Глава 15

Она — последний человек, которого я ожидала увидеть. Что она здесь делает? Оказалась случайно? Подкараулила меня? Но зачем? Виола неспешно вошла внутрь, обвела брезгливым взглядом небольшое помещение и остановила надменный взгляд на мне.

— Лера, здравствуй. Мы не могли бы с тобой побеседовать? — спокойной голосом попросила она. Виола, как всегда, выглядела идеально. На ней было надето строгое обтягивающее платье оригинального фасона. Верх — стильная белая рубашка со строгими линиями, а низ с высокой талией сшит из кожи и заканчивается позади клином. Виола возвышалась надо мной на высоченных каблуках, идеально уложенные волосы струились черной массой ниже пояса, на лице выделялись ярко-красные губы, сильно накрашенные глаза и изогнутые дуги бровей. Она вылеплена по высшим стандартам, благоухает дорогим парфюмом и пронзает высокомерным взглядом, как будто королева смотрит на рабыню. Или на жалкое насекомое, которое готова уничтожить носком своей роскошной туфли. Мне сразу же захотелось сжаться в комок и уменьшиться, в присутствии этой женщины я почему-то чувствую себя неоперившимся птенцом, несмышленышем. Кажется, она рождена, чтобы демонстрировать превосходство над другими людьми. А еще она по непонятной причине внушает мне неосознанный страх, пробирающий, как мороз по коже. Но я все же согласилась поговорить с ней, и мы разместились за столиком в одном затененном уголке кафе, где нам никто не мог помешать.

— Наверняка спрашиваешь себя, каким образом я узнала, где ты находишься? Думаешь, я за тобой следила? — начала разговор Виола после небольшой паузы, когда заказала себе крепкий кофе. Я ничего не стала заказывать, присутствие этой гадюки лишило меня аппетита.

— Да, это странно, — не стала я отрицать и спросила напрямую: — Что ты хочешь?

— Все просто. Я подошла к твоему офису к концу рабочего дня, а потом увидела, как ты с компанией уходишь в кафе. Я не хотела вас беспокоить и ждала, пока ты отделишься от своих подруг. Успокойся, Лера. Ты что, думаешь, я причиню тебе вред на глазах у стольких людей? — протянула Виола, закатив глаза.

— А если бы мы оказались наедине, смогла бы? — спросила я, бесстрашно глядя ей в глаза. Мне уже удалось успокоиться и взять себя в руки, ведь этой женщине нельзя показывать свой страх, свою уязвимость. Нельзя давать ей карты в руки. Она тут же воспользуется слабостью и нанесет удар. С ней надо быть настороже.

— Смешно, — поморщившись, фыркнула Виола. — Ладно, мне некогда терять время.

Она передернула плечами и взяла в руки сумку, доставая из нее конверт размера А4. Положив его на стол передо мной, Виола деланно улыбнулась.

— У меня есть кое-что для тебя, Лера. Ты, наверное, знаешь, что я долгое время принимала участие в защите Марата. Но когда мне прислали эти самые фотографии, — она стрельнула взглядом в злополучный конверт, — все надежды на благополучный исход дела рухнули. Я практически уверена, что какое-то время Марат проведет в тюрьме. Не менее пятнадцати лет. Я хочу, чтобы ты знала этот факт о человеке, с которым хочешь связать жизнь.

Я уставилась на конверт, словно Виола положила передо мной змею, которая собирается меня укусить, и не смела к нему прикоснуться. Вернее, даже не хотела, потому что мне было противно, потому что боялась разрушить свои мечты. Я уже столько всего запланировала, увидела впереди счастливые годы с Маратом и нашим ребенком, а Виола хочет это испортить. Вот! Это главное. За эту мысль нужно уцепиться и крепко держаться. Что-то здесь не так. Виола явно задумала недоброе, слишком гладко стелет — я не доверяла ей и чувствовала какой-то подвох в ее действиях. С какой стати я должна верить в благие намерения соперницы? Она заботится обо мне и хочет предостеречь? Я буду последней дурой, если дам себя обмануть и использовать.

— Что же ты не открываешь конверт? — подначивала она меня, и опасный хищный блеск ее глаз еще больше утвердил мнение о происходящем, как о разыгрываемом спектакле с определенной целью. Мгновенно в голову пришло решение. Я сделаю вид, что поверила, чтобы усыпить ее бдительность, выиграть время и предупредить Марата.

Я больше не собиралась действовать сгоряча и совершать опрометчивые поступки. И так слишком много всего наворотила и напридумывала, создавая лишние препятствия между мной и Маратом. Не позволю высокомерной хищнице, которая считает себя слишком умной, влиять на мою жизнь. И буду стараться вести себя как можно более естественно, то есть для вида немного поупорствую.

