видел, и ему совершенно не нравилось увиденное.

Впрочем, редко кто удосуживался одобрения лорда Ллойда.

– Могу передать, – с готовностью предложил и сержант.

– Спасибо, но лучше я сама, – вежливо поблагодарила Джен. – Может, всё-таки застану брата в палате. Хочу узнать, как дела у Эвелин: наверняка у него есть новости.

Сержант расплылся в улыбке, глядя ей вслед, и Джен ещё подумала, что с такими людьми приятно работать. В смысле, воздействовать на них легко и приятно, даже напрягаться не приходится.

Чёрный ход привёл её к боковому лифту, в котором даже не оказалось лифтёра, так что нужный этаж Джен выбрала сама. Двери открылись в незнакомом коридоре, который выходил к палате, которую занимал брат, сквозь череду поворотов и дверей. На пути, к счастью или сожалению, никто не встретился, но Джен знала, что не ошибётся. И впрямь: за очередным поворотом оказались наконец палаты с пациентами, и послышались оживлённые голоса. Выглянув из-за угла, Джен увидела двух приставов, сидевших в дальнем конце коридора, в манипуляционной. Две медсестрички угощали бравых полисменов кофе и домашним печеньем.

– Ну что вы, нам только в радость! – убеждала гостей медсестра постарше. – Столько всего происходит в последние дни в нашем скромном госпитале – раненый лорд-менталист, затем его напарник, бандит-итальянец и множество привлекательных мужчин в формах! Кто же тут будет жаловаться? – и медсестра кокетливо пододвинула кофе к одному из приставов, наваливаясь на столик пышной грудью.

– Но этот взрыв – просто ужас! – ахнула её напарница, прикладывая ладошку к напомаженным губам. Насколько знала Джен, макияж на смене не приветствовался, но когда рядом такие красавцы – как можно ходить не накрашенной? – Беглеца уже поймали?

Предвкушение, возбуждение, азарт, нетерпение. Надежда? Горечь?..

Джен нахмурилась. Странно. Хотя эмоции людей зачастую обманчивы, но у флиртующих молодых людей она не ожидала встретить такой дивный клубок чувств.

– Даже если так, мисс, то это тайна следствия, – важно отвечал один из приставов, пододвигая к себе тарелочку с печеньем.

На этой таинственной ноте Джен вздохнула и прошла в палату незамеченной. Не то чтобы она таилась, но отвлекать полисменов от важной беседы тоже не решилась. Медсестрички не простят.

Константин действительно лежал в палате Джона. С загипсованной рукой, перевязанной головой, и совсем неподвижный. Кажется, викарий, доктор, судмагэксперт и лучший друг её Джона спал; по крайней мере, грудь вздымалась ровно, активных эмоций Джен не ощутила, а потому шагнула в палату, оглядываясь по сторонам. Джона, ожидаемо, она тут не нашла. Неудивительно: брат наверняка уже по уши в любимой работе, невзирая на три пулевых ранения и рекомендации врачей.

Джен тихо прошла к койке викария. Достала из пакета два пакетика поменьше, с шоколадом и апельсинами, поставила на тумбочку. Повернулась, поставила такие же пакеты на тумбочку Джона, находившуюся ближе к выходу. Брат ещё не выписался – об этом красноречиво свидетельствовали личные вещи, оставленные на кровати.

Помедлив, Джен опустила руку в пакет, задержав взгляд на безмятежном лице Константина. Викарий казался расслабленным и дышал ровно, так почему же она ощущала нараставшую тревогу? Приглушённую, словно через вату, и щедро сдобренную беспокойством? Переживанием… о собственной жизни?

Джен присела на край постели Константина, внимательно вглядываясь в лицо судмагэксперта. Опустив пакет, поправила очки. И медленно выпрямилась, не отрывая взгляда от якобы спящего.

– Зачем вы притворяетесь, доктор Вольф? Я же чувствую.

Судмагэксперт неспешно открыл стальные глаза, плеснув расплавленным серебром из-под полуприкрытых век.

– Не так уж и притворяюсь, мисс Эвергрин, – слабо возразил викарий. – После такой дозы успокоительного в сон действительно клонит.

– Зачем же вы приняли успокоительное? – негромко поинтересовалась Джен.

– Чтобы вы не сразу меня раскусили, – так же слабо и чуть хрипловато признался доктор Вольф. – Да вы не переживайте, мисс Эвергрин: мы здесь всей оперативной группой наркоманим. Я всем раздал по волшебной пилюле, чтобы ребята своими эмоциями не спалили нашу спецоперацию раньше времени.

