Глава 11

Марат

Говорят, перед смертью у человека вся жизнь проносится перед глазами. Я не умирал и был очень далек от этого. Несмотря на боль и туман в голове, адреналин зашкаливал, мысли носились со скоростью метеоров. Я прокручивал всю свою жизнь в картинках перед внутренним взором, чтобы понять, когда же настал гребаный день и час, ознаменовавший отключение моих мозгов. Причем полное. Когда появился невидимый враг и нажал на паузу, чтобы остановить меня и сделать неосторожным. Преступно неосторожным. Я позволил обстоятельствам выйти из-под контроля. Пустил все на самотек. Или этим врагом был я сам? Враг сам себе.

Когда началась глава моей жизни, окончившаяся нахождением на больничной койке? Беспомощным, растерянным, неуверенным. Не узнавал сам себя. В зеркало стыдно смотреть. Кто я теперь? Где хваленое всемогущество, которым кичился? Один-единственный раз попытался устранить проблему самостоятельно, без вмешательства отца, друзей или сотрудников агентства, и что из этого вышло? Ситуация со Стрюковой показалась мне настолько деликатной, что я никому не мог поручить ее разрешение, да и сам боялся сделать лишний шаг. Вдруг не туда ступлю, вдруг напортачу. Есть определенные табу в мире, в котором я существую. Да и бизнес накладывает обязательства.

Кто подаст руку насильнику? Тому, кто покусился на ребенка? Кто захочет иметь с ним контакты, поставлять его агентству престижных клиентов? Боялся, что отвернутся коллеги и друзья, прознав о клевете, которую могут принять за правду. Все знали, что Беркутов спивается, почти конченый стал в тот период. От пьянства до насилия порой одного шага хватает. Знал, что многие поверят не мне, отвернутся, будут обходить стороной и шептаться по углам. Впервые я так испугался, опомнился в один миг и завязал с пьянством. Но разгребать последствия? Я никому не мог довериться, не смел просить о помощи друзей. Никого. Не побежал ни к кому, а понадеялся на свои силы. Хотел решить проблему по-тихому, а она выросла до колоссальных размеров.

Лежа на койке и размышляя, я приходил к выводу, что люди не меняются. Насколько искусственным и лицемерным, ненужным оказалось мое стремление жить правильно, в соответствии с законом. Куда оно меня привело? Запрещая себе быть самим собой, я подчинился воле других и последовал неверным, чужим идеалам. Постепенно выкристаллизовалось четкое решение, рожденное смутными подозрениями, оброненными вскользь словами, да и просто интуицией.

Не доверять Граевской. Ни на гран. Что она делала за последние месяцы, кроме как сдерживала мои естественные порывы разобраться со Стрюковой по своим понятиям? От нее бы и духу не осталось, сделай я по-своему. Забыла бы, как в мою сторону смотреть, от одного имени тряслась бы и бежала куда подальше спасать свою дешевую шкуру. Противно от воспоминаний, как пресмыкался перед малолеткой по наущению Виолы. Не в буквальном смысле, но в фигуральном точно. Просто молчать, соглашаясь с речами Граевской, — тоже слабость, за которую стыдно.

Надо покончить с обеими разом и поскорее забыть этот прискорбный эпизод моей жизни. Придется кого-то посвятить в свою тайну, кого-то близкого и способного помочь. И кому можно доверять. Есть у меня два друга, два почти брата, уж точно ближе Динара, который в последнее время отдалился. Мои заместители, на которых мог оставить агентство и вот так исчезнуть, не боясь, что все развалится. Правая и левая рука. Серега Птаха и Стас Лобанов. Мы, как в «Бригаде», с первого класса вместе. На них всегда можно положиться. Любую проблему решат чисто, не подкопаешься.

Для экстренных случаев у нас всегда имелся номер телефона. Мало ли что приключится. Телефон могут украсть, он может сломаться или потеряться. Мы обговорили дополнительный способ связи. Я не намеревался валяться в больнице до прихода Виолы, которая отправилась улаживать формальности с моей сим-картой. Российская бюрократия здесь мне в помощь. Пока она оформит новую симку и приобретет телефон, у меня будет время позвонить, чтобы началось осуществление моего плана.

