Глава 13

Ночью мне не спалось. В доме было слишком жарко, да и находиться в одной постели с мужчиной, вообще с кем-то, слишком непривычно. Марат спал как убитый. Но он по-прежнему горел, хотя принял море таблеток, и я опасалась, что он отключился, а не просто спит. Хотела дождаться до утра, чтобы его осмотрела сиделка, но подумала, что она получает свои деньги не просто так, следовательно, могу разбудить ее в любое время суток.

Но прежде я захотела воспользоваться состоянием Марата в своих целях. Ну а что такого? Он влез в мой телефон без зазрения совести, следил за мной, а может, что и похуже. Я не получила доказательств, но практически вынесла приговор Марату. Осторожно прислушавшись к размеренному дыханию Беркутова, позвала его по имени. Он продолжал крепко спать, и тогда я взяла его безвольную руку и поднесла его палец к задней панели айфона, чтобы с помощью отпечатка пальца его разблокировать. Манипуляция удалась с первого раза, и с колотящимся сердцем я скрылась в ванной, чтобы изучить историю звонков и сообщений. Я не чувствовала себя виноватой. Ничуть. Мне просто необходима была информация, чтобы понимать, как вести себя с Маратом, и знать, что он замышляет. Среди сообщений я нашла множество малопонятных, коротких фраз незнакомым мне людям, которые меня не заинтересовали.

Когда я дошла до Виолы, то на секунду остановилась, давая себе шанс передумать. Возможно, я сейчас открою ящик Пандоры, и мне придется принимать кардинальные решения. Но разве могла я остановиться? Дело даже не в любопытстве, а в стремлении получить информацию, которую от меня скрывали. Конечно же, Марат поддерживал связь с Виолой! Я даже не удивилась, обнаружив переписку, и написаны сообщения были в течение последних двух суток, правда, отвечал Марат с большим интервалом.

«Куда ты исчез? Почему не берешь трубку? Я в больнице. Ответь».

«Нужно было срочно уехать. Я в Москве. Выйду на связь в скором времени».

«Как ты мог оставить меня одну? Зачем уехал из больницы?»

«Там было небезопасно оставаться. Я с охраной и сиделкой. Не беспокойся».

«Где ты? Я приеду».

«Не надо. Я сам выйду на связь».

Далее следовало голосовое сообщение от Виолы. Прежде чем прослушать его, я попыталась понять, что значит прочитанное. Марат исчез из больницы, потому что опасался за свою безопасность, бросил там Виолу без предупреждения и уехал в Москву. Получается, что в аварию он попал один, без Виолы, либо она тоже была в машине, но совсем не пострадала. Но вряд ли он бы оставил Виолу в качестве пациентки, если было бы опасно для нее там находиться. Значит, она его просто посещала. А он уехал и отказывался с ней видеться. Почему? Ничего не приходило на ум, кроме того, что хотел от невесты спрятать любовницу — меня. Неужели собирается-таки жениться на Виоле? А я что, предсвадебное тайное развлечение?!

Господи, до чего я дошла! Вынуждена разгадывать ребусы, пытаясь по обрывочным фразам выяснить, что вообще происходит. Я была невероятно зла на Беркутова за то, что вынудил меня по сути украсть его телефон и копаться в нем. Не выносила женщин, идущих на такой унизительный шаг, чтобы проникнуть в тайны своего партнера. Так делала мама, а я обещала себе, что никогда не повторю ее ошибок. И что же? Вот она я, шарю в телефоне любовника, как самая настоящая ревнивая дура.

Нужно было рассуждать здраво, отключить эмоции, но никак не удавалось. Я как будто подспудно ожидала предательства Марата, сокрытия какого-то страшного секрета, и напала на след. Вот оно, доказательство, что меня обманывают, что я — запасной вариант. Возможно, Марат хотел дать нам время для сближения, не разрывая отношений с Виолой. Хотел разобраться в себе и понять, нужна ли я ему вообще. Он говорил, что да, но держал на привязи и свою невесту. Что бы я хотела видеть вместо этих сообщений?

Может, «Не звони мне больше, я теперь с Лерой» или «Все кончено»?

Это слишком мелодраматично, не в духе Марата. На него как раз похоже именно так исчезнуть, ничего не объясняя, и не потому, что он трусит объясняться, а просто Беркутову дела нет до переживаний другого человека, если он к нему равнодушен. Только я не злорадствовала в отношении Виолы, а даже в чем-то сопереживала. Он поигрался с ней и бросил, а сейчас играется со мной. Про опасность это тоже сказка, рассказанная мне и Виоле? Айфон так и трясся в моих дрожащих руках, я едва попадала в нужные клавиши. Убавила звук и прижалась ухом к динамику, чтобы послушать голосовое сообщение. Шпионка чертова! Визгливый голос Виолы ударил по барабанным перепонкам. Она не кричала, но явно была на взводе.