Джен медленно поднялась, выпрямилась, крепче сжимая сумочку и пакет в заледеневшей руке. Надежда и горечь. Так вот чьи эмоции она уловила из манипуляционной…

– Это всё-таки ты.

Никакое успокоительное не помогло брату заглушить острую, как инфаркт, боль в груди. Джен не требовалось даже вдыхать его эмоции: Джона выдавало дыхание. Прерывистое, почти судорожное.

– Вольф так и говорил, – тяжело выдавил брат. – Если мы правы, то ты придёшь лично. Ты не простишь промаха себе и излишней проницательности ему.

Джен прикрыла глаза.

– Прости, Джон.

Удивление, смешанное с восхищением и яростью. Кто это с ним? Ещё стылая усталость и брезгливость. Эти эмоции она уже узнавала – Адам Кёстер, скучный слуга закона, наконец-то дождавшийся звёздного часа. Едва ли Джон останется на посту старшего инспектора уголовного розыска после разразившегося скандала.

– Ты не должен был пострадать. Только не ты.

Джен наконец обернулась, встречая взгляд трёх мужчин, направленных на неё. Джон опирался на плечо Адама правой рукой, прижимая левую, перебинтованную от плеча до кисти, к боку. Штанина на левой лодыжке чуть топорщилась – упрямец натянул форменные брюки прямо поверх бинтов.

Повязку с головы брат, ожидаемо, содрал, остался лишь обширный пластырь на виске, на брови, и глубокий порез на губе, уже подсохший. Шрамы останутся: тонкие, как белые ниточки, которые ничуть не попортят родное лицо. Лишь придадут мужественности, оттеняя и без того совершенные черты.

Восхищение, удивление и приглушённая ярость исходили от Джанфранко Медичи – вот уж кого Джен не ожидала здесь увидеть. Как и прочие участники спектакля, итальянец явно находился под успокоительным, потому что и его эмоции Джен ощущала слабо, как через плотное одеяло. Мудрая дальновидность доктора Вольфа, сыгравшая с ним почти смертельную шутку.

– Я не верил.

Джон попытался шагнуть и едва не упал. С одной стороны его инстинктивно поддержал Медичи, пока Адам закрывал дверь в палату. Обоих приставов инспектор оставил снаружи. Мудро с его стороны: в палате и без них становилось душно.

– Во что? – невыразительно поинтересовалась Джен, отходя к окну. Инспектор Кёстер нахмурился, но остальные в комнате не протестовали. Только доктор Вольф морщился, устраивая подушку под спиной. Голова у викария, по-видимому, всё ещё кружилась, потому что Вольф сел в постели только с третьей попытки.

– Хотя бы в то, что вы только что хотели меня убить, – наконец устроившись, предположил судмагэксперт. – Надеюсь, это не скучные двести миллилитров воздуха в вену?

Джен усмехнулась, выпрямляясь. Достала из пакета пустой шприц, проигнорировав, как напрягся при этом Кёстер, схватившийся за табельное оружие. Бросила шприц на постель викарию.

– Этого даже для обвинения не хватит, – безучастно проронила она. – А в вашем состоянии хватило бы и ста. Кроме того, я действительно передумала вас убивать, доктор Вольф. Поздно уже…

– Не сегодня, – согласился викарий. – Сложно убивать того, под кем порвалась висельная верёвка? О, не надо удивлённых глаз, мисс Эвергрин! Я удивился гораздо больше, когда мой кабинет рванул всеми красками оранжевого.

– Как вы успели? – чуть склонив голову, поинтересовалась Джен.

Судмагэксперт выразительно постучал по перебинтованному виску.

– Уверен, вы невысокого мнения о моих ментальных способностях, мисс Эвергрин. Я и не утверждаю, что побью вас или вашего брата в магической дуэли. Но чужую магическую ауру я вижу сразу. Не знаю, кто подкладывал мне взрывчатку, но он оставил след в моём кабинете. Мало ли стихийников среди преступной братии?

– В следующий момент вы уже вскочили, – невесело усмехнулась Джен, обхватывая себя за плечи. – И прыгнули в окно.

– Так у меня хотя бы был шанс, – развёл руками Вольф. – Хотя теперь я сомневаюсь в мудрости принятого решения. Не казните себя, мисс Эвергрин: эти просчёты – не ваша вина. Совершить идеальное убийство практически невозможно. Нужно быть очень везучим человеком, чтобы не оставить абсолютно никаких следов. А вас погубила ещё и неопытность. И дурные напарники. Хотя, не скрою, масштаб меня восхищает.

