ГЛАВА 7. Отчий дом

«Разумеется, мои дети талантливы. Я дал для этого всё, что мог».

Энтони Ллойд

Поместье Ллойд-Парк напоминало древний замок. Двадцать лет назад будущий дом показался ей огромным, а его хозяин – устрашающим.

Сейчас Джен, пожалуй, сочувствовала отцу. Не каждый рискнул бы репутацией ради случайной связи. Энтони Ллойд оказался человеком достаточно порядочным, чтобы признать роман с её покойной матерью и официально удочерить юную Джен Эвергрин. Возможно, не хотел разбрасываться элитарной кровью? Так или иначе, лорд Ллойд не побоялся привести пятилетнюю дочь в родовое поместье и поселить в одном крыле с наследником. А затем нанять гувернантку и благополучно забыть про девочку на следующие несколько лет, полностью отдавшись политической карьере.

Скандал с незаконнорожденной дочерью обернули в благородство и отцовскую заботу о сиротке, что лишь преобразило образ Ллойда в глазах избирателей. А Джен видела лорда Энтони лишь по праздникам, но не обижалась: равнодушие к ней отца предвзятостью не было. Старшего сына и наследника лорд Энтони тоже не баловал вниманием, щедро поливая сверху холодностью и чрезмерной строгостью.

Джон от такого отношения, впрочем, не озлобился, с готовностью скрашивая ей долгие вечера совместными играми. Не мешала даже разница в возрасте: Джон был на семь лет старше. Брат стал единственным проводником в мир человечности, непонятно где черпая силы для того, чтобы стать опорой младшей сестре.

Нежная дружба не закончилась, даже когда Джон уехал в закрытую школу для элитаров, а Джен поместили в пансион для юных леди. Дружба продолжалась и после окончания обучения, укрепляясь с каждым годом через переписку, редкие встречи и память о счастливых детских годах, проведённых вместе.

Лорд Энтони к тому времени окончательно разочаровался в собственных детях: Джон отказался идти по стопам отца и занять видный пост в министерстве, Джен отклонила выгодную партию и поступила в медицинскую школу. На несколько лет лорд Ллойд даже оборвал общение с детьми, так что Джен первой узнала о скандальной женитьбе брата.

Эвелин О‘Рид не только не была девушкой их круга. Эвелин О‘Рид происходила из рода ирландских бунтовщиков, а её брат избежал электрического стула лишь потому, что долгие годы не появлялся в Англии.

Джон оказался ещё более самоуверенным, чем она ожидала, раз осмелился теперь заявиться к отцу. Ну или брату действительно больше некого было просить о помощи.

– Когда ты в последний раз навещала отца?

Джен улыбнулась, прогоняя мрачные мысли. Повернулась к Джону, сосредоточенному, хмурому, крайне решительному. И не удержалась, ласково проведя ладонью по щеке брата – настолько трогательным и беззащитным он сейчас выглядел. Как в юности, когда изо всех сил держался, чтобы не показать, как ему страшно предстать перед отцом. А она столь же честно делала вид, что не чувствует его эмоций.

– Три года назад, – ответила Джен. – Отец принял меня, но не скрывал недовольства. Его и профессора Присли связывают не лучшие воспоминания, и то, что я пошла работать в «Виллу», ожидаемо расстроило отца. Как видишь, Джонни, мы оба стали для него большим разочарованием.

– Я пока что лидирую, – слабо улыбнулся Джон. – Теряешь хватку, Дженни!

Джен тихонько фыркнула, протирая очки.

– Сравнять счёт не так уж сложно, – вскользь заметила она. – А если выйду замуж, скажем, за мистера Медичи, то даже вперёд вырвусь.

Джон вздрогнул, а Джен искренне расхохоталась, поймав чистейший шок и потрясение брата. Эмоции высшей пробы, как окрестил бы их профессор Присли.

– И думать не смей! – только и выдавил брат, едва удержав руль в руках. Они свернули на аллею, ведущую к парадному въезду Ллойд-Парка, и рисковали в сумраке съехать в кювет. – Мистер Джанфранко Медичи – человек, которому нельзя верить! И который наверняка спит и видит, как бы отомстить мне за то, что Эвелин предпочла его мне. И ты, кстати – вполне пригодная цель для мести.

