ГЛАВА 8. Человек со шрамом

«Ребёнок, которого не принимает деревня, сожжёт её дотла, чтобы почувствовать её тепло».

Английская пословица

Она довольно скоро захлебнулась криком и опустилась прямо на крыльцо, заткнув уши руками. Автоматная очередь прошлась по капоту, расстреляла хлопнувшее колесо и впилась в дверцу водителя, звонко забарабанив по крепкому металлу.

– Хватит! – крикнула Джен, не слыша собственного голоса. – Перестань!

В глазах дрожали слёзы, так, что очки мигом вспотели, ноги не держали от ужаса и слабости, так что временную тишину Джен уловила не сразу. Стрелок с автоматом выругался, отбрасывая пустой магазин, и завёл руку за спину, доставая запасной из-за пояса.

– Босс, – из припаркованной поодаль машины выскочил молодой мужчина, подскочил к стрелку, нервно тиская короткоствольный автомат. – Босс, да он сдох уже! Едем, босс, нашумели…

– Пошёл к дьяволу! – огрызнулся стрелок, вставив наконец запасной магазин в затвор. – Я не уеду, пока своими глазами не увижу дорогого Джона мёртвым! Клянусь, контрольного в голову мне мало, Дэниел! Я расстреляю в ублюдка весь магазин!

– Сеньор Ламорте, – попытался вразумить босса подручный, – Рафаэль!

Хлопнуло чьё-то окно, мелькнули за занавесками перепуганные бледные лица соседей. Джен подняла голову, медленно выпрямляясь на дрожащих ногах.

– Я вызову полицию! – испуганно пригрозили сверху. – Убирайтесь отсюда, проклятые макаронники!

Вместо ответа тот, кого Дэниел назвал Рафаэлем, повернулся и выпустил автоматную очередь по окнам. Изнутри раздались крики, детский плач и грохот, а наземь осыпался целый водопад осколков, орошая тихую улочку стеклянным дождём.

– Остановись! – крикнула Джен, снова затыкая уши.

На удивление, стрелок услышал. Обернулся, встречаясь с ней взглядом. И растянул губы в страшной ухмылке.

Рафаэль Ламорте мог бы считаться красивым мужчиной. Среднего роста, широкоплечий, подвижный, с хищным лицом и вьющимися чёрными волосами, доходящими почти до плеч. В свете фонарей Джен видела и его лицо – смуглое, перекошенное от бешенства, с искривлёнными губами. Ярость искажала каждую черту, и прав был Джанфранко Медичи, ёмко характеризуя соперника динамитом.

Не ошибался и Хосе Суарас, назвав Рафаэля Ламорте больным человеком. Это Джен чувствовала даже сейчас – их отделяло всего пару десятков шагов.

– Что вы творите, – негромко вытолкнула Джен, делая нетвёрдый шаг навстречу. Коснуться… успокоить… унять животную ярость, погасить звериное бешенство…

Она не успела.

– Я проверю, босс! – крикнул Дэниел, подбегая к машине. Выставил автомат, осторожно заглядывая поверх него в салон…

Боль. Ярость. СИЛА.

Дэниела швырнуло в воздух, отбросив прямиком на Ламорте. Джен видела, как оба покатились по мостовой, и в тот же миг испещренная пулями водительская дверца распахнулась. Джон тяжело вывалился на дорогу и невнятно вскрикнул, перекатываясь набок. Он так и выстрелил, из положения лёжа – в Рафаэля Ламорте, первым вскочившего на ноги.

Ламорте упал, зато подскочил Дэниел, вскидывая автомат. Автоматная очередь прошлась по мостовой, а затем расстреляла тёмное небо, пока Дэниел безуспешно справлялся с собственным оружием. В следующий миг автомат вырвался из рук итальянца и отлетел в сторону, а Джон выстрелил ещё раз – всё так же лёжа, прислонившись плечом к лопнувшему колесу.

Дэниел схватился за бедро, взвыв от боли, но передышки Джону не досталось – выстрелил Ламорте. Автомат отлетел, ещё когда в него врезался подручный, но запас вооружения оба набрали приличный. Короткий, сухой выстрел принадлежал кольту: меньше боезапас, выше точность.

Джен с ужасом смотрела, как Джон вжимается в измятый «Ситроен», не в силах ответить сразу. Все трое были ранены; она чувствовала боль отовсюду. Боль, ярость…

Со стороны брата – ещё и недоумение.