«Если ты думаешь, что я, как девочка, буду бегать за тобой, то ошибаешься! Хочешь прятаться — прячься. Ведешь себя по-идиотски. Уезжаешь из больницы, побитый, только после операции. Кто так делает? Это тебе нужна моя помощь со Стрюковой, свадьба тоже сама собой не организуется. Или ты ее уже отменил, а меня в известность не поставил?»

Представляю, как бесилась Виола, не получив ответа на это сообщение. Судя по времени отправки, мы как раз кувыркались в постели. Не до телефона было Марату… Но ликования я не ощущала, не чувствовала себя победительницей, отхватившей главный приз. Скорее, приобрела в лице Марата кучу проблем. Мне захотелось немедленно сбежать с дачи, но куда денешься с подводной лодки, да еще и когда ее охраняют? Ясное дело, Марат дал указание никого не впускать и не выпускать. Я еще какое-то время полистала сообщения. Марат в последнее время искал своего брата, угрожал ему, назначал встречи, спрашивал, почему Динар не выходит на связь. Я помнила странный разговор, который между нами состоялся в злосчастном клубе, пристальный взгляд Динара, с плескавшейся в нем ненавистью вперемешку с желанием, его цепкие руки и навязчивые объятия. Куда он пропал тогда после клуба? Что он видел? Вот бы поговорить с ним. Да только его родной брат не находит, не то что я.

Вдруг я увидела знакомое лицо и оторопела. Среди контактов Марата нашелся мой «мертвец». Задрожав от ужаса, я чуть не выронила айфон. Уставилась на знакомое лицо и прочла название контакта «Кочан». Прозвище мне ничего не говорило. Но они созванивались с Маратом несколько раз, как раз после ночи «убийства», но сообщениями не обменивались.

У меня внутри всё похолодело, я не знала, что делать и как реагировать. Конечно, было огромным облегчением понять, что я никого не убивала, но стоило вспомнить, через что я прошла, захотелось вытрясти из Марата душу. Как он мог так поступить? За что? Как ему вообще в голову пришел такой дикий спектакль? Зачем? Он точно не в себе. Не думала, что он такой коварный, сумасшедший, мстительный. Нужно срочно убираться отсюда. Любым способом. А уже потом решать, что делать.

Осторожно пробравшись обратно в спальню, я положила айфон на тумбочку. Было почти четыре утра, Марат так и не шевелился, лежа в той же позе, в какой я его оставила. Он был мне до того ненавистен и противен, что не знала, как буду с ним общаться, не то что выносить прикосновения, спать в одной постели. Но нужно усыпить его бдительность, притвориться, что ничего не знаю. Иначе ни за что не удастся сбежать. К счастью, терпеть мне пришлось недолго. На мой вызов пришла сиделка и покачала головой, глядя на разворошенную постель. Она, конечно, не посмела ничего сказать, но я поняла, что для Марата в его состоянии была нежелательна такая активность.

— Температура растет, швы разошлись, — констатировала она строго. — Нужно в больницу.

Марат с недовольным лицом потащился одеваться, я же быстро умылась, оделась и собралась его сопровождать. Он поначалу был против, но совершенно ослаб для любого сопротивления, из него сейчас можно было веревки вить. Марат ни увидел никакой причины, чтобы я не ехала с ним. В машине так и вовсе сознание потерял. Или уже уснул. Мне, в сущности, уже было все равно. Хотелось поскорее от него избавиться, даже жалости не испытала, скорее, радовалась, что Беркутов страдает. Это ему кара свыше за то, что использует людей в своих целях и играется их судьбами!

В больнице уже не составило труда улизнуть. Марат увезли в операционную, сообщив о каком-то осложнении. Ничего, он живучий! Все заживет, как на собаке. Я не верила, что Марат на грани жизни и смерти, слишком уж активен он был вчера. Теперь я с ужасом вспоминала наши сексуальные игрища, как будто в грязи извалялась. Мне было жалко подручных Марата, на которых он за мой побег спустит всех собак, но свою безопасность я ценила намного больше.

Вырвавшись на свободу, я первое время ощущала сладкий привкус победы, потом, когда вернулась домой, снова погрузилась в отчаяние. Понимала, что Марат будет искать меня, и боялась его, способного на такие злодеяния, но и себя боялась, потому что могла снова сдаться. Марату было под силу уговорить меня простить его. Я прекрасно это понимала. Когда схлынула первая волна черной ярости, я вспомнила и то хорошее, что было между нами, и время, проведенное вместе. Проклятая любовь к Беркутову никуда не девалась, ничем было ее из себя не вытравить. Хотя Марат сделал все возможное, чтобы ее уничтожить.