Любезная медсестра поделилась своим телефоном. Еще бы ей не быть любезной, когда отваливают бабки за одиночную платную палату в частной больнице. Я попросил смазливую брюнетку выйти из палаты, чтобы не подслушивала. Обжегшись на молоке, дуют на воду. Я потерял доверие к людям, видя в каждом угрозу. Дождавшись, пока за ней закроется дверь и раздадутся удаляющиеся тихие шаги, набрал номер. Ответил Птаха.

— Беркут, ты куда пропал? Что случилось? — заорал он в трубку обеспокоенным голосом.

— Много чего, — мотнул я головой, потихоньку освобождаясь от капельницы. — По телефону не хочу. Мне выбраться надо из одного места. Подгони тачку в «ПаркИнн Рэдиссон» в Волгограде и купи билет на самолет до Москвы на ближайший рейс.

Посматривая на дверь, я торопился. Нужно смотаться до приезда Граевской.

— Будет сделано. Не спрашиваю, как ты там оказался. Раз звонишь по этому номеру… — многозначительно заметил Серый. — Что-то еще?

— Еще привези мне ноутбук на дачу, организуй удаленный доступ. И телефон. Я неделю оттуда поработаю. Как там дела у вас?

— Справляемся. Хотя по паре дел твоя персона бы не помешала. На подпись скопились документы. Ты как вообще? Голос какой-то странный.

— Я в больнице, — сообщил я и тут же поспешил успокоить: — Но все более-менее нормально. Хочу свалить отсюда как можно скорее. Распространи версию, что я в аварию попал. Тачка в хлам. Это, кстати, почти правда. Как на самом деле все обстоит, расскажу при встрече. Мне нужна будет охрана на даче и по периметру, чтобы ни одна сука не проскочила. И сиделка. Насчет нужного ухода и медикаментов консультируйтесь у моего лечащего врача. Контакты скину. На какое-то время надо исчезнуть. Особенно для Виолы Граевской. Пробейте ее по всем каналам, но чтобы без лишнего шума.

— Опа, вот это номер! — присвистнул мой собеседник.

— Все комментарии позже, Птаха, без обид. Есть одно дело, с которым без вас со Стасом мне никак не справиться.

— Да без вопросов, Беркут. Ты же знаешь — что угодно.

— Нужно все по-тихому сделать, не создавая лишнего шума. Только вы двое. И да, самое главное. — Я сделал паузу, давая себе одуматься. Но уже принял решение и не мог от него отступиться. Понимал, что промедление смерти подобно. Чуть заторможу и потеряю Лукьянову. — Мне нужно, чтобы вы всеми правдами и неправдами доставили ко мне Леру.

— Леру?! — Серый был в шоке, а потом усмехнулся. Не удивлюсь, если эти двое из ларца спорили, долго ли я продержусь, не предпринимая никаких попыток сблизиться с ней.

— Да, — сказал я твердо. — Ее. Уговорите по-человечески, не зверствуйте с ней особо. Ей в прошлый раз нехило так досталось.

— Малость переусердствовали, было дело, — пробормотал он.

— Короче, ты понял. Руки в ноги и дуй.

— Есть, босс! — шутливо попрощался Птаха и отключился.

Шатаясь, я встал с койки и тут же схватился за бок. Зараза. Болит. Надо попросить вколоть себе обезболивающее, иначе свалюсь на полдороге. Нажав на кнопку вызова медсестры, дождался ее прихода и, пресекая причитания по поводу того, что нарушаю постельный режим, попросил в палату врача. Стареющий доктор с бородкой никак не хотел отпускать меня, но дар убеждения в этот раз мне не отказал. И спустя десять минут, получив свой паспорт, изрядно потрепанную одежду и обувь и пообещав выполнить все формальности позже, я покинул гостеприимные стены частной больницы.