– Босс, он же менталист! – взвыл Дэниел, зажимая раненое бедро обеими руками. – Телекинетик! К дьяволу его, босс, уходим!..

Вдалеке завыла полицейская сирена.

– В живых останется только один, – процедил Рафаэль, вскидывая кольт.

Джон выстрелил первым.

Ламорте невнятно вскрикнул, выпуская ствол из рук, и откатился подальше, под защиту чёрного автомобиля с щегольскими белыми шинами. Дэниел рванулся следом, но не успел всего немного: Джон выстрелил снова, и подручный Ламорте упал.

– Проклятые макаронники! – взревел чей-то голос, и на улицу выскочил всклокоченный мужчина в кальсонах и расстёгнутой рубашке. В руках у разъярённого обитателя Ислингтона тускло сверкнуло охотничье ружьё. – Пошли вон с нашей улицы! Сержант Питерс и не таких валил!..

На стороне сержанта Питерса оказались внезапность и отчаянное безумство храбрых. Ламорте, уже забравшийся на водительское место чёрного автомобиля, отвлёкся на зажигание, а потому не сразу увидел дерзкого стрелка. Древнее охотничье ружьё выстрелило всего раз, но лобовое стекло тотчас пошло трещинами.

Выругавшись, Ламорте вдавил педаль газа, рванув в сторону сержанта Питерса. Задавить ислингтонца не удалось, тот вовремя отскочил к стене, зато Дэниел буквально взвыл, увидев, как автомобиль босса трогается с места без него.

– Забирайся, чтоб тебя!.. – выругался Ламорте, сдавая назад.

Когда Джон успел метнуться вперёд и откуда взял для этого силы, Джен так и не поняла. Только брат вдруг вцепился в Дэниела, едва поднявшегося на одно колено, и повалил его обратно на мостовую.

Дэниел взвыл от боли, выгнулся в стальном захвате и захрипел, когда старший инспектор усилил нажим. Ламорте громко выругался, но прийти на помощь подручному не сумел: не хватало сил. Джен ощущала стремительно накатывающую слабость из чёрного автомобиля и понимала, что Рафаэль Ламорте ранен – ранен серьёзно.

Полицейская сирена противно выла уже на соседней улице, перед лобовым стеклом снова выскочил безумный охотник с ружьём, на мостовой боролся с подручным ненавистный инспектор-телекинетик, каким-то чудом высвободивший руку с пистолетом и целившийся в чёрный автомобиль…

Джен ничуть не винила Ламорте, когда тот выругался ещё раз, уже слабо и явно теряя силы, и сорвался с места, едва не сбив стрелка с ружьём.

– Босс! – хрипло крикнул Дэниел, рванувшись из захвата старшего инспектора.

Джон отпустил, только чтобы прицелиться. Белое колесо автомобиля Ламорте хлопнуло, и машину занесло на повороте. Выстрелить второй раз Джону не дал Дэниел, развернувшийся, чтобы вцепиться инспектору в глотку.

– Босс… вернётся… – хрипло выдохнул Дэниел, сжимая горло Джона. Автомобиль с белыми колёсами уже скрылся и ревел далеко на соседней улице. – Всегда… возвращался… Рафаэль своих… не… бросает…

Они боролись, не вставая с мостовой – грязно, жестоко, оставляя кровавые следы на лицах друг друга. Полицейская машина, ворвавшаяся в переулок на полной скорости, резко вильнула в сторону, чтобы не наехать на дерущихся, снесла урну и едва избежала встречи с фонарным столбом. Джен лишь тогда сбежала с крыльца и вскрикнула, когда в пылу грязной драки у кого-то из соперников выстрелил пистолет.

– Не приближайтесь, мисс! – крикнул сержант Питерс, оббегая дерущихся по дуге. – Шальная пуля! Заденет!

Пистолет Дэниела взлетел в воздух и приземлился почти у самых ног Джен. В тот же миг подручный Ламорте двинул инспектора Ллойда по лицу, отправляя в короткий обморок, и попытался вскочить на единственную здоровую ногу. И тут же попал в руки двух констеблей, подскочивших к окровавленным соперникам.

Ещё двое склонились над Джоном, переворачивая его на спину.