Боль. Острая, непрекращающаяся.

Джен посмотрела Джону в глаза.

– Как ты догадался? – спросила она. – Ведь Константин не успел поделиться с тобой умозаключениями?

Губы брата дрогнули, но он не сразу заговорил. Неудивительно – когда так болит внутри, спирает и дыхание. Сейчас Джен была почти благодарна доктору Вольфу – без предварительного успокоительного у Джона бы уже случился инфаркт.

– Помимо того, что именно вы явились ко мне в палату, чтобы добить и замести следы? – доброжелательно подсказал Константин со стороны. – Мисс Эвергрин, но я ведь не единственный свидетель ваших просчётов. Мистер Медичи тоже примчался с утра пораньше, как только понял, что ваше свидание частично выветрилось из его памяти. Кстати, не знал, что вы можете подтирать воспоминания. Уважаю, но не одобряю.

Джен опустила ресницы, затем посмотрела на итальянца. Как всегда, безукоризненно одетый, благоухающий тонким парфюмом – даже странно, что она не почувствовала его ещё раньше, пока он прятался вместе со всей труппой в манипуляционной.

И смесь восхищения и злости – неизменный атрибут обманутого мужчины.

– У меня не всегда получается, – мягко призналась она. – Я могу стереть только то, что связано с эмоциональной составляющей. А мистер Медичи был эмоционален.

Вольф приподнял бровь, с усмешкой глянув на итальянца, но не прокомментировал.

– Мистер Медичи любезно вспомнил, – продолжил судмагэксперт, поскольку инспектор Кёстер предоставил слово старшему по званию, а старший по званию сейчас не справлялся с собственным дыханием, – что именно не давало ему покоя.

Джен не отрывала взгляда от Джона, ощущая его так остро, что каждая клетка тела отзывалась болью. Брат не сводил глаз с неё, предоставляя другу выкладывать факт за фактом.

Прости, Джонни…

– Коллекция Скиапарелли, чьим моделям вы отдавали столь явное предпочтение. Видите ли, мистер Медичи у нас эстет, – нимало не смущаясь присутствием мафиози, продолжал Константин, – он тут же побежал и проверил этого Скиапарелли. Признаюсь, подобное даже мне не пришло бы в голову. Я и в моде-то не разбираюсь. Но мистер Медичи – большой знаток в тонком женском вопросе, а тут модельер ещё и соотечественник… И угадайте, что оказалось? Этого Скиапарелли крышевал сам Рафаэль Ламорте! Совпадение?..

– Именно это я и глушила в вашей памяти, – невесело улыбнулась Джен, мельком глянув на итальянца. – Но, кажется, промахнулась. Я стёрла другие ваши эмоции и мелкие воспоминания – вы в тот вечер ими изобиловали.

Лицо Джанфранко Медичи казалось каменным. Ну да, раненая гордость… Разрушительная вещь внутри такого страшного человека, как итальянский мафиози.

– Сам по себе этот факт ничего не стоит, но он подтвердил уже имеющиеся доказательства, – продолжил Вольф. – Как видите, мы даже позволили мистеру Медичи остаться – в качестве свидетеля, разумеется – при задержании соучастницы преступления по делу о миссис Эвелин Ллойд.

Джен нахмурилась, отворачиваясь.

– Какие доказательства? – спросила она без интереса.

– Список гостей закрытой конференции, – мёртво проронил Джон.

Джен обернулась.

– Я его всё-таки раздобыл, – так же мёртво продолжил брат. – У домработницы профессора Зборовского. И в этом списке значилось твоё имя, Джен. «Доктор Присли с ассистентом, мисс Дж. Э. Эвергрин».

Напряжение в окружавших её мужчинах нарастало; успокоительное успешно сдавало позиции адреналину и азарту охотников, загонявших дичь. Прекрасно. Можно ещё потянуть время, чтобы эффект волшебных пилюль доктора Вольфа выветрился окончательно.

– Почему ты не сказала сразу? – не выдержал Джон. – Почему солгала? Ведь ты знала о разработке Зборовского! С самого начала знала…

Джен тяжело вздохнула, опираясь руками о подоконник. Переступила с ноги на ногу, так, что каблучки модных туфель звонко цокнули по крашеному полу палаты.