Проходили дни, а я все не решалась позвонить Ивару. Легко было Кате склонять меня к нему, но ей самой не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией. Или это я такая трусиха? Боялась сделать простой звонок. Но ведь понятно: чем больше затягиваю, тем сложнее будет решиться поговорить с Иваром. Однажды я набралась смелости и позвонила. И, как ни странно, но Ивар был рад меня слышать. Я настолько удивилась, что потеряла дар речи. Но говорить почти не пришлось, потому что Ивар определенно ждал моего звонка и сообщил, что приезжает Ник со своей подружкой и я приглашена на выходные на базу отдыха, где для нас будут сняты два домика. От такой новости я опешила, потому что никак не ожидала, что после измены буду иметь какое-то отношение к семье Ивара, но, наверное, он воспринимал меня не только в качестве своей девушки и подчиненной, но и как друга. Любовь закончилась, но дружба осталась? Или так не бывает? Что, никакой злости, никакой обиды? Ивару вообще все равно?

Немного пугало, что совсем не знаю этого человека. Нам всегда кажется, что мы хорошо разбираемся в близких, а они вот так преподносят сюрпризы, показывая тебе свои новые незнакомые стороны. Будь на его месте Марат, я бы насторожилась и поостереглась принимать приглашение, чтобы не попасть в лапы любителя мстить. Но это был Ивар, старый добрый начальник и друг, опекающий и радушный. От него не ждешь ничего плохого. И ему можно доверять.

Какие перспективы были у меня на эти выходные? Запереться в комнате и гипнотизировать телефон в надежде на звонок Беркутова? Смешно! За последнюю неделю я возненавидела это изобретение человечества, оно выводило меня из себя. Во-первых, жуткие сообщения, которые я даже читать перестала, потому что они меня подводили к черте сумасшествия. Во-вторых, постоянные звонки из офиса от заменяющей меня коллеги — по всем возможным вопросам вплоть до того, где у меня лежат те или иные канцелярские принадлежности. Складывалось ощущение, что она намеренно выводила меня из себя, требовательным тоном задавая вопросы. Но я не поддавалась, всегда отвечая вежливо и отстраненно. В-третьих, так и манил заветный номер Беркутова, по которому хотелось позвонить или отправить сообщение. Настолько извелась этим желанием, что взяла и удалила его из списка контактов, чтобы не поддаваться искушению. Вот так-то!

Без промедления я согласилась приехать. Меня волновало, в качестве кого буду присутствовать на базе отдыха и где конкретно буду ночевать, но показалось неуместным задавать их всепрощающему Ивару. По крайней мере, с ходу.

Когда Катя узнала о поездке, тут же заверещала в трубку, чтобы я хваталась за шанс руками и ногами — соблазнила Ивара и вымолила у него прощение. Но я уже решила, что не смогу это сделать, потому что брак по расчету — не для меня. Жить с нелюбимым — это не уважать ни себя, ни его. И хотя в моем случае был возможен вариант стерпится-слюбится, я не имела права обрекать Ивара на подобные отношения. Не хотела я никого использовать. Не заслуживает он жизни во лжи, видимости доверительных отношений. Какое доверие, если на каждом шагу обман?

Поддаваться на уговоры Кати ради ребенка тоже неправильно. Не могла я так поступить ни с собой, ни с Иваром. Наши дороги разошлись, когда я поддалась сиюминутному желанию быть с Беркутовым, позабыв про Ивара. По мне, так лучше воспитывать ребенка одной, несмотря на все трудности, чем играть роль любящей жены. Я не была уверена, что вынесу такой спектакль. Это никого не сделает счастливым. Надеясь, что Ивар не примет мое согласие за желание вернуть его расположение, я продумывала, что и как ему скажу.