– Что здесь происходит? – рявкнул один из них, оглядываясь по сторонам.

– Сержант Питерс, сэр! – гордо выпрямился охотник. – Видел всё собственными глазами и готов засвидетельствовать!..

– Оставьте его! – крикнула Джен, глядя, как один из констеблей бесцеремонно вздёргивает полубессознательного Джона. – Это мой брат, он ранен!

– Это он устроил эту заваруху? – грозно спросил констебль, не отпуская лацкан плаща Джона. И всхрипнул, когда старший инспектор впился пальцами в его галстук, притягивая к себе.

– Читай, – выдохнул Джон, откидывая край плаща. На отвороте мокрого пиджака тускло блестел заляпанный кровью значок уголовного розыска.

– Старший инспектор, – ахнул констебль, от неожиданности упуская Джона обратно на мостовую. – Проклятье, Пиклз! У нас здесь раненый!..

– Два… раненых… – сдавленно поправил Джон, откашливаясь от собственной крови. – Живым… нужен мне… живым…

Джен упала на колени рядом с братом, приподнимая его голову, и тихо вскрикнула, чувствуя горячее и липкое под ладонями.

– Не дай… ему уйти… Джен-ни… – давясь набегающей в рот кровью, выдохнул Джон. Взгляд брата затуманился, но он всё ещё отказывался впадать в забытьё. – Шрам на лбу… шрам на лбу… как говорил… этот твой… Невил Хэтч…

– На нём уже наручники, Джон, – тихо проговорила Джен, устраивая голову брата у себя на коленях.

Она вытащила носовой платок из кармана, бережно отирая красное от крови лицо Джона. Выстрел оцарапал левый висок, чудом не размозжив голову, а разбитая губа припухла. Бровь стараниями Дэниела рассекло до крови. Ещё у Джона не двигалась левая рука и влажно хлюпало под ключицей, так что платок Джен мигом пропитался кровью. Автоматная очередь, которую выпустил по водительскому месту Рафаэль Ламорте, могла превратить старшего инспектора в фарш, так что Джону несказанно повезло.

– Джонни, – совсем тихо позвала Джен, не обращая внимания на разразившуюся вокруг бурю чужих эмоций. Нервное возбуждение констеблей, потрясение и страх соседей, самодовольство охотника с ружьём, быстро и громко дававшего показания… – Держись, Джонни…

Боль и бессилие. Ярость и недоумение. Нет, Джон понятия не имел, что так разозлило итальянского мафиози, и причём здесь лично он.

– Дженни, – вдруг позвал Джон, сглатывая собственную кровь.

Джен быстро отёрла губы брата рукавом пальто из последней коллекции Скиапарелли и склонилась ниже, чтобы расслышать.

– Я обещал… Эвелин… Т-ты…

– Я зайду к ней сразу, как только доставлю тебя в больницу, – пообещала Джен, баюкая голову брата. – И как только доктора скажут, что твоей жизни ничего не угрожает. А до тех пор – заткнись, пожалуйста, Джонни, и побереги силы. Хоть раз в жизни послушай сестру.

Джон послушался. Закрыл наконец глаза и задышал мерно, рывками, уткнувшись носом ей в живот. Джен не отводила от него глаз – боялась пропустить последний такой выдох. Одни чувства, одна кровь… К моменту, когда в переулок заехала карета скорой помощи, Джен совсем продрогла, а ноги быстро занемели в неудобном положении.

– Эй, мисс? – тронул её за плечо констебль. – Позвольте медикам доставить старшего инспектора в госпиталь. Вы – его сестра?

Джен кивнула, не отрывая глаз от Джона.

– Тогда поедете с ним, – сухо разрешили над головой. – Уберите пальцы от лица потерпевшего, мисс, мешаете работать.

Джен разомкнула кольцо намертво зажатых рук, позволяя медикам переложить безвольного Джона на носилки. Проследила, как его помещают внутрь огромной кареты, и забралась следом, примостившись на краю сиденья.

– Вы как, мисс? – участливо обратился к ней один из санитаров. – В порядке?

– Я в порядке, – тихо, но чётко ответила Джен. – Прошу вас, помогите моему брату.

Пожилой доктор с суровым лицом неприветливо глянул на пассажирку.

– Не мешайте, – повторил он, кивая медбрату. Тот проворно расстегнул пуговицы на рубашке Джона, готовя раненого к оказанию первой помощи.