– Джонни, – вздохнула Джен, подпирая щеку рукой и облокачиваясь на дверцу, – я же пошутила. Я не выйду замуж за мужчину, который путает коллекцию прошлого года с прошлым сезоном. И вообще, мистер Медичи ясно выразился. Если бы он вздумал мстить, то попросту пустил бы тебе пулю в лоб. Не о чем переживать.

– Ты совсем меня не любишь, Дженни, – пожаловался лобовому стеклу Джон, заворачивая к воротам.

Их пустили сразу же, как только сторож признал молодого мастера Ллойда. Джон не появлялся в родном поместье почти пять лет, но его здесь хорошо помнили: прислуга у лорда Энтони не менялась десятилетиями.

– Олдин, – с улыбкой поприветствовал старого дворецкого Джон, едва тот приоткрыл дверь. – Как же я рад тебя видеть!

– Мастер Джон, – ахнул слуга, поспешно распахивая дверь. – Мисс Дженни!

– Здравствуйте, Олдин, – улыбнулась Джен, проходя внутрь. – Столько лет не виделись… Надеюсь, вы в добром здравии?

В приёмной оказалось немногим уютнее, чем снаружи: тот же сумрак, прохлада и безлюдность.

– Отец дома? – спросил Джон. И поёжился вполне натурально, всем видом показывая, как продрог.

– Лорд Энтони удалился к себе в кабинет, – взволнованно отозвался дворецкий. – Я доложу о вас, мастер Джон. Позвольте принять пальто.

Джон невесело усмехнулся, раздеваясь и подавая руку Джен. В поместье Ллойд-Парк всё ещё жили старые традиции и старые воспоминания.

– Скучала по дому? – спросил Джон, проходя с ней в гостиную.

Здесь оказалось уже теплее: горел камин, ярко светили электрические лампы. Отец приветствовал прогресс, но топить весь дом отказывался, из соображений экономии. Лорд Энтони всегда противился излишним тратам, предпочитая и детей растить в условиях жёсткого аскетизма. Не из-за жадности, а исключительно ради их же блага.

– «Цени то, что имеешь, дочь», – ледяным тоном отчеканила Джен, ловко подражая тону отца. – «Потому как легче подавить первое желание, чем удовлетворить все последующие».

Джон рассмеялся.

– «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына», – подхватил брат. – К счастью, отец выражался фигурально.

Это правда: за всю жизнь лорд Энтони ни разу не поднял на них руки. Хотя порой Джен казалось, что лучше бы отец ударил, потому что его равнодушие ранило сильнее. Особенно юную менталистку, питавшуюся чужими эмоциями и не находившую в отце никакого отклика.

Знакомство с братом стало спасением отнюдь не фигуральным.

– «Вразумляй сына, пока не поздно, и наказывай, если он неправ», – задумчиво продолжал Джон, присаживаясь на подлокотник кресла. – Как думаешь, выросло из нас хоть что-то путное при таких наставлениях?

– Что выросло, то выросло, – пожала плечами Джен, а Джон наконец рассмеялся совершенно искренне.

– Обмену и возврату не подлежит, – пошутил брат.

Олдин вернулся, когда они уютно устроились на знакомом диване перед камином. Джен против воли расслабилась, прикорнув на плече у брата. Слабые глаза устали за день, так что она сняла очки, уткнувшись носом в грудь Джону и вдыхая родной с детства запах. Голос дворецкого вырвал из приятной полудрёмы.

– Лорд Энтони передал, что примет вас на будущей неделе.

Джен растерянно глянула на Джона, надевая очки. Как – на будущей неделе?

– Отец отказывается нас принять? – не поверил брат, поднимаясь с дивана. – Прям так и сказал?

Дворецкий виновато потупился и вздохнул. Старый слуга хорошо знал семью и такому ответу как раз не удивился.

А вот Джон, очевидно, верил в лучшее.