Незаметно подкрались выходные. Минута за минутой, час за часом я проживала свою несовершенную жизнь, свято веря, что впереди меня ждет что-то хорошее. Иногда, конечно, падала в пропасть отчаяния, вспоминая, кто я такая, награждая себя эпитетами убийцы, неудачницы, изменницы, да и просто дуры, учитывая, что забеременела самым глупым образом. Кто-то полагается на хозяйку Судьбу, плывя по течению, кто-то идет по головам, добиваясь своего. Я болталась где-то между, осознавая, что некоторыми событиями руководит некто всемогущий, но путь-то выбираем мы сами. Поступки — плохие или хорошие — совершаем по своей воле. Где-то читала, что нет правильного или неправильного выбора. Есть только тот, с последствиями которого приходится жить.

На собеседованиях при устройстве на работу часто задают вопрос: «Кем вы видите себя через пять лет?». Мне кажется, такой вопрос стоит периодически ставить перед собой, чтобы понять, в верном ли направлении движешься. Что будет, если я поеду с Иваром на выходные в качестве его девушки? А что, если как друг?

Так или иначе, но варианта не ехать я не видела. Уже решила, что обязана Ивару — просто не имею права игнорировать его просьбу. Мама, конечно, советовала ухватиться за шанс. Все вокруг как будто сговорились, учитывая только рациональные преимущества возвращению к Ивару. Материальную сторону вопроса. А как же моя душа? Как же моя любовь? Понимая, как глупо страдать по Беркутову, не могла пересилить себя. Ни разлука, ни обиды — ничего не убивало любовь. Так сколько можно с ней бороться, в самом-то деле! Уже лучше любить его и нашего ребенка, страдать молча, но в одиночестве — не отчитываясь ни перед кем, не считая себя виноватой за чью-то загубленную жизнь и разбитые иллюзии.

Поначалу все на базе отдыха шло замечательно. Смена обстановки всегда идет на пользу. Успокаивала отдаленность от города, где меня преследовал мертвец. Телефон я убрала в сумку и не доставала. От этого сразу становилось легче, как будто сняла с себя невидимые оковы. Прекрасный большой дом, уютный и теплый, обходительный Ивар, жизнерадостный Ник, по которому я жутко соскучилась, и его милая девушка Кая, голубоглазая натуральная блондинка, смотрящая на Ника влюбленными глазами. Мы прекрасно проводили время в необременительных беседах и неспешных прогулках на морозном воздухе. Далее последовал семейный ужин, сопровождаемый искренним смехом и воспоминаниями о случаях из жизни. Каждый раз, когда Ивар или Ник говорили: «А помнишь?», первый смотрел на меня с вопросом во взгляде. Я видела, что он улыбается через силу, наверняка ему больно, но он терпит. Ради кого? Ради меня или ради себя? Как и я, думает, что вот так сидим в последний раз? Или же боится прервать веселье новостью о нашем расставании?

Так или иначе, но ужин подошел к концу. Ребята ушли в свой домик, а мы остались наедине, усевшись возле камина в два кресла напротив друг друга. За окном было темным-темно, в доме царил уютный полумрак. Нас окутывала тишина. Я забралась в кресло, подобрав под себя ноги, и укрылась пледом, проваливаясь в дремоту. Но чувствовала на себе напряженный взгляд Ивара, сидящего как на иголках.

В какой-то мере я жалела себя — кому не понравится полный пансион на базе отдыха? Шикарный дом, обслуживающий персонал, который приготовил роскошный ужин и потом убрал со стола, зажег камин. И это малая толика того, что приобретаешь наряду с богатым мужем. Я понимала, что, бросив Ивара, лишаюсь подобных благ. Кто-то продал бы душу дьяволу, только бы оказаться на моем месте. Та же Катя.

Но только не я. Словно я была из тех ненормальных героев, кто в фильмах избавляется от грязных денег, выбрасывая их, сжигая, отдавая бедным. Что-то внутри меня продолжало уговаривать поступиться своей чистотой ради выгоды. Внутри меня шла настоящая борьба. Мне действительно было хорошо рядом с Иваром. Но стоило представить, как он прикасается ко мне, не Марат, а нелюбимый, как все существо восставало. Пробирал холод, охватывало оцепенение. Чем я буду отличаться от шлюхи, если продамся за деньги? Но Марату я отдавалась просто так, но тоже считала себя шлюхой. Это убивало. Ивар хотя бы любит меня. Но я не люблю его. Сколько можно мучиться? Не пора ли поставить точку?