Карета скорой помощи тронулась, и Джен вжалась спиной в тряскую стенку, обхватив себя за плечи.

Джонни выживет. Не может не выжить.

Остаток ночи прошёл в безумном круговороте из лиц и событий. В госпитале её тотчас оттеснили в сторону, пока каталку с Джоном увозили в операционную, и ещё два часа Джен просидела в коридоре на жёстком стуле, отлучившись лишь раз – ополоснуть лицо и руки в дамской уборной. Кровь от светло-зелёного пальто она даже не попыталась оттереть – за такое не в каждой химчистке возьмутся.

Там же, на стуле, её и нашёл Хосе Суарас.

Джен даже подпрыгнула, когда смуглый ассистент брата коснулся её плеча.

– Простите, – пробормотала она, поправляя очки. – Я, кажется, задремала…

– Старшего инспектора только что перевезли в палату, – негромко просветил Хосе, сочувственно разглядывая сестру начальника. – Желаете пройти к нему? Только ненадолго, этот старый хрыч… хирург, в смысле, ругается. Сказал, что и без того много народу, и что только приставов в коридоре ему не хватало.

– Каких приставов? – тяжело выдохнула Джен, поднимаясь со стула. Ноги гудели, мышцы затекли, а о том, как она сейчас выглядит, Джен и вовсе предпочитала не думать.

– Мы примчались сразу, как только констебли сообщили нам о стрельбе, – пояснил Хосе, придерживая Джен за локоть. – Опросили свидетелей, собрали показания, провели первичный осмотр места происшествия. Потом сюда. Инспектор Кёстер сразу распорядился, чтобы возле палаты старшего инспектора поставили охрану. Вы, может, и не знаете, мисс Эвергрин, но к доктору Вольфу уже приходили… гости.

– Кто? – нахмурилась Джен, опираясь на любезно поданную руку сержанта.

– Не представились, – невесело усмехнулся Хосе. – Увидели приставов у двери и смылись. Но тенденция напрашивается нехорошая, мисс Эвергрин. Убирают всех шибко умных. Прям внаглую! Совсем крышей двинулись…

– А этот Дэниел, что с ним? – встрепенулась Джен, заглядывая в лицо Хосе. – Он тоже был ранен! Ему оказали помощь?

Суарас скривился.

– Я бы добил, чтоб не мучился, сердечный, – мрачно признался сержант. – Но Адам запретил. Макароннику перевязали его ляжки и ждут, пока оклемается от наркоза. Утром допросят со всем пристрастием! И коновалы местные его не спасут…

– А… который час? – Джен высвободила руку, глянула на тонкие наручные часы. – Почти утро…

– Да, четыре часа утра, – мрачно подтвердил Суарас. – В такое время десятый сон смотреть, а не это вот всё… Пришли, мисс Эвергрин.

Два пристава у больничной палаты потеснились, позволяя им войти. Внутри едко пахло спиртом, мазями и железом. Четыре койки по углам довершали привычно-рабочую атмосферу. В клинике профессора Присли тоже были четырёхместные палаты, для клиентов победнее.

Дальние койки оказались заняты больными, мирно спящими даже под бдительной охраной приставов. Ещё одно место пустовало, зато на ближайшей к выходу койке лежал Джон.

Джен невнятно вскрикнула, бросаясь к брату. Опустилась прямо на колени, потому что стульев для посетителей предусмотрено не было. Коснулась ладонью землисто-бледного лица.

Джон спал, а судя по тому, что даже не вздрогнул от прикосновения – ещё не отошёл от наркоза. В бинтах оказалось абсолютно всё: левая рука от плеча до кисти, левая лодыжка, даже голова – там, где пуля оцарапала висок, оставив брызги на сиденье водителя. Бровь тоже пришлось зашивать, а губа всё ещё оставалась припухлой. Чётко очерченный, по-мужски привлекательный профиль брата теперь выглядел малоузнаваемо, так что Джен даже всхлипнула, не удержавшись.