— Чем ты руководствуешься, отдавая мне эти фотографии? Чистый альтруизм? — усмехнулась я, не глядя на конверт. — Как-то не верится.

— Почему бы и нет? — пожала она плечами. — Я же знаю, что сам Марат ни за что тебе не покажет эти фотографии и будет скрывать до последнего. Или ты вообще никогда о них не узнаешь, и он будет уверять тебя, что его оболгали и, бедного-несчастного, упекли за решетку. Такова уж его натура. Считай, это женская солидарность. Лучше для тебя, если ты забудешь об этом человеке. Никому не пожелаю связываться с педофилом.

— А что же ты сама? — Прищурив глаза, я внимательно посмотрела на нее, как бы давая понять, что ей меня не провести. — Тебя не пугает его связь с несовершеннолетней?

— Как тебе сказать? — Виола сделала жеманный глоток из чашки, медленно и бесшумно поставила ее на блюдце, притворно вздохнула. — Это сложный вопрос, и мне не хотелось бы откровенничать. Скажу лишь одно — я слишком много вложила в эти отношения, чтобы разрывать их из-за одного постыдного инцидента. Это просто глупость, я могу это простить, закрыть глаза.

— Почему же ты считаешь, что я не смогу простить? Что ты вообще обо мне знаешь?

— Давай будем честными. Ты слишком правильная. Будешь ждать его из тюрьмы и носить передачки?

— А ты, что ли, будешь?

— Я постараюсь его оттуда как можно быстрее вытащить, но эта история уже не будет тебя касаться.

— Ты так уверена? А что скажет Марат, если я у него спрошу? Например, прямо сейчас? — дерзко улыбнулась я и взялась за лежащий на столе смартфон, словно намереваюсь набрать номер. Виола переменилась в лице, в одно мгновение ока превратившись из слащавой благодетельницы в грозную стерву.

— Ты этого не сделаешь! Все решится здесь и сейчас.

— Да? И кто это сказал? Ты?

— Я стараюсь сделать все по-хорошему, — с нотками стали проговорила Виола.

— По-хорошему для кого?

— Для всех. Ты приехала и вмешалась в чужие отношения. Разрушила то, что я выстраивала годами. Стоишь у меня на пути. А я не люблю препятствия. Но я не обхожу их стороной, так и знай, а уничтожаю.

— Ты говоришь об этом, как о каком-то проекте. Это жизнь. В ней возможны изменения и неожиданные повороты, — заметила я.

— Нет, не в моем мире. В моем мире все по правилам, — жестко ответила Виола, мотнув головой. — И если кто-то вмешивается и их нарушает, то может и пострадать.

— Да? Очень интересно. Звучит как угроза.

— Можешь воспринимать как тебе угодно, — холодно бросила она мне. — У человека очень много болевых точек. И я знаю немало твоих.

— Я вот никак не пойму — ты мне угрожаешь или желаешь добра?

— Всего лишь рассуждаю, — с невинным видом отреклась от своих только что сказанных угроз Виола.

— Значит, мне нужно отойти в сторону? Этого ты хочешь? Знаешь, я и сама думала об этом, вне зависимости от новых фактов, — кивнув на конверт, начала я самозабвенно врать, стараясь придать голосу легкомысленности. — Мне предложили отличные перспективы в Швеции, и я скоро уеду. Марат уже в прошлом, нас с ним ничего абсолютно не связывает, а теперь — тем более, раз у него такие заморочки. Я не хочу разрушать свою жизнь и связываться с уголовником. Жаль, конечно, что он сам мне не признался ни в чем, но что еще следовало ожидать? Марат всегда был себе на уме. Нам с ним не по пути. Так что спасибо тебе, Виола, за беспокойство, ты развязала мне руки. Теперь я с чистой совестью могу вычеркнуть его из жизни. Поэтому можешь убрать эти твои фотографии. Меня не интересует ничего, связанное с Маратом.

— У меня есть копии. Можешь оставить себе на память, — со злой и довольной усмешкой сказала Виола, подвигая ко мне конверт. — Как все удачно сложилось, не правда ли?

Молча пожав плечами, я предоставила Виоле самостоятельно решать, что я выразила этим жестом, а она, наслаждаясь триумфом, быстро подозвала официанта, расплатилась за заказ и поднялась с места, оправляя и без того идеально сидящее на ней платье.