Идеально было бы сейчас уехать за границу. С другой стороны, по этому пути я уже прошла, и это был выбор сбежавшей слабачки. Наверное, я ею и была, слабачкой. Потому что не знала, как противостоять Марату, у которого в арсенале были самые разнообразные способы мести. От инсценировки убийства, чтобы привязать к себе, до сексуального порабощения, которым он вовсю пользовался. Что он сделает, когда выйдет из больницы? Как снова достанет меня?

Гадать мне пришлось недолго.

Наступило время возвращаться на работу. Неожиданная помощь пришла от моих коллег по отделу. Когда мы встретились с утра, то они вызвали меня на откровенный разговор. Начальницы еще не было на рабочем месте, поэтому мы могли спокойно беседовать.

— Карина давно уже всех достала, ее все ненавидят, не только в нашем отделе, — рассказывала Света, специалист по кадровому делопроизводству, женщина лет тридцати пяти, полная, с серьезным лицом. — Много на себя берет, ставит короткие сроки на выполнение задач, выдает чужие заслуги за свои, а сама толком документ не может составить, только по совещаниям с умным лицом ходит да задачи распределяет. Мы хотим собрать на нее компромат и предоставить руководству. Жалобы без доказательств ничего не значат. Мы уже начали и хотим, чтобы ты присоединилась. Фиксируй все случаи, когда она необоснованно к тебе придирается.

— А вдруг это не придирки? Вдруг я в самом деле плохо работаю?

— Ерунда. Все можно доказать документально. Надо просто собрать материал.

Так началась охота за компроматом. Стало проще терпеть критику Карины, когда я посмотрела на нее под другим углом. Она действительно часто придиралась без причины, заставляла переделывать документы, заниматься ненужной работой, особенно любила присваивать себе чужие заслуги и получать за них премии.

Так прошла неделя. По утрам меня мучила тошнота, днем я трудилась без продыху, чтобы не думать о Марате. Занесла его телефон в черный список и даже не знала, искал ли он меня. Только позвонила в больницу, чтобы узнать об его состоянии. Все-таки он был мне не чужим человеком. Но я по-прежнему не хотела его даже видеть. Не хотела слышать его голос. Во мне продолжал жить тот ужас и страх, который я испытала по его вине. Если бы не его кошмарный замысел, все могло бы быть иначе. Он все до невозможности запутал! Куда как проще было бы меня просто похитить, без всего этого готического действа с «убийством». Беркутову бы сценарии писать для канала «НТВ», тем более материала у него в связи с его деятельностью просто завались. Если бы он похитил меня в ту ночь после клуба и соблазнил, сейчас мы бы были бы рядом, а не разделенные пропастью.

Жизнь потихоньку налаживалась, даже с родителями более-менее снова общались. Но это, конечно, пока они не знали о беременности. Вернулась из свадебного путешествия Юля, и мы с матерью по вечерам ездили к ней обустраивать квартиру, учили закупаться, готовить. Она не знала даже элементарных вещей, поэтому была благодарна нам за помощь. Вместе мы посещали курсы для беременных, я старалась помогать ей как могла. Сестра сначала держалась настороженно, обиженная, что я сбежала со свадьбы, но потом начала оттаивать. Мы часто вспоминали детство, делились своими впечатлениями. Сейчас, по прошествии времени, события виделись в ином свете. Оказалось, что Юля часто обижалась на меня в детстве, когда я не хотела с ней играть и проводила время с Маратом. Она чувствовала себя брошенной. Меня, мол, часто приглашали к дяде Рахману, а ее оставляли у родителей, которые постоянно ругались. Она мне завидовала, злилась на меня. Сначала я пыталась объяснить, как все было на самом деле, но потом решила не спорить с сестрой, поняв, что у каждой сложился свой собственный взгляд на ситуацию в нашей семье, и вряд ли он изменится от каких-то слов. Я лишь старалась быть ближе к сестре, к матери, хотя у той был непростой характер. Но тектонические плиты и те двигаются, вот и в наших отношениях обозначилось потепление. Я надеялась, что мой ребенок еще больше нас сплотит.

Все же они моя семья, гораздо ближе, чем тот же Беркутов, от которого ожидаешь только ножа в спину, или Ивар, с которым мы даже толком не разговаривали.

Однажды, в самый обычный рабочий день, меня вызвала к себе Карина.