– Да, картина так себе, – признал Хосе над головой, пока Джен поправляла одеяло на брате. Джон лежал без рубашки, в одном белье, и, судя по ледяным рукам и ногам, нещадно мёрз. Вот только пациентов обычно проверяли на «жив-мёртв», а не на «холодно-жарко». – Даже в Ирландии босс так паршиво не выглядел. Отделали его итальяшки! Хотя Адам говорит – повезло. Мол, в руках у Ламорте был настоящий «Томпсон» – целое состояние, чтоб вы понимали, мисс Эвергрин! Таким чудным оружием можно разнести два «Ситроена» и даже не устать! Джон поймал только три пули – сущий пустяк…

– Инспектор Кёстер уже побывал на месте происшествия? – не отрывая взгляда от Джона, спросила Джен. – Надеюсь, никто из соседей не пострадал?

– Имущество пострадало, – снова нахмурился Суарас. – Окна и мебель внутри. К счастью, без жертв. Этот припадочный мог целый квартал выкосить! Ума не приложу, с чего вдруг взбеленился? Это слишком даже для такого кадра, как Рафаэль Ламорте! И ведь мы же теперь знаем, что это он! В смысле – нападения на полицейского достаточно, чтобы упечь за решётку. На месте этого психа я бы уже бежал из страны, вот прям в эту минуту…

Джен оглянулась и решительно подошла к соседней пустовавшей койке. Стащила оттуда аккуратно сложенное одеяло и подошла к Джону, укрывая брата до поясницы. Затем принялась за пуговицы собственного пальто, намереваясь расположиться поудобнее.

– Вы что удумали, мисс Эвергрин? – с интересом спросил сержант Суарас.

– Останусь с Джоном, – просто ответила она, стягивая шарфик. – Думаю, дома мне лучше пока не появляться. Соседи едва ли поблагодарят за нарушение их покоя и вчерашнюю бойню.

– Это вряд ли, – вынужденно признал Хосе. – Но и оставаться здесь вам нет смысла. Старший инспектор продрыхнет ещё несколько часов, зачем вам мучиться и спать в сомнительном мужском обществе? – и сержант кивнул на соседние койки, откуда доносился дружный храп. – Я отвезу вас в уютное местечко, а утром мы вернёмся. Полагаю, старшему инспектору будет, что сказать, когда он проснётся. Да и Дэниел наверняка запоёт… Вы ведь поможете, мисс Эвергрин?

Джен нервно сжала в руках шейный платок. В ушах всё ещё звучали звуки выстрелов и стояла картина тёмных клякс на светлом сидении «Ситроена».

– Не хочу его видеть, – тихо сказала она.

Хосе деликатно кивнул.

– Знакомство выдалось так себе, – подтвердил он. – Но давайте дадим Дэниелу шанс, мисс Эвергрин. Паршивец может знать что-то, что выведет нас на верный след.

– Надеюсь, он не где-нибудь поблизости? – сглотнула Джен. – Я бы не хотела, чтобы Джон…

– Старший инспектор отстрелил ему обе ноги, далеко не убежит, – успокоил Хосе. – И Дэнни уж точно не просочится посреди ночи мимо охраны, чтобы добить упрямого инспектора Ллойда. А теперь пойдёмте, мисс Эвергрин, – уже мягче позвал сержант Суарас, протягивая руку. – Жизни вашего брата ничего не угрожает. Пусть хоть сейчас поспит, живчик наш… И вам тоже нужно!

– Но…

– Тем более, что ехать недалеко, – подмигнул Хосе. В полумраке палаты выглядело зловеще. – В личных вещах старшего инспектора обнаружились ключи от дома в Челси. Так получилось, что я даже знаю, где именно! Вид на Темзу там просто шикарный…

– Вы бывали у брата дома? – удивилась Джен.

– Один раз, – не стал лукавить Хосе. – Отвозил пакет из управления.

– Пакет, – медленно повторила Джен. – Случайно, не с препаратами, которые подготовил доктор Вольф?

Сержант Суарас неопределенно развёл руками.

– Может, и с ними. Джон при мне не распаковывал.

– Если бы знать, где этот пакет, – вздохнула Джен. – Ведь проведение опыта – это главное доказательство того, что провернуть подобное убийство можно и без непосредственного участия мага-стихийника.

– Спросим у старшего инспектора, когда очнётся, – предложил Хосе. – А пока что отдохнём в его временно холостяцких апартаментах. Что скажете, мисс Джен?

– Отдохнём? – снова удивилась Джен. – Вы тоже планируете… остаться?