– Ясно, – невесело усмехнулся брат. Затем глубоко вдохнул и наигранно улыбнулся, – куда, ты говоришь, он удалился? В кабинет? Идём, Дженни.

– Мастер Джон, – ахнул дворецкий, едва поспевая за решительными детьми хозяина, – лорд Энтони ясно выразился…

– Отец может не принять детей, – с пониманием кивнул Джон, быстрым шагом пересекая холл и не выпуская ладонь Джен из своей, – но старшему инспектору он не откажет!

– Мастер Джон!.. – безуспешно воззвал дворецкий, поднимаясь по лестнице далеко не так резво, как это получалось у наследников Ллойд-Парка.

Джен даже по сторонам не оглядывалась – боялась пропустить ступеньку и переломать ноги. Джон мыслями уже перенёсся к отцу, так что не замечал неудобств младшей сестры и тащил её за собой едва не волоком.

Знакомые коридоры промелькнули быстро, а столь же знакомая тяжёлая дверь в кабинет вызвала всё тот же затаённый трепет, что и в детстве.

– Отец! – громко постучал в створку брат. – Не занят? Можем войти?

Джона пропитывали чувства весьма противоречивые – юношеский трепет, нетерпение, старая обида, и вместе с тем… надежда? Джен тихонько вздохнула.

– Занят, – донеслось из-за двери. – Не можете.

– Благодарю, что согласился принять, – не смутился брат, распахивая дверь. – Уверяю, мы ненадолго.

Джен успокаивающе улыбнулась Олдину, наконец добежавшему вслед за взбалмошными детьми лорда, и шагнула внутрь, прикрывая за собой дверь.

Джон стоял у отцовского стола, глядя на лорда Энтони, и Джен в очередной раз подумала, что они совершенно не похожи. Отец был ухожен, но не обладал врожденной красотой; Джон был красив, но не слишком заботился о внешности.

Разве что упрямство оставалось одним на двоих. И ллойдовская гордость, не позволявшая никому из лордов сделать первый шаг.

– Здравствуй, отец.

Джен не удивилась: несмотря на некоторую резкость, обретенную уже после военных кампаний, Джон всё же оставался миротворцем. И кому, как не ей, было знать, что он при этом чувствует.

Джон любил отца. И отчаянно жаждал взаимности.

– Здравствуйте, отец, – мягко поздоровалась Джен. – Простите за вторжение. Время позднее, но мы надеялись, что вы не откажете.

Лорд Энтони оторвал взгляд от сына и посмотрел на младшую дочь, по-прежнему не роняя ни слова. Отец был ещё молод, поскольку женился рано, а потому выглядел превосходно. Политическая карьера обязывала – на фоне конкурентов лорд Энтони казался моложе и энергичнее, что импонировало избирателям.

– Хорошо выглядишь, Джен, – сдержанно похвалил хозяин кабинета, цепко осмотрев дочь. – Всё ещё есть шанс на выгодную партию.

Джен вспыхнула, опуская голову. Разумеется, отец не воспринимал её научную карьеру всерьёз. И всё, на что она способна в его глазах – выгодно выйти замуж. Хоть здесь без изменений…

– А вот ты подурнел, – безжалостно припечатал лорд Энтони, разглядывая сына. – Выглядишь измотанным и выжатым, как рядовой клерк после рабочей недели. Я всегда говорил, что если человек работает, значит, происхождение или обстоятельства обязывают. У тебя нет даже такого оправдания, Джон.

– Учусь у тебя, отец, – неожиданно мягко откликнулся Джон. – Ведь и ты посвятил жизнь карьере, хотя состояние и положение избавляли от подобной необходимости.

– Создавать закон и исполнять закон – разные вещи, Джон, – холодно просветил лорд Энтони. – Ты всего лишь исполнитель. И вынужден подчиняться творцам закона вроде меня.

Джен осторожно посмотрела на брата. Худшей пощёчины от отца нельзя было и представить, особенно для человека, столь рьяно отстаивавшего собственную независимость. Джон преуспел в военном деле и продолжал успешный путь в уголовном розыске, но разве это показатель для человека, который ценит лишь покорность?

– Мне нужна твоя помощь, отец.