— Лера, на тебе новый проект. Будешь курировать расторжение договора со старым охранным агентством и заключение договора с новым. Договор на двух языках, поэтому нужно будет поработать над переводом. Придет оборудование из Швеции для мгновенной выдачи пропусков на контрольно-пропускном пункте. Тебе нужно будет перевести инструкцию по использованию, чтобы наши новые безопасники могли делать фото и магнитные пропуска. Проведешь для них презентации по корпоративной этике компании, ну и прочие мелочи. Введешь новых сотрудников службы безопасности в курс дела.

— А что со старым охранным агентством? Почему расторгается договор?

— Что за вопрос? Это не наше с тобой дело. Политика компании. На весь проект месяц. А сегодня ты познакомишься с владельцем «Беркута», он у нас будет начальником службы безопасности.

Как только я услышала название компании, тут же словно приросла к стулу. Глаза выпучились, я, наверное, была похожа на рыбину, выброшенную на берег. Только закрывала и открывала рот, не в состоянии выдавить ни звука.

— Лера, что с тобой? Боишься не справиться? — строго поинтересовалась Карина, поджимая губы.

— Нет-нет, все в порядке, — пролепетала я. — Можно идти?

— Конечно. Документы будут высланы тебе сегодня в течение дня.

Выйдя из кабинета, я еле-еле дошла до своего рабочего места и села, тупо глядя в одну точку. Немыслимо! Беркутов достал меня и здесь. Интересно, он и на Северном Полюсе меня найдет, если туда спрячусь? Пытаясь справиться с тошнотой, я выпила воды из кружки. Экран компьютера расплывался перед глазами. Слабая надежда, что это другая компания под одноименным названием «Беркут», испарилась, когда я загуглила в его. Беркутов добрался до меня, как ни убегала.

На протяжении последней недели офис стал для меня местом, где я могла спастись от вездесущего Беркутова. Где я сумела от него и физически, и морально отгородиться. Некий безопасный мирок, в котором не было человека, которого я одним махом вычеркнула из своей жизни, хладнокровно бросив в больнице на операционном столе. Бросила намеренно, демонстративно, тем самым наказывая за то, что вредил мне. В тот момент иначе не могла, не было сил оставаться с ним и ухаживать, как на даче, словно ничего не случилось. Уверена, Марат понял, почему я так поступила. Скорее всего, поэтому и оставил меня в покое, не звонил, не писал, не караулил возле дома, не посылал своих друзей ко мне.

Что я чувствовала по этому поводу, старалась не анализировать.

Конечно, я понимала, что это мнимое убежище и только убеждаю себя, что надежно спряталась, и Беркутов по какой-то причине позволил мне передышку, но обязательно вернется, чтобы продолжить меня мучить. Везде найдет меня, будет преследовать, как добычу. Я пробовала убегать, отвергать его, обманывать и добиваться правды, но всегда терпела неудачу. Наверное, пора задуматься о том, правильно ли поступаю с человеком, которого несмотря ни на что люблю, отцом моего ребенка. Может, стоит дать ему шанс? А вдруг он гонится за мной только потому, что убегаю? Любой мужчина — охотник по своей сути. Что же ему нужно от меня? Удовлетворить охотничьи инстинкты, настигнуть добычу? Или он точно так же не может без меня, как я не могу без него?

За эти дни изголодалась по нему. Как только узнала, что он скоро окажется рядом, всё вокруг потеряло значение. О работе, конечно же, позабыла. Делала всё на автомате, механически выполняя нужные действия. Благо и работа подвернулась такая, что не требовала особых усилий. Потом начальница прислала документы по охранной фирме. Пришлось поднапрячься, занимаясь ими, но зато я отвлеклась.

Я продолжала задаваться вопросом, каким образом охранное агентство Марата вышло на наш концерн. Неужели все усилия ради меня или я слишком много о себе возомнила, и это всего лишь совпадение, что «Беркут» станет работать на Ивара? Боже, если эти двое столкнутся, что произойдет? Конечно, Ивар не позволит себе переступить черту и поведет себя дипломатично. В Марате я не была так уверена. Горячий, взрывной собственник, он устроит тут настоящий Армагеддон. В любом случае, что-то подсказывало, что нахождение этих двух мужчин в одном помещении будет иметь для моей карьеры роковые последствия. С одной стороны, мне и так через каких-то семь месяцев уходить в декрет, с другой — не стоило обрубать все концы и портить отношения с начальством. Нельзя опять всё пустить на самотек.