– Доктор Вольф вообще стал неприятной неожиданностью, – признала она. – О закрытой конференции и новом препарате Зборовского почти никто не знал. Ты бы тоже не узнал, если бы не Константин.

– Я вообще неудобный человек, – вежливо согласился судмагэксперт. – Например, вижу чужую магическую ауру. На теле Миранды Джонсон я увидел две – Эвелин и чью-то ещё. Почти незаметную, так что я поначалу отмахнулся, сочтя её чужим фоном. Но она принадлежала вам, мисс Эвергрин. Мне оставалось только попросить вашу кровь на анализ. Я сглупил только тогда, когда принялся откровенно разглядывать вас в автомобиле. Боюсь, я сильно себя выдал. Но кто же мог подумать, что предупредительного в воздух не будет?

– Миранда должна была мне поверить, – просто сказала Джен.

– Пока вы подкладывали ей ту авторучку с сывороткой внутри, – кивнул Константин. – Я так и понял, что вы нам лжёте, мисс Эвергрин. Видите ли, ложь я вижу тоже. Но, к сожалению, подкрепить сомнения ничем не могу. И если вашу ауру я смог бы доказать экспериментально, с помощью маркёров, то ложь я мог только объяснить на пальцах. Помните, что я сказал в нашу первую встречу? Первое впечатление зачастую правдиво. А моё первое впечатление о вас было однозначным, мисс Эвергрин. Я вам не верил.

– Я это поняла, – сказала Джен.

В палате упала тишина. Даже в коридоре стало как будто тише.

– Зачем? – едва слышно выдохнул наконец Джон.

Брат казался таким больным, что держать его на ногах и дальше казалось издевательством. И всё-таки Джон упрямо стоял – ллойдовская гордость!..

– Я же говорил, – негромко подсказал Константин, не сводя глаз с Джен. – У твоей сестры другая аура. Более тёмная. А ведь у вас один отец, один источник потомственной магии. Значит, она много экспериментировала с собой, чтобы изменить врождённые способности. Чего же вы добивались, мисс Эвергрин? – задумчиво обратился уже к ней судмагэксперт.

Джен легко выдержала чужие взгляды.

– Если это все доказательства, что у вас есть, то не впечатляет, – покачала головой Джен. – То, что я утешила Миранду, используя магию, ни о чём не говорит.

– Если бы только Миранду, – хмыкнул судмагэксперт.

– Клиника Присли, – подал голос инспектор Кёстер. – Идеальный занавес дурных намерений. Я давно заметил: чем приличнее завеса, тем большего слона за ней можно спрятать. Я коренной лондонец, мисс, я знаю, какие здесь люди. Кстати, Чарли Стивенсон, ваш коллега в «Вилле» – тоже коренной лондонец. Он нам и доложил, где искать. Такие, как он, сдают с потрохами даже родную мать, если дело пахнет жареным. А дела в «Вилле» смердели уже горелым.

Джен удивлённо глянула на инспектора.

– Чарли нашёл лабораторию в подвалах «Виллы» с полгода назад, – подтвердил Кёстер. – И молчал, как рыба, потому что не его дело, какие жуткие эксперименты ставят на одиноких старушках-менталистках, пока ему платят зарплату. Жаль, что мы не можем привлечь его к ответу за соучастие. Бравый офицер Территориальной армии… ещё и благодарность придётся выписать.

Джон пошатнулся, не удержавшись на плече Адама, но с другой стороны его снова поддержал Медичи. Итальянец не собирался, по-видимому, уходить, не получив полных объяснений собственному фиаско. Джен его даже понимала: человеку уровня Медичи непросто признать, что его водили за нос. И кто! Девица почти в два раза младше!

Какой удар по мужскому самолюбию.

– Второй донос мы получили от сержанта Питерса, вашего соседа, – продолжал Кёстер. – Бдительный гражданин сообщил, как вчера ночью в вашу квартиру явились подозрительные личности, вынесшие оттуда несколько коробок с вещами. Питерс сообщил бы в полицию об ограблении, но увидел в окно, что вы дома. И сами заперли за «грабителями» двери. Поэтому сержант позвонил в уголовный розыск: к счастью, после инцидента с Ламорте наш телефон у него имелся. Мы прибыли на место ещё до того, как «грабители» вынесли последнюю коробку.

– Полагаю, в коробках – реагенты и домашняя лаборатория, – заметил со стороны доктор Вольф.

Джен усмехнулась, качнув головой.