Понадобилось немало смирения, чтобы вытолкнуть эти слова. Джен оценила.

А вот лорд Энтони – нет.

– Это не новость, – кивнул хозяин кабинета, всё ещё не вставая с кресла. Детям сесть он не предложил. – Если блудный сын возвращается спустя почти пять лет отсутствия, то явно не за тем, чтобы попросить прощения. Обычно просят денег. Разумеется, мой сын не опустится до подобного, ведь деньгами ты, моими стараниями, не испорчен. Однако ты попросишь куда большего. Я прав?

– Моя жена сейчас под следствием, – опустив уколы, ответил Джон. – По ложному обвинению. Я докажу её невиновность, это вопрос времени. Но мне важно найти того, кто её подставил. И узнать, зачем.

Лорд Энтони хмыкнул, приподняв край лежавшей на столе газеты.

– Я уже в курсе, – просветил он. – Конкуренты ликуют, а позиции нашей партии сильно пошатнулись. Не знаю даже, как выразить признательность, сын. Брака с бешеной ирландской дворняжкой тебе показалось мало. Ты решил окончательно измарать гордое имя Ллойдов в грязи.

Джон резко выпрямился, а на бледном лице полыхнул неровный румянец. Совсем как в детстве, когда лорд Энтони отчитывал сына, и тот старательно не выдавал собственной обжигающей боли.

Джен прикрыла глаза, защищаясь от чужих эмоций.

– Я люблю Эвелин! И прощения за это просить не буду. Я искренне сожалею, что ты пострадал, но… – брат запнулся, и Джен ощутила острый укол в сердце. Не разобрать, то ли её, то ли его. – Эвелин могут посадить.

– На электрический стул, – усмехнулся лорд Энтони. – Я слышал.

– Неужели такой исход поправит твою репутацию, отец?

Джен мысленно восхитилась братом: ловко подвёл! В самом деле, если прошлое не изменить, то можно хотя бы предотвратить грядущий скандал.

– То есть, ты пришёл за тем, чтобы я походатайствовал за ирландскую преступницу? Стихийницу, убившую человека? Умно, учитывая, что в своих кампаниях я выступаю против смертной казни, – холодно заметил лорд Ллойд. – Кто же теперь поверит, что я делаю это искренне, а не ради спасения невестки? Джон, ты лишил меня главного козыря в борьбе за кресло министра…

– Нет, – прервал отца Джон. – Я пришёл, чтобы расспросить о конкурентах в борьбе за это кресло. Одному из них был бы выгоден публичный скандал, связанный с твоим именем. И если ни от меня, ни от Джен новых глупостей ждать не приходится, благодаря безупречному воспитанию, – Джон коротко поклонился, а Джен снова восхитилась, – то твои конкуренты могли использовать единственную брешь в династии Ллойдов. Подставить Эвелин. Нанести удар по семье.

Сомнение. Осознание.

Лорд Энтони впервые поверил словам сына, и Джен снова загордилась братом. При всей ершистости, Джон действительно получил блестящее образование, которое и выручало его в нужную минуту.

– И мы должны благодарить тебя за эту брешь и этот удар, – нахмурился лорд Энтони, побарабанив пальцами по столешнице. – Ты разочаровал меня, Джон, и это не новость ни для одного из нас. Поначалу я даже думал лишить тебя наследства. А потом решил, что это станет позором для нас обоих. Джен получила бы всё, а это новый скандал, с учётом её незаконнорожденности.

– Я не против, – через силу усмехнулся Джон. – Оставляй всё Дженни. Она всё равно со мной потом поделится.

Джен поймала вымученную улыбку брата и с готовностью кивнула. Так и случилось бы, тут Джон не ошибся.

– Позволь мне решать, что делать с моими деньгами, – отрезал лорд Энтони. – И ты, к сожалению, прав: казнь даже такой невестки ничуть не поправит ситуацию. Однако же ты снова ставишь меня в гадкое положение, щенок, – внезапно не выдержал отец. – Я только придумал, как обернуть твою женитьбу на ирландке выгодным образом, как ты наносишь очередной удар! Хуже жены-ирландки может быть только революционерка, а хуже неё – только преступница! И ты блестяще справился с каждым условием, сын!