Вдруг меня посетила идея. Ничего еще не случилось, контракты не заключены, весь процесс в зачаточном состоянии. Если Беркутов задумал всё это ради меня, может, мне и стоит вмешаться и отговорить его? Сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться? Например, милостиво простить его, лишь бы не вторгался на мою территорию. Я постоянно убегала и пряталась, позволяя кому-то руководить моей жизнью, как будто я сама не могу ею управлять. Но это не так.

Улучив свободную минуту, я отошла в комнату отдыха и набрала номер Беркутова. Он взял трубку после пары гудков, как будто ждал моего звонка. От звука его голоса у меня внутри всё завибрировало. В волнении прикрыв глаза, я пролепетала:

— Привет.

— Какие люди! — услышала я в ответ полный сарказма возглас. — Дай я угадаю, зачем ты звонишь. Наверняка узнать о моем здоровье.

— Как ты себя чувствуешь? Ты еще в больнице? — спросила я напряженно.

— Лучше не бывает. Какой интересный вопрос от любимой девушки, — продолжал он паясничать. — С чего вдруг такая забота?

— Я звонила в больницу и узнала, что ты вне опасности, — попробовала я оправдаться. По идее, виноватым был Беркутов, но так как я сбежала от него, то он чувствовал себя вправе обижаться. Но я не собиралась извиняться!

— И посчитала свой долг выполненным? И в черный список меня внесла без объяснений. А я-то, дурак, надеялся, что поможешь мне выздоравливать. Так, как только ты умеешь. Но ты снова убежала. Объяснишь почему?

— Объясню. Узнала о тебе кое-что. А когда узнала, не могла находиться с тобой рядом.

— Даже так? — Голос Марат сразу же потерял издевательские нотки и стал серьезным, что придало мне уверенности в себе.

— Да, именно так, Марат.

— И что же такое страшное ты узнала? И каким образом?

— Не суть, как узнала. Ты поступил жестоко и подло, Марат. И я до сих пор не поняла, за что ты меня так наказал.

— Может быть, поговорим не по телефону? Кажется, разговор серьезный. Мне нужно тебя видеть, — потребовал Марат.

— Ты прав, разговор не телефонный. Я через час освобожусь. Приедешь в кофейню напротив моей работы? Сразу через дорогу?

— Буду там через час с лишним, — сказал Марат, а после паузы добавил: — Лера, я рад, что ты позвонила.

Едва дождавшись окончания рабочего дня, я освежила макияж, радуясь, что захватила с собой косметичку, оглядела себя в зеркале — вроде бы выгляжу неплохо в простом сером платье из плотного материала с воротом под горло и черным тонким пояском — выскочила из здания концерна и поспешила к кофейне. У входа было припарковано несколько автомобилей, но я не знала, какая теперь у Беркутова машина. Он говорил, что после аварии его «Астор Мартин» не подлежит восстановлению. Почему-то меня удручало незнание самых банальных вещей о Марате, хотя я сама от него отказалась и внесла телефон в черный список. По дороге еле-еле сдерживала нетерпение, хотелось не просто идти, а бежать в эту чертову кофейню, как будто на пожар. Даже не подозревала, что так хочу увидеть Беркутова, и радуюсь, что нашлась для этого веская причина. И где-то в глубине души обижалась на него, что мне пришлось делать первый шаг и звонить ему, а это не он добивался. Конечно, я ждала этого, а как иначе? И сбегала, чтобы рано или поздно за мной побежал. Что уж от себя скрывать.

Марата я обнаружила в углу заведения, сидящим перед открытым меню. Его сильные руки были обнажены до локтя, черная рубашка расстегнута на одну пуговицу, рукава закатаны. Мягкий свет от настенного бра ложился на его небрежно уложенные волосы и сосредоточенное лицо. Пока он меня не заметил, я могла себе позволить капельку полюбоваться. Его красота по-прежнему завораживала и оказывала на меня одурманивающее действие. Нелегко было сосредоточиться и настроиться на серьезный разговор. Все мысли сразу же перемещались не туда, куда нужно. Непрошенные воспоминания обжигали душу. Надо было поговорить по телефону, а не назначать личную встречу. Хотя, что уж врать, я до боли хотела увидеть Марата. Он заметил меня и отложил меню, натянуто улыбнувшись. Как деревянная, я доковыляла до места напротив него и села молча, комкая в руках лямку сумочки. Подошел официант, немного разрядив обстановку. Они о чем-то говорили с Маратом, но я не вслушивалась в беседу, радуясь отсрочке.

— Лера, что будешь? Кофе? Мороженое?

«Кофе? Можно ли беременным кофе?» — пронеслось у меня в голове.