– Я живу у дьявола на куличках, мисс Эвергрин, – вздохнул сержант Суарас. – А инспектор Кёстер велел мне вернуться в госпиталь к утру. Зная дорогого Адама, спать мне осталось часа два, не больше. Обещаю к вам сегодня не приставать, – торжественно заверил Хосе и даже поклонился. Почти галантно. Не дождавшись ответа от Джен, вздохнул с куда меньшим энтузиазмом, – ну или я доставлю вас, куда пожелаете. Право слово, мисс Эвергрин, вам бы лучше отдохнуть. Если в Ислингтоне вам будет уютнее…

Джен задумалась. Джон упоминал, что собирался к Эвелин сразу после визита к доктору Вольфу. Теперь-то планы изменились, и Эвелин изведётся, дожидаясь мужа. Что ж, Джен придётся самой навестить невестку. Принести свежее бельё, средства гигиены…

Заехать к брату и заодно захватить вещи показалось хорошей идеей.

– Едем к Джону, если это ближе, – решилась Джен. – Надеюсь, у него есть ванная комната.

Такая леди, как Эвелин, едва ли обходилась общественными купальнями. Да и брат, при всей кажущейся небрежности, гигиеной никогда не пренебрегал.

– Кровь с пальто не отмоете, но освежитесь, – пообещал Хосе, мигом повеселев. И коротко поклонился в сторону бесчувственного старшего инспектора, – не скучай, Джон! Вернёмся, когда проспишься.

Пока Джен размышляла над адекватностью собственного решения, сержант Суарас уже раздавал указания приставам:

– Если инспектор Кёстер явится раньше меня, пусть звонит по этому телефону, – и Хосе ловко всунул клочок бумаги в нагрудный карман ближайшего пристава. – Я отвезу мисс Эвергрин в апартаменты старшего инспектора в Челси.

К чести сержанта, он не упомянул, что и сам останется там же. Зато Джен полегчало: всё же теперь кто-то знает о том, где её искать. За тяжёлый вечер и ночь она перенервничала и вымоталась достаточно, чтобы хотеть только одного: смыть с себя грязь и усталость и прилечь хоть на какую-нибудь горизонтальную поверхность.

К счастью, сержант Суарас, похоже, желал того же самого. Раннее весеннее утро встретило их пробирающей прохладой, тишиной больничного сквера и сонным охранником на парковке госпиталя. Бедолагу пришлось будить, чтобы тот поднял шлагбаум.

– Ввязались вы в мутное дельце, мисс Эвергрин, – вздохнул Хосе, когда они выехали на дорогу. – Ваш братец всегда был таким неугомонным?

– Джон всегда был идеалистом, – с улыбкой отозвалась Джен, вспоминая детство. – Впрочем, брат сильно изменился после Ирландии.

– Идеалы порушились, – понятливо кивнул Хосе. – Я вот тоже много о чём мечтал, когда в Англию перебирался. Например, что встречу белокожую англичанку и та влюбится в меня настолько, что даже замуж пойдёт!

Джен рассмеялась.

– Уверена, так и будет, – успокоила она.

Сержант Суарас вздохнул почти страдальчески.

– Что-то уже несколько лет одни надежды, – и стрельнул взглядом в её сторону. – Видать, не так я хорош, как мама утверждала!

– Дело в вашей карьере, – мудро заметила Джен. – С таким графиком и занятостью времени на личную жизнь, я так понимаю, совсем не остаётся.

Суарас заметно приободрился.

– Это вы в точку, мисс Эвергрин! Я ведь сам по себе вроде ничего так, да? Гораздо симпатичнее того же Кёстера! К слову, Адам тоже холостяком ходит. Одному старшему инспектору повезло, и то… зная пылкий нрав леди Ллойд… сомнительное везение.

– Вы ничего так, – согласилась Джен с улыбкой. – Убеждена, что скоро найдёте свою белокожую англичанку.

Смуглый переселенец самоуверенно кивнул, отчего растрёпанная тёмно-каштановая шевелюра окончательно потеряла всякий приличный вид.

– Уже нашёл, мисс Эвергрин, – заговорщицки подмигнул он. – Осталось только влюбить и привязать узами брака!

Джен мудро не спросила, кто же эта счастливица, уж больно очевидными казались намёки сержанта Суараса. Автомобиль как раз затормозил у прекрасного террасного дома неподалёку от набережной. В такой час дороги были пустыми, и они доехали и впрямь за несколько минут.