Джон прерывисто выдохнул, не разжимая губ. Джен глянула на отца, убеждаясь, что ни один из Ллойдов не простил другого.

– Кто твой главный конкурент, отец? – помолчав, только и спросил Джон. Голос у брата прозвучал мёртво и надтреснуто. – Расскажи о нём, и я пойду.

– Если бы ты читал новости хоть иногда…

– Это лорд Рэймонд Равен, верно? – мягко вклинилась Джен.

Отец сдержанно кивнул, метнув в неё быстрый взгляд.

– Учись у сестры, Джон. Она, по крайней мере, умеет читать. А чему ты научился за эти годы?

– Расскажи мне о лорде Равене, – не поддался на провокации Джон. – Что он за человек? Сумел бы провернуть такую аферу? Подставить невестку конкурента для большого скандала?

– Мне передавали, что ты научился убивать, – лорд Энтони тоже не спешил с ответом. – И что вёл себя там, в Ирландии, ничем не лучше рядового сержанта. А ещё – что пользовался ментальным даром не по назначению…

– Отец, прошу тебя. У нас мало времени.

– …и твоя супруга, очевидно, ничем не лучше. Я кое-что слышал об Эвелин О‘Рид. Уверен, это не только слухи…

– Ллойд, – не выдержал Джон. – Её зовут Эвелин Ллойд, отец! И как бы ты ни хотел, этого уже не изменить. Ладно, – сдался брат. – Не хочешь, не отвечай. Я лишь хотел сказать… что ты во многом оказался прав. И я благодарен тебе за советы, но не обязан им следовать. Как и ты не обязан мне помогать. Просто я… надеялся. Потому что… не так часто обращался к тебе, отец! И потому что, когда я умирал в Ирландии, мне сказали, что ты… спрашивал обо мне. Я подумал…

Джон не договорил и резко отвернулся, скрывая неровный румянец. Не глядя, протянул руку Джен, и она вложила пальцы в ладонь брата.

– Значит, лорд Рэймонд Равен, – тяжело проговорил Джон. – Благодарю за отведённое время, отец.

Они не дошли до двери.

– Слишком сложно и жестоко даже для Равена, – обронили за спиной. – Для публичного скандала вполне хватило бы чего попроще. Здесь поработал изощрённый ум… и этот ум сильно обижен либо на тебя, либо на твою жену. С учётом, что она здесь человек новый… Думай, Джон! – жёстко потребовал лорд Энтони. – Кому ты не угодил?

Джон обернулся, и Джен буквально овеяло ароматом надежды.

– Я только и делаю, что думаю, отец, – негромко отозвался Джон. – Я вспомнил даже о брате Эвелин, лидере ирландского подполья, который также не был в восторге от нашего союза. Но вряд ли он посадил бы Эвелин в тюрьму, где из неё могут вытянуть нежелательную информацию. И кроме того, Виктор никогда бы на это не пошёл. Он любит сестру.

– Я сказал – изощрённый ум, – усмехнулся лорд Энтони. – Причём здесь безголовые ирландцы? Не то, Джон. Кому ты перешёл дорогу в Англии?

Брат задумался, а Джен присмотрелась к отцу. Лорд Энтони тщательно скрывал, но был всё же рад видеть сына. Хотя с отцом сложно угадать: опытный и талантливый менталист, лорд Энтони умел как скрывать эмоции, так и вовсе ставить ментальный блок.

– Тебя недавно назначили старшим инспектором, – нетерпеливо подсказал лорд Энтони. – Ищи, кому выгодно, Джон. Или невыгодно. Кто должен был занять твоё место?

– Адам Кёстер, – не задумываясь, ответил Джон. – Он сам мне сказал. А ещё добавил, что рад работать под моим руководством и проследит, чтобы в управлении не чинили неудобств. Но, в конце концов, и его несложно проверить: Дженни скажет, если он лжёт.

Джен молча кивнула.

– Тогда копай дальше, – скучающим тоном прибавил лорд Энтони. – Начни с простого: Эвелин – твоя жена. Может, ревнивая любовница?..