— Да, пожалуйста, только не крепкий, — попросила я, с мягкой улыбкой глядя на официанта, а сама чувствовала, как Марат смотрит на меня внимательным взглядом, еще больше нервируя. Мне нужно немедленно успокоиться, быть хладнокровной, собранной, уверенной в себе, чтобы Марат по обыкновению не перехватил преимущество в разговоре. — И какой-нибудь десерт, — попросила я, чувствуя, что несмотря на выбивающую из колеи обстановку проголодалась — я теперь часто испытывала голод из-за беременности.

— Ты нервничаешь, — не преминул он заметить. — Почему?

Что сказать ему? Что он всегда приводит меня в такое состояние? Что не знаю, с чего начать? Или что уже не понимаю, злюсь я или радуюсь нашей новой встрече? Всё слишком сложно.

— Не стоит, Лера. — Марат протянул руку и забрал у меня сумочку. — Оставь ее в покое. Успокойся, я тебя не покусаю, — шаловливо улыбнулся он, обхватив мои пальцы своими и начиная их медленно поглаживать. По коже словно пронеслись электрические разряды. Я не стала отдергивать руки, лишь подняла голову и посмотрела Марату прямо в глаза. Он так спокоен, что можно позавидовать. Точно не мучается угрызениями совести и, кажется, даже не злится.

— Рассказывай, о чем хотела поговорить.

— Во-первых, я ни за что бы не бросила тебя в больнице, если бы не узнала, что угрозы жизни нет. Знала, что с тобой будет всё в порядке. Спросила у врача, да и потом звонила в больницу. Так что не думай, что оставила тебя умирать со спокойным сердцем.

— Я и не думал, честно говоря. Но было мало приятного узнать, что ты сбежала. Почему, Лера?

— Зачем ты обманул меня, Марат? Зачем придумал эту гнусную шутку с телом в багажнике? Ведь никто не умирал, так ведь? Ты это придумал!

Отшатнувшись, Марат переменился в лице и глухо спросил:

— И с чего ты это взяла?

— Око за око, — горько усмехнулась я, пожав плечами. — Ты шпионил за мной, а я за тобой. Увидев некого Кочана в твоем айфоне, догадалась.

Марат обхватил лицо руками и потер его, словно он дико устал, потом скрестил руки на груди с тяжелым вздохом.

— Я надеялся, что ты никогда не узнаешь. Но раз уж так вышло, то скрывать правду нет смысла. Черт, я сто раз пожалел, что придумал всё это! Оно самой собой получилось, в мгновение ока, как увидел, что ты жопой крутишь перед Кочаном, так и решил наказать тебя.

— Ах, «наказать», — прошипела я. — Ты больной садист, вот кто ты! Ты хоть представляешь, что я пережила по твоей вине? Тебе не пришло в голову, что ты поломал мне психику? Да кто в здравом уме придумает такое?

— Я хотел тебя удержать во что бы то ни стало, привязать к себе. И у меня, как бы ни был извилист путь, получилось, — сухо констатировал Марат.

— Так ты, что же, не жалеешь о случившемся? — вскинулась я, бегая взглядом по его спокойному лицу, ища в нем призраки раскаяния.

— Конечно, жалею! — воскликнул Марат так искренне, что я сразу поверила, и склонился, чтобы быть ко мне ближе. Его голос стал ласковым и заискивающим: — Но что теперь сделаешь, сладкая? Я придурок, честно, совсем свихнулся, когда ты так неожиданно появилась на свадьбе, а я понял, что этих трех лет как не бывало. Знаю, что ты почувствовала то же самое. Ведь почувствовала? — спросил он с надеждой в голосе.

— Какая разница, что я почувствовала тогда? — попыталась я сопротивляться его нежности. — В самом деле? Ничто не давало тебе права устраивать мне такую подлянку! Никто не заслуживает подобного, я от тебя в ужас прихожу, если честно. Не знаю, что еще тебе в голову может прийти. Взорвешь кафе, похитишь меня, убьешь Ивара?

— Не перегибай палку, Лера, — нахмурился Марат. — Это уж чересчур.

— Ты сам виноват, что у меня в голове рождаются настолько дикие фантазии.

— Ладно, хватит, я понял тебя. И не отрицаю, что напортачил, но теперь, когда всё позади, ты сможешь простить меня?

— Я не знаю…

— Что нужно, чтобы ты узнала? Время? То, что ты пришла, уже говорит о многом.

— Знаешь, — задумчиво проговорила я, — встреться мы неделю назад, я бы рвала и метала, сейчас даже не понимаю, почему так спокойна. Как будто пережила уже это и стараюсь жить дальше. Вот только не знаю, хочу ли, чтобы ты был в моей жизни. Не могу перестать думать о том, что ты опасен для меня и…

— И…? — Беркутов напрягся. — О чем ты, Лера?