— Почему ты пригласил меня сегодня? — прервала я молчание, потому что больше не могла выносить мысленных терзаний.

Ивар наклонился вперед, положил локти на колени, а руки сцепил в замок, растирая замерзшие пальцы. Я видела, что он нервничает, не спешит смотреть мне в глаза. Наверняка набирается духа, чтобы начать серьезный разговор. Кольнуло сердце от того, что причиняю боль этому сильному человеку.

— Не хотел портить приезд сына, — ответил Ивар. Вскинул на меня взгляд, в его зеленых глазах отражалось пламя.

— Ты скажешь ему, что мы… — Я осеклась, ругая себя за то, что не могу озвучить очевидное.

— Что мы расстались? А стоит, Лера? — спросил он спокойно. — Разве мы расстались? Ты же здесь.

— Ради Ника. И ради тебя, конечно. Я надеялась поговорить.

— Поговорить можно было по телефону.

— Я слишком уважаю тебя, чтобы расстаться во время телефонного разговора.

— Да? — Ивар поднял брови, резко встал с кресла и заходил по гостиной, сложив руки на груди. На меня он посматривал лишь изредка, обдавая холодным взором. — А как насчет того разговора, когда ты звонила из дома своего бывшего парня? Тогда ты не считала бесчестным дать мне отставку. Ты хоть представляешь, что я почувствовал? Я работать не мог! Как снег на голову этот твой звонок. А ведь я подозревал, чувствовал, что не все закончилось между вами.

— Ты? Но как? — удивилась я, кутаясь в плед и наблюдая за хаотичными перемещениями Ивара.

— За кого ты меня принимаешь? — взмахнул он рукой. — За болвана? Но, знаешь что, Лера? Я закрою глаза на твою интрижку. По одной простой причине — ты сейчас сидишь передо мной. В этом кресле. Как будто ничего не изменилось. — Он уже стоял напротив и смотрел прямо мне в глаза. От напряженного взгляда хотелось спрятаться, я чувствовала себя неуютно. Он — хозяин положения, огорошивает своим напором. У меня даже нет времени подумать над ответами, да он и звука мне не дает издать!

— Подожди, Ивар! — взмолилась я, выпростав руки из-под пледа и ухватившись за его ладонь, она была совершенно холодной. — Как это закроешь глаза? Даже не спросишь, почему я так поступила? Как ты можешь думать, что я рассчитывала связаться с Маратом? Я приехала к сестре и совсем не ожидала…

— Что чувства тебя захватят? — Ивар отдернул руку. Я откинулась в кресло, наблюдая за тем, как он хватает кочергу и зло ворошит почти сгоревшие дрова в камине. В отблесках пламени его лицо казалось зловещим. Ивар стиснул челюсти, руки дрожали, он был неестественно бледен. Ему нужно было выговориться. Он имел право облить меня грязью, и я бы ни слова не сказала в ответ — заслужила. Я молча опустила голову, тупо рассматривая свои руки. Что я могла ответить?

Ивар посмотрел на меня, но я не откликнулась на его безмолвный зов.

— Зачем мне спрашивать, почему ты так поступила? Думаешь, я никогда не был молодым и не поддавался слабостям? Думаешь, я так стар, что забыл, как это — совершать глупости?

Я отрицательно покачала головой, но не смела прерывать его монолог.

— Ты потеряла контроль. — Это был не вопрос. — Но сейчас ты пришла в себя. Я примерно знаю вашу историю. Твой бывший ни за что не отпустил бы тебя с другим на базу отдыха. Он очень ревнив. Поэтому я делаю разумный вывод, что вы не вместе. Возможно, ты даже не знаешь, где он и что с ним. Что приводит нас к следующему выводу — ты свободна. А раз ты свободна, я не вижу препятствий, чтобы вернуть все на круги своя.

— Да, Ивар, ты правильно угадал, — сказала я горько. — Марат исчез из моего поля зрения.