– Жаль, – коротко проронила она. – Такой мелкий человек…

– Камешек под колесницей великих планов, – снова не удержался судмагэксперт.

– Всё равно недостаточно, – вздохнула Джен, покачав головой. Снова взглянула на брата. – Убеди меня, Джон. Докажи, что я настолько плоха, как ты обо мне думаешь.

Старший инспектор, кажется, не замечал, что его удерживают буквально на весу с двух сторон, не позволяя сползти вниз. Адреналин первых минут испарялся, а с ним уходили и последние силы раненого детектива.

– Мы нашли профессора Яна Зборовского, – разомкнул белые губы Джон. – Его свидетельских показаний хватит, чтобы окончательно утопить тебя, Джена. Лучше расскажи сама. Чистосердечное признание…

Джен мягко рассмеялась, отставляя пакет на подоконник. Кёстер напрягся, снова хватаясь за пистолет, но Джен лишь отмахнулась от предложения.

– Что же говорит профессор Ян?

– Что ты искала способы влияния на менталистов. Выкрали его люди Ламорте, но он видел тебя. Говорил с тобой. Готов опознать под присягой.

Джен невесело усмехнулась и безучастно скользнула взглядом по доктору Вольфу, инспектору Кёстеру и Джанфранко Медичи. Взглянула на Джона.

– Наши люди проследили за «грабителями», вывозившими из твоей квартиры вещи этой ночью, – продолжил брат, так же не отрывая от неё взгляда. – Если бы мы не нашли профессора Зборовского… я бы до последнего не верил. Клянусь, я бы до последнего не верил. Пожалуйста, Дженни, – Джон резко шагнул вперёд, вырвавшись из рук Медичи и Кёстера, – расскажи мне. Докажи, что всё не так, как рисуют факты.

Обмани меня.

Джен грустно улыбнулась, отрываясь от подоконника. Шагнула навстречу брату, не замечая, как напрягаются все присутствующие.

Кроме Джона.

Брат позволил ей погладить себя по щеке, обхватить ладонями лицо. Вцепился болезненной хваткой в её плечи, безжалостно сминая костюм.

– Присядь, Джонни, – мягко и тихо попросила Джен. – Присядь, и я расскажу.

Она нашла в себе силы отстраниться первой. Отошла обратно к окну, пока Кёстер усаживал старшего инспектора на стул. Обернулась, опираясь спиной о подоконник.

– Присаживайтесь, джентльмены, – не глядя на «джентльменов», предложила Джен. – Наша беседа с Джоном затянется.

– Старший инспектор, – рискнул обратиться к начальнику Адам, – может, лучше в управлении?..

Джон сделал неуловимое движение рукой, и Кёстера как ветром сдуло. К самой двери, в угол. Джен могла бы поклясться, что брат не использовал ментальную силу – законопослушный до мозга костей Адам Кёстер сам уловил пожелание начальства.

– Право же, мистер Медичи, – мельком глянула на итальянца Джен, – вы тоже присядьте.

– Не имею привычки сидеть в присутствии дам. Мисс Эвергрин.

Лёд в голосе итальянского «свидетеля» мог бы испугать кого угодно, но Джен только кивнула.

– Как пожелаете.

– Прежде, чем мы начнём, – ввернул доктор Вольф, – где наш сотрудник, сержант Суарас? Джон тайно вывел его из дела, как только первые подозрения пали на вас, чтобы не сболтнул лишнего. Так что вы с ним сделали?

Джен равнодушно пожала плечами.

– Путался под ногами. Я отправила Хосе домой и велела спать. Это он и будет делать, пока его не разбудят.

– А если не разбудят? – удивился Константин.

Джен отмахнулась от вопроса так же, как её Джон – от педантичного Кёстера.

– Ух ты, – восхитился судмагэксперт, когда ответа не последовало. – Да вы и впрямь поработали над вашими ментальными способностями, мисс Эвергрин! Джон, боюсь, мы здесь в меньшинстве…

– Не бойтесь меня, доктор Вольф, – мельком глянув на викария, успокоила Джен. – На менталистов я по-прежнему не влияю. Иначе шприц не понадобился бы. Вы бы тихо умерли во сне. От инсульта.

Боль острая, непередаваемая. Любовь, привязанность, ошеломление, принятие, удар… удар в самое сердце…

– Расскажи всё по порядку, Дженни, – тихо выдохнул Джон, не отрывая от неё глаз. – Объясни, где я проглядел тебя. И почему…