— Марат, мне нужно тебе кое-что сказать. Я беременна.

Повисла пауза. Не знаю, что подвигло меня сообщить Марату. Наверное, желание не быть таким, как он, скрывающим от меня свои тайны. Вдруг и он в свою очередь поделится сокровенным? Я устала от секретов.

— Давно ты знаешь? — задал он неожиданный вопрос.

— Какая разница? Ты рад?

— Это слишком неожиданно, — признался он, но я была только рада подобной искренности, не выдержала бы сейчас фальшивой радости. — Я сейчас думаю о том, что делать. Ты как себя чувствуешь? Как ребенок?

— Да вроде бы всё в порядке.

— Тебе нельзя нервничать. После рабочего дня нужно отдыхать. Поехали.

— Куда?

— В надежное место.

— Я не хочу к тебе. Хочу домой. Мне завтра на работу. Хочу выспаться, а с тобой это вряд ли получится.

— Заедем к тебе, а потом ко мне. Заберешь вещи и переедешь.

— Что за командирский тон, Марат?

— Ты моя женщина с моим ребенком в животе. Какой еще тон у меня должен быть? Будешь жить у меня.

— Подожди, Марат! Ты снова командуешь. Если так будет продолжаться, то это бессмысленно.

— Но я не могу поменяться вот так, сразу. Ты разве не хочешь семью и чтобы у ребенка был отец? Или лучше, чтобы я кивнул, приняв эту новость как должное, и по домам разъехались?

— Нет, но я не поеду, пока ты мне всё не расскажешь.

— Что ты хочешь знать?

Принесли заказ, и это дало мне время немного прийти в себя. Я раздумывала, что сказать дальше. Мне хотелось знать всё, от начала до конца, буквально каждую мелочь, объясняющую поступки Марата. Самым моим сильным желанием было сейчас избавиться от теней прошлого, словно очистить белое полотно от темных пятен.

— Я всё пытаюсь понять, как так получилось, что ты поехал в путешествие с Виолой. Что конкретно случилось? Пострадала ли Виола?

— Не было аварии, Лера. Я не хотел тебя вмешивать в эту грязную историю, но раз уж на то пошло… — Он снова вздохнул, словно подбирая слова, и рассказал мне без утайки про малолетку Кристину, ее отца-зека, пленение и шантаж. Широко раскрыв глаза, оцепенев, я слушала его и приходила в ужас.

— Марат, мне так жаль, — пробормотала я. — Тебе нужно было рассказать мне об этом.

— Зачем? Я и сейчас считаю, что тебя не должна касаться эта грязь.

— Но почему?

— Просто не должна и всё тут! — грубо рявкнул Марат. Я видела, что эта ситуация приводит его в бешенство. Его попросту облапошили, загнали в угол. Какому мужчине такое понравится?

— И как ты собираешься ограждать меня? — поинтересовалась я сухо.

— Тебя постоянно охраняют мои люди. Сейчас я снова скажу кое-что, что тебе не понравится. Но так надо, Лера. Я продолжаю поддерживать отношения с Виолой, и в этом плане ты оказала мне невольную услугу, сбежав из больницы.

— Что значит — поддерживать отношения? Поясни, — потребовала я, вскипая изнутри. — Ты прав. Мне это очень не нравится!

— Подумай сама. Почему Виола, помогая мне в деле с Кристиной, не сообщила такую важную деталь об ее отце? Зачем ей нужен был этот козырь в рукаве? Я пока ничего не могу доказать, но за обеими красотками установили слежку, их проверяют. Нужные люди разбираются с этим вопросом. И чтобы не вызвать у Виолы подозрений, я заставляю ее думать, что всё у нас по-прежнему.

— В чем конкретно ты ее подозреваешь? Какой ей толк, если тебя посадят?

— Никто меня не посадит. Это не в интересах Виолы. Кристина хочет получить деньги, никакой суд ей не нужен, а Виола просто хочет замуж. А держали меня в плену, чтобы наказать. Месть обманутой женщины.

— Откуда Виола знает о нас? Ты думаешь, Виола и Кристина в сговоре?

— Не удивлюсь. — Марат пожал плечами. — А для наказания такой, как Виола, достаточно подозрения. А я ее ими обеспечил.

Я в растерянности потерла лоб. Будто чувствовала какой-то подвох, но не могла докопаться до истины.

— И сколько будет длиться эта история? Что делать мне?

— Тебе — ничего, моя сладкая. Отдыхать, не нервничать, заботиться о своем здоровье.

— Ну уж нет! Ты хочешь меня спрятать, а сам подвергаться опасности? Если Виола устроила твой плен, от нее чего угодно можно ожидать. Отец Кристины еще на свободе? А вдруг они снова нападут на тебя, убьют?