— Люблю иметь дело с людьми, которые так хорошо понимают намеки, — проворковала она на прощанье обманчиво сладким тоном и улыбнулась мне, но улыбка не коснулась ее ядовитых глаз. — В другой жизни мы могли бы быть подругами.

«Только через мой труп!»

С нетерпением ожидая ее ухода, я старалась не смотреть на смартфон, которым так и хотелось поскорее воспользоваться.

— Вполне возможно, — выдавила я из себя, а она с королевским видом покинула кафе, оставив меня наедине с мозолящим взгляд конвертом.

Я уже приняла твердое решение, что ни за что не распакую его и не посмотрю на компрометирующие Марата фото. Это подло и низко, и я не имею на это права. И хотя я чувствовала во рту горечь от того, что выдуманный мною мыльный пузырь вот-вот лопнет, я все же не кинулась сломя голову в бега, как сделала бы раньше. Я сидела и с неким злорадством думала, что гламурная гадюка сейчас празднует фальшивую победу, в то время как я собираюсь вытащить ее ядовитые зубы и отрубить голову, чтобы ей неповадно было больше нападать на меня. Но одна я ничего не смогу сделать.

— Марат? — сказала я в трубку, дождавшись ответа. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Лера, я занят. Перезвоню позже, — отрезал Марат и нажал «отбой». В недоумении глядя на смартфон, я раздумывала, что означает грубый тон Беркутова. Обида и боль растеклись по телу ядовитыми волнами. Рядом нарисовался официант и довольно-таки сильно толкнул меня в локоть, кладя на стол папку со счетом. Я посмотрела на него с выражением «мне не до тебя», тем более я ничего не заказывала и он явно что-то перепутал, но парень снова настойчиво пихнул меня острым углом папки и процедил:

— Ваш счет.

Какой грубиян! Недовольно поджав губы, я взяла-таки папку в руки, рассеянно открыв ее. Вместо счета увидела сложенный лист бумаги и удивленно посмотрела на официанта. Он уже удалялся, видимо, исполнив свою миссию. Настороженно оглядевшись по сторонам, я расправила на столе записку и уставилась на написанные рукой Марата слова:

«Лера, оставь телефон в кафе и выйди из него с другого входа. Сядь в желтое такси, номер 355. Он привезет в нужное место, я буду тебя там ждать. Все объясню при встрече. Марат».

Растерянно перечитывая непонятные строки, я раздумывала, что делать. Казалось, будто участвую в шпионском заговоре. Избавиться от телефона, незаметно уйти, сесть в неприметную машину… Но что мне оставалось, кроме как подчиниться? Я уже выбрала будущее, в котором будет Марат. У него какие-то проблемы, значит, я должна быть рядом, поддерживать его. Нет, поправила я себя, не у него, а у нас какие-то проблемы, и нужно с ними разобраться.

Исполненная решимости, я поднялась с места и направилась к своим коллегам, которые, видимо, надолго засели за праздничным столом и были уже навеселе. «Забыть» у них телефон не составило никакого труда, я просто-напросто подбросила его одной из них в сумку и попрощалась. Оставаться без средства связи было, честно говоря, страшновато. Если что, просить помощи придется у случайных прохожих, а в наше время мало кто готов пожертвовать ради другого даже своим личным временем, не то что выручить из беды. Но, решив далеко не загадывать, а жить одним моментом, я попросила у бармена проводить меня через служебный выход на улицу, убедив, что это дело жизни и смерти. Недовольно бурча себе под нос, бармен все-таки удовлетворил мою просьбу и вывел наружу. Желтое такси уже поджидало меня, и я юркнула в теплый салон.

— Вы от Марата? — с опаской спросила я у таксиста.

Он кивнул и надвинул кепку ниже на лоб, так, что я даже лица не видела. Испугавшись, я машинально схватилась за ручку двери, чтобы выпрыгнуть наружу.

— Не боись, Лер, это же я, Птаха, — повернулся ко мне лицом водитель, и я узнала подручного Марата, с которым у меня были связаны не очень приятные воспоминания.

— Привет, — просипела я, — а что тут происходит?

— Марат тебе все объяснит лучше меня, — неопределенно ответил Птаха и завел мотор. Машина двинулась с места, он прибавил громкость магнитолы, и дальше мы ехали под какие-то сумасшедшие биты с немаленькой скоростью и бешеными виражами, как будто за нами увязалась погоня. В очередной раз подскакивая на ухабе и чувствуя тошноту, я постучала Птахе по подголовнику, попросив:

— А можно поосторожней? За нами, что ли, гонятся?