— Тебе больно от этого? — участливо спросил Ивар, и я с удивлением посмотрела на него. Неужели он взаправду сочувствует моим переживаниям из-за другого? — Я имею в виду, поняла ли ты, что от Марата видишь только боль? Разве он сейчас перед тобой? Разве он простил бы измену? Не думаю. Я же готов простить. — Наконец Ивар повернулся и сел на колени возле моих ног, обхватив мои пальцы своими и по-доброму глядя в глаза. — Готов забыть этот неприятный эпизод. Готов вернуть все назад. И раз ты здесь, то это уже пятьдесят процентов готовности сделать то же самое, — закончил он с твердой уверенностью.

— Ивар, но как ты можешь забыть? — не могла поверить я.

— А что ты предлагаешь, Лера? — вскинулся он, зло стискивая мои пальцы, а потом встряхивая их при каждом последующем вопросе: — Уволить тебя? Попробовать жить дальше? Искать новую невесту? Смотреть в зеркало и видеть там несчастного старика, брошенного ради молодого любовника? Это предлагаешь? Выкинуть на помойку пять лет, когда любил тебя и ухаживал, день за днем видя, как ты все больше отвечаешь взаимностью? Забыть те мгновения счастья, который ощутил рядом с тобой? Разве это возможно?

— Ивар, пожалуйста, — взмолилась я, обхватывая его лицо ладонями и склоняясь ниже. Из глаз потекли слезы. Какую же боль я причинила этому человеку! Я просто разрушила его, разбила на тысячу осколков, сделала беззащитным и уязвимым. — Пожалуйста, не думай о себе так. Ты вовсе не старый. Ты замечательный, добрый, понимающий, такой светлый человек…

— А теперь последует «но»? — спросил он твердо, осторожно отнимая мои руки от своего лица и выпрямляясь. Я тоже встала, и он отступил в сторону, оглядывая меня с ног до головы. Я одернула блестящее бронзовое платье длиной до середины бедра, подаренное мне девушкой Ника. Немного не в моем стиле, скорее, клубный прикид. Но мне захотелось надеть его, ведь клубы для меня в прошлом, потому что через девять месяцев я стану мамой. Что сказать Ивару? Мое сердце разрывалось — но не от любви, а от стыда. Стою перед ним — изменница с чужим ребенком в животе. Как у него получилось так все перевернуть? Дать мне почувствовать себя еще более виноватой? Не только за измену, но и за крушение всех его надежд. За то, что потратила столько его времени, нарушила планы, уничтожила, привела к краху в личной жизни. Но что мне делать? Снова пожертвовать собой, чтобы ему стало хорошо? А как же я? Как же моя личная жизнь? Как всё запуталось…

Недавно я рассуждала о выборе. О том, что человек отвечает за каждое свое действие и глупо списывать все поступки на волю случая. Но мне пришлось задаться вопросом, а так ли уж мы распоряжаемся своими жизнями, когда возле домика вдруг затормозила какая-то машина. Оглушительный звук напугал меня, но позволил не отвечать на тяжелый вопрос Ивара. Он метнул взгляд в сторону двери, которая затряслась от резких ударов ногой. Удивленно посмотрев на меня, он шагнул к двери и спросил, кто там.

— Открывай, свои, — ответил грубый мужской голос. Рядом послышался чей-то хриплый смех.

— Кто вы такие? Что вам нужно? Я вызываю охрану! — предупредил он сквозь дверь.

— Папаша, не боись, нам бы с Лерой поговорить.

— Уже поздно. Что за срочность? — Ивар тихо подошел к камину и взял кочергу. Потом быстро пробрался к окну и попытался через него увидеть вход.

— Там какие-то два парня в черном. Кажется, без оружия, — прошептал он мне. — Но очень подозрительные. Звони в охрану комплекса.

Дрожащими руками я схватилась за трубку телефона, но вдруг услышала из-за двери:

— Мы от Марата Беркутова.