— Тише, успокойся, никто не причинит мне вреда.

— Я не верю тебе. Неужели ничего нельзя сделать и нужно ждать? Чего ждать? Пока Виола в чем-то проколется? Для этого за ней следят? Что ты хочешь с ней сделать?

— Пока она думает, что я облапошенный дурак, ее можно не опасаться. Я без дела не сижу, кое-что подготавливаю, чтобы обе птички попались одновременно.

— Мне это всё не нравится. Вдруг она сейчас следит за нами, а потом что-то устроит.

— Ну нет, она не какой-нибудь криминальный авторитет, да и зачем ей следить за мной, если она думает, что у нее всё схвачено?

— Я не знаю. Но что-то мне подсказывает, что сейчас не лучшее время для нашего сближения.

— Что ты такое говоришь, Лера? — Марат наклонился ко мне, сверкая глазами, и обхватил жестким захватом предплечье. — Ты нужна мне, ты моя. Никуда тебя больше не отпущу. Я устал от твоих побегов, понятно? Хочу, чтобы я приходил домой, а моя женщина ждала меня дома.

— Сначала тебе нужно разобраться со своей другой женщиной! — воскликнула я, вырываясь и вскакивая с места. — Я не буду подчиняться твоим правилам. Разберись со своими проблемами, а потом, может быть, мы поговорим о нашем будущем.

Марат поднялся вслед за мной и, обогнув стол, посадил меня обратно, затем снова сел напротив.

— Успокойся. Тебе нельзя нервничать.

— Нервничать меня заставляешь ты! Я не могу жить во лжи.

— Какая ложь? Я тебе рассказал даже то, что не хотел рассказывать.

— Короче, так, Марат, — вздохнув, чтобы успокоиться, констатировала я. — Я понимаю, что у тебя в мое отсутствие сложилась определенная жизнь. Ты всегда был горазд создавать проблемы. Но то, что ты будешь поддерживать отношения со своей невестой, для меня слишком.

— Вот в этом вся ты, Лера, — мрачно заметил Марат, — ты не хочешь принимать меня таким, какой есть. А чуть какая проблема, которая тебя не устраивает, сразу сбегаешь. Конечно, так проще. Проще, чем попытаться понять.

— Я пытаюсь, честно, очень пытаюсь. Но что, если бы я нашла причину, чтобы поддерживать видимость отношений с Иваром? Ну мало ли? Ты бы вошел в мое положение?

— Это другое.

— Конечно! У тебя всё по-настоящему, серьезно, а у меня так — мелочь.

— Лера, ты не хочешь понять меня.

— Мне кажется, на моем месте никто бы не понял.

— И что мы будем делать? Я не могу без тебя.

От этих слов защемило сердце. Зачем он так со мной?

— Прошу, Марат, не мучай меня. Если ты опять обманываешь, если всё это придумал, чтобы встречаться с нами обеими, я не переживу, — взмолилась я, отбросив гордость.

— Даже не думай. Я не касался Виолы с того дня, как ты приехала. И не коснусь.

— Я верю тебе. Наверное, — прошептала я, силясь не расплакаться. Опять препятствия. Опять неопределенность. Так хотелось дать уговорить себя, пойти у Марата на поводу, но я не могла. — Но сейчас я хочу, чтобы ты отвез меня домой и позвонил, когда покончишь с этой своей проблемой. Чтобы мне не пришлось выслушивать, что ты не отменил свадьбу с Виолой.

— Ты должна жить у меня, Лера, — снова попробовал давить Марат, но я уже приняла решение.

— Нет. Когда ты решишь свои проблемы, дай знать. А пока я продолжу жить, как жила. И работать. Кстати, об этом. Почему я и позвонила тебе. Мне поручили курировать договор с твоим агентством. Зачем тебе это? Зачем работать рядом со мной?

— Это хорошая возможность для бизнеса, — пожал плечами Марат.

— Среди сотни компаний ты выбираешь ту, в которой я работаю? Я не верю в совпадения.

- Скажем так, я настолько хотел быть рядом, что всеми правдами и неправдами выиграл этот тендер. Ты не рада? Не хочешь видеть меня?

— Я уже сказала свои условия. Я буду очень рада видеть тебя без ореола жениха другой женщины.

— Ревнивица моя, — усмехнулся Марат, наклоняясь через стол ко мне и целуя в губы, но так мимолетно, что я не успела отреагировать, лишь пожалела, что Марат так быстро отстранился. — Я обещаю тебе, что буквально через неделю в ореоле невесты будешь ты.