– Какая любовница? – вспыхнул Джон. – Отец!

– Просто предположение, – пожал плечами лорд Энтони. – В конце концов, устранили твою супругу, а это наводит на мысли.

– Отец, – закатил глаза Джон. – Я не настолько изменился.

Лорд Энтони развёл руками.

– Какой же помощи ты от меня ждёшь?

Джон шагнул обратно, облокачиваясь о стол отца.

– Разговори Равена.

Лорд Энтони приподнял бровь, а Джен прерывисто выдохнула. Подобная просьба находилась на грани наглости и безумия.

– Применить ментальную магию против конкурента? – спокойно уточнил отец. – Предположим, я даже сумею это сделать. Что предъявишь в качестве доказательств на суде? Мои свидетельства? Тогда сяду я. Чтобы копаться в чужих мозгах, нужно как минимум разрешение суда или санкция вышестоящего лица. Поскольку выше меня – только королева…

– Менталисты пользуются магией так же, как и стихийники, – нахмурился Джон.

– Тайком, – согласился лорд Энтони. – Но демонстрируют на людях единицы, и те плохо заканчивают. Твоя супруга это подтвердила.

– Без доказательств, – не сдавался Джон. – Просто чтобы я знал, где копать. Причастен ли твой конкурент к тому, что случилось с Эвелин? Прошу тебя, отец…

Джен вдруг поймала на себе взгляд отца и невольно поёжилась. Сильный менталист, лорд Ллойд не мог прочесть мысли своих детей – тех надёжно хранила собственная магия. И повлиять на них, к горькому разочарованию, он тоже не мог.

Но пытался регулярно.

– Не обещаю, – наконец ответил лорд Энтони. – Но попробую.

Губы Джона дрогнули в улыбке, и Джен буквально окутало теплом. Всё-таки отца и сына связывало куда больше, чем отца и дочь. Строгость лучше равнодушия, верно?

– Спасибо, отец.

– Уже уходишь? – поинтересовался лорд Энтони, когда Джон развернулся. Поднялся с кресла, обходя тяжёлый дубовый стол. – Я ждал, что ты останешься на ужин. Вы останетесь, – мельком глянув на Джен, расширил приглашение лорд Энтони.

– Мы бы рады, – помедлив, откликнулся Джон. – Правда, отец. Я… соскучился.

– Но помчишься отсюда сразу в управление, – понятливо кивнул лорд Ллойд. – Или к очередному подозреваемому.

– Признаться, я устала, – мягко вклинилась Джен, беря брата за руку. – Джон обещал завезти меня домой.

Лорд Энтони без выражения посмотрел на них, на их сцепленные руки. Чуть нахмурился, прислоняясь к столу. Несмотря на поздний час и уединение, отец был одет безупречно, а тёмные, с редкой проседью, волосы оставались тщательно уложенными. Неудивительно, что на уставшего и растрёпанного сына он взирал почти с презрением.

Зато удивительно, что лорд Ллойд явно не одобрял их нежной дружбы, и даже не скрывал этого.

– Я велел бы приготовить вам комнаты. Полагаю, вы найдёте их такими же, как оставили.

Джон бы остался, Джен чувствовала это. Брат скучал по дому, сколь бы ни были сильны его разногласия с отцом. Она, увы, не могла похвастать тем же.

– Я хотел бы ещё навестить друга сегодня, – негромко проговорил Джон, ощутив её короткое пожатие. – Доктора Вольфа, он викарий храма всех святых в Вестминстере и судмагэксперт в управлении. Его кабинет взорвали… он чудом выжил…

Лорд Энтони нахмурился сильнее, поджимая губы.

– Твой друг накопал что-то ценное, Джон?

Брат кивнул, а отец помолчал ещё немного.

– Я недоволен всем, что ты делаешь, Джон, – наконец выговорил лорд Энтони. – Но другого сына у меня нет. Если тебя убьют, помни, что ты меня крайне этим разочаруешь.

Джон рассмеялся, а Джен внезапно стало холодно. Отец не ошибался, работа у брата была опасной. И если для лорда Ллойда важен не столько сам сын, сколько наследник в его лице, то она не перенесла бы такого исхода.