Трубка вывалилась у меня из рук. Я в ужасе посмотрела на Ивара. Его лицо переменилось.

— Ты что, предупреждала своего бывшего, что поедешь сюда? — прошипел он зло.

— Нет, — замотала я головой и подбежала к двери с заколотившимся сердцем. — Кто там? Что вы хотите?

— Лер, это я, Серый. Птаха. Открой дверь.

— Лера, не смей! — приказал Ивар. — Убирайтесь! Охрана уже на подходе. Почему вас пропустили?

Вдруг он не выдержал и открыл дверь, видимо решив, что слишком трусливо разговаривать из-за двери. Я увидела двух прихвостней Марата. Тех самых, что тогда похитили меня, и задрожала от страха. Неужели история повторяется? Но я не могла этого позволить! И уж точно не дам им причинить боль Ивару. Глаза их засветились недобрым, когда Ивар угрожающе поднял кочергу. Я была уверена, что они вооружены, и, осторожно накрыв ладонью сжатый кулак Ивара, мягко опустила его руку вниз. Птаха и второй, кажется, Стас заметно расслабились и вступили в дом. Показалось, что они принесли с собой само Зло и холод осенней ночи. В бандитских кожаных куртках, с насупленными лицами и серьезным выражением лица, они олицетворяли собой мир Беркутова, в противовес уютному и доброму миру Ивара. Я испуганно прижалась к нему и с вызовом посмотрела на ручных псов Марата.

— Что вам нужно? Как вы узнали, что я здесь?

— У нас свои методы, — хмыкнул Птаха, вразвалочку подойдя к нам с Иваром. — Марат хочет видеть тебя, Лера. Мы отвезем тебя к нему.

— С чего вы решили, что я поеду? Никуда я не поеду. Так ему и передайте.

— Молодые люди, уже поздно, повторяю, — вступил в беседу Ивар. — Для связи существует телефон. Зачем вы сюда приехали?

— Мы звонили много раз, — ответил Серый. — Но Лера не брала трубку. А нам отдан приказ доставить ее к нашему боссу. Поймите нас правильно, папаша. Мы просто очень усердные работники.

Проклятый Беркутов! Когда он нужен — исчезает! А когда потеряла всякую надежду — объявляется самым ужасным способом! И требует доставить меня к нему, как какой-то груз.

— Лера никуда не поедет, — твердо заявил Ивар.

— Передайте Марату, что я не хочу с ним иметь ничего общего, — подтвердила я слова Ивара.

— Что ж, было бы предложено, — пожал плечами Серый. Они переглянулись со Стасом, провели какой-то безмолвный разговор и, извинившись за беспокойство, покинули домик. Резко заурчал мотор, взвизгнули шины, машина рванула с места. Ивар проводил удаляющийся черный внедорожник глазами, потом обернулся ко мне. Я кинулась в его объятия и утешилась в них, дрожа от пережитого ужаса. Но отодвинулась, когда объятия стали приобретать характер, далекий от утешения.

— Я бы пошла в постель, — проговорила я сиплым голосом.

— Конечно, ты очень устала. — Ивар погладил меня по голове и проводил до спальни. Слава богу, здесь было несколько комнат, и я разместилась в отдельной, не рядом с Иваром. Закрыв дверь, я кинулась к сумке и вытащила телефон, обнаружив пятнадцать пропущенных с незнакомого номера. Наверное, это звонил Птаха.

Проклятый Беркутов даже не удосужился сам искать меня! Послал своих дружков! Разозлившись, я кинула телефон на кровать, и он, отпружинив, свалился на мягкий ковер. Не потрудившись подобрать его, я бросилась на постель и расплакалась, комкая подушку. А потом провалилась в тяжелый сон. Мне снилось, что кто-то навалился на меня, приложил ко рту что-то дурно пахнущее, потом меня схватили за руки и ноги и куда-то потащили, погрузили на заднее сидение автомобиля и куда-то повезли. Но дурной сон оказался правдой. Когда я очнулась на знакомой уже даче Беркутова, на диване в его гостиной, то поняла, что меня снова похитили.