– Тут, кажется, – Хосе выпрыгнул из-за руля и оббежал машину, чтобы открыть дверцу ей. – Главное, чтоб соседи не всполошились. Мол, кто такие и чего под утро в чужой дом ломимся…

Джен одолевали похожие сомнения, но необходимость привести себя в порядок и вернуться в госпиталь, заодно прихватив вещи для Эвелин, победила излишнюю скромность.

Внутри оказалось уютно: приёмная с камином, окна на внутренний садик, два этажа, обставленные недорого, но со вкусом…

Эвелин славно потрудилась, наводя уют в их временном жилище. Сколько же они тут прожили? Едва ли несколько недель с их переезда в Лондон…

– Ванная комната на втором этаже, – подсказал сержант Суарас, откладывая ключи на полку. – Спален две, но я устроюсь тут, если не возражаете.

– На диване? – усомнилась Джен. – Вы так вовсе не отдохнёте, мистер Суарас. Даже если спать осталось пару часов.

– Видели бы вы, где я живу, мисс Эвергрин, – вздохнул смуглый сержант, устало скидывая короткий кожаный плащ. – Ковёр в гостиной у старшего инспектора выглядит поприятнее моей берлоги…

Хосе осёкся, подумал и вздохнул уже совсем подавленно:

– Язык мой – враг мой. Вы теперь думаете, что я совсем безнадёжен?

Джен устало улыбнулась и коротко сжала предплечье сержанта.

– Я думаю, что вам просто нужно отдохнуть, – мягко сказала она.

Хосе тут же вцепился в тонкие пальчики Джен, порывисто поднёс к губам.

– Вы потрясающая, – выдохнул он. – Джен… когда всё это закончится… с вас свидание, помните?

Джен мягко высвободила руку, которую всё ещё обжигало горячее дыхание сержанта Суараса. Улыбнулась, прислушиваясь к чужим бурлящим эмоциям.

– Помню, что вы уже упоминали о свидании, – сказала она. – И что я ещё не дала вам ответа.

– Если женщина молчит – слушай внимательно! – гордо выпрямился Хосе. – Ведь это знак согласия, я всё верно понял?

Джен вздохнула, направляясь к лестнице.

– Доброй ночи, Хосе, – пожелала она.

– Скорее, доброго утра, мисс Джен, – отозвались за спиной.

Осматриваться в чужом доме Джен не стала: наспех приняла душ, привела себя в порядок и, завернувшись в халат брата, несмело заглянула в первую же спальню. Та оказалась явно хозяйской, с двуспальной кроватью и прикроватными столиками с каждой стороны. Ступать сюда означало нарушать глубоко личное; Джен решила, что не войдёт сюда одна. Если потребуется найти что-либо из предметов личной гигиены, то только с Хосе. Иначе… неправильно получится.

Вторая спальня оказалась и не спальней вовсе, скорее, удобным рабочим кабинетом с уютным диванчиком в стороне. Здесь располагался рабочий стол, шкаф с бумагами и небольшой шкаф с вещами. Очевидно, леди Ллойд, как женщина деловая, обосновалась здесь – до того, как не начнёт работу уже в Лондоне. Кажется, она упоминала что-то о промышленности?

Долго размышлять Джен не стала – напряжённый день давал о себе знать. Отдохнуть бы хоть пару часов, пока на улице окончательно не рассвело.

Она прилегла на диванчик, положив голову на декоративную подушечку, а очки – рядом, на журнальный столик. Плед в ногах пришёлся кстати: очевидно, сама Эвелин отдыхала здесь не раз, в отсутствие Джона. Подумалось, что и Хосе, верно, уже заснул в гостиной…

Рука упала за подкладку, и Джен тотчас открыла глаза, усаживаясь на диване. Медленно извлекла скомканное письмо и щёлкнула абажуром, включая свет. Надела очки, вчитываясь в неровные строки.

«Ты не отвечаешь уже на третье письмо, детка, и мне это не нравится! Для чего ты охмуряла этого засранца Ллойда? План был устроить диверсию в министерстве и избавиться от богатенького лорда! Только не говори, что влюбилась, сестрёнка. Что такого в этом смазливом хлыще? Ты ирландка, Эва, помни об этом!

Виктор».