– Постараюсь не разочаровывать тебя до такой степени, отец, – пообещал Джон, берясь за ручку двери. – Приглашение на следующую неделю в силе?

– Согласуешь с Олдином, – помедлив, кивнул лорд Энтони.

Джон только головой покачал: отец не изменял установленному порядку.

– Можно ещё вопрос? Что вы не поделили с профессором Присли?

Вместо ответа лорд Энтони глянул на Джен и нахмурился.

– Не терплю содомитов. А содомитов, маскирующихся под великих учёных – тем более. Над чем вы сейчас работаете, Джен?

– Профессор работает над явлением ментальной магии, – тут же отозвалась Джен, – изучает скрытые способности мозга.

– Ставит опыты на пациентах?

– Нет, – честно ответила Джен. – Его пациенты – респектабельные люди, за содержание которых платят хорошие деньги. Как вы это представляете, отец? Их регулярно навещают родственники.

Но лорд Энтони уже потерял интерес к работам профессора Присли.

– Когда закроешь дело, обсудим вопрос с твоим будущим, – обратился он к Джону. – Думаю, что с тобой ещё не всё потеряно. В конце концов, ты мой сын.

Джон усмехнулся, отворачиваясь, и Джен ощутила лёгкую грусть брата. Старая песня… Играть с отцом можно было лишь по его правилам.

– Веришь, что я найду убийцу? – спросил Джон вместо препирательств.

– Разумеется, – ровно подтвердил лорд Энтони. – Неудачу я исключаю, это не в традициях Ллойдов. Мои дети талантливы. В том нет их особенной заслуги: ведь я дал для этого всё, что мог.

…Много позже, сидя в «Ситроене», Джен вспоминала встречу, разглядывая темноту за стеклом, и молчала. Джон тоже не делился впечатлениями, но она чувствовала их и без лишних слов. Лёгкая грусть, старая боль, стремление понять, жажда любви, признания…

И уверенность в собственном выборе.

– Прошло лучше, чем я ожидал, – тяжело проронил Джон, уже когда за стеклом замелькали знакомые улочки Ислингтона. – И я правду сказал. Хочу ещё заехать в госпиталь к Вольфу, а оттуда сразу домой. Завтра заскочу к Эвелин. Надо решить, кто поможет с экспериментом. Если Константин ещё плох, обратимся к твоему Присли. Время не ждёт. Как же я устал, Дженни…

«Ситроен» затормозил у её дома, и Джен грустно улыбнулась, касаясь щеки брата. Лорд Энтони не ошибся, говоря о замотанности сына – на лицо Джона словно тень легла. С таким режимом – неудивительно. И с тем, как близко к сердцу Джон воспринимал всё происходящее, прикрываясь напускной грубостью. Суд над Эвелин и несчастье с доктором Вольфом сильно его подкосили.

– Всё будет хорошо, – пообещала Джен, целуя брата в щеку. Ощутила, как Джон обвивает её за плечи и коротко, но крепко прижимает к себе. – Вот увидишь, Джонни. Даже отец не сомневается!

Джон усмехнулся, отпуская сестру, и кивнул на дверь. Даже не пошутил на прощание.

– Беги, – велел он. – Прослежу, чтобы ты спокойно вошла внутрь.

– Тут шагов десять, Джонни, – вздохнула Джен. – Что со мной может случиться?

Спорить, впрочем, не стала, чтобы не бодаться впустую с ллойдовским упрямством. Выскочила из машины, взбегая по лесенке к входной двери, вставила ключ в замок. Обернулась, чтобы помахать Джону рукой, – и отчаянно закричала.

Брат следил за ней, а потому не видел, как из машины напротив выскочил человек в чёрном плаще – и вскинул автомат, целя в него.

Её крик слился с автоматной очередью, разносящей лобовое стекло «Ситроена» на мелкие осколки. И в свете ярких уличных фонарей Джен с ужасом увидела блестящее тёмное пятно на светлом сидении «Ситроена» – там, где мгновением раньше покоилась голова Джона.