— Есть такое малех! — залихватски подмигнул мне друг Марата, резко выкручивая руль. Я пристегнулась, чтобы меня не так болтало, а Птаха меня успокоил:

— Да уже почти оторвались. Скоро приедем. Готовься.

— Готовиться к чему?

— Пересесть в машину Марата. А я поеду дальше. Повожу их по закоулкам.

— Их? Кто такие «они»?

— Враги, кто ж еще? — хмыкнул Птаха, и я поняла, что ничего от него не добьюсь.

Наконец мы приехали в какой-то двор. Уже совсем стемнело, но на улице было достаточно светло из-за фонарей, окон домов и вывесок различных заведений. Пересев в указанную машину на переднее сиденье, я выдохнула свободно. Передо мной сидел Марат в белой футболке, кожаной куртке и джинсах. Не раздумывая, я бросилась к нему в объятия, внезапно разрыдавшись от перенапряжения и страха. Сама от себя не ожидала такой реакции, но ничего не могла поделать. Сначала Виола, потом эти шпионские игры и гонки по городу вымотали и напугали меня, но больше всего беспокоила неопределенность. И еще я безумно волновалась за Марата, втянутого в какие-то неприятности, к тому же грозящее ему тюремное заключение не прибавляло радости.

— Ну что ты, маленькая моя? — успокаивал он меня, бормоча на ухо, потом отстранился, держа меня на расстоянии и глядя прямо в глаза. Заботливо вытирал мокрые щеки, сцеловывал дорожки слез, наконец мы встретились губами. Поцелуй был подобен взрыву, катарсису, обретенному после тщетных поисков кладу, источнику воды после многочасовых скитаний в пустыне, долгожданному возвращению домой. Для меня он был всем этим и еще большим. Я наконец поняла, где мое место, кто он — тот самый мой человек, мой мужчина, предназначенный мне судьбой. И я готова на все, чтобы бороться за свое счастье и не дать никому ему разрушить! И я чувствовала огромную потребность рассказать об этом Марату.

— Ты прости меня, прости, — шептала я онемевшими от поцелуев губами, — прости, что не верила, отталкивала и вообще вела себя как дура. Все теперь будет иначе. Что бы с тобой ни происходило, я буду рядом.

— Это ты меня прости, Лер, что втянул тебя в свои дела, — в свою очередь извинялся Марат, я же счастливо улыбалась, пребывая в эйфории от нашего примирения. Но спустя какое-то время пришлось взять себя в руки и настроиться на серьезный лад.

— Что же все-таки происходит? — спросила я обеспокоенно.

Марат вздохнул и нервным жестом растрепал волосы, его сильные руки сжали руль, он смотрел в лобовое стекло, но я понимала, что он перед собой ничего не видит.

— Ты оказалась права. Виола установила слежку за тобой, за мной, наняла людей, которые запустили вирусы в наши телефоны, чтобы отслеживать перемещения. Она настоящая маньячка. Поэтому я и принял такие меры предосторожности. Кстати, вирус в твой телефон запущен довольно-таки давно. Такого вида, который может управлять звонками, почтой, сообщениями, фотографиями. Полный контроль. Ты не замечала ничего странного за последнее время?

— Конечно же, замечала! — воскликнула я, недоуменно хмуря брови. — Но…

— Что — но?

— Но разве это не ты посылал мне те жуткие сообщения от Кочана, которые исчезали?

— Лера, о чем ты? Какие сообщения?! — чуть ли не заорал Марат, его глаза стали совершенно дикими.

— Ну… те самые… мол, ты жива, а я нет. Я лежу в могиле, а ты ходишь по белому свету, — растерянно лепетала я, ничего не понимая. — А еще Кочан преследовал меня на улицах, и я сначала думала, что брежу наяву или помешалась. Я была уверена, что это все разработанный тобою план мести. Ты же сам сказал, что инсценировал убийство, чтобы привязать меня. Разве нет?

— Бл*дь! Сука! — выругался Марат, колотя по рулю руками, отчего я перепугалась и отодвинулась к самой двери, со страхом глядя на него. А он продолжал бесноваться:

— Я убью эту суку, паршивую дрянь, и этого долбанутого Кочана в придачу!

— Марат, да что происходит, в конце концов? — не выдержала я и бесстрашно поймала на лету его ладонь, не давая ярости выплескиваться на ни в чем не повинный руль. — Ты должен мне объяснить!

— Это Виола! — проговорил он, от стиснутой челюсти на щеках заиграли желваки. — Это Виола устроила — эсэмэски, чтобы Кочан преследовал тебя. Я к этому не имею никакого отношения! Мне бы такой больной бред и в голову не пришел.

Он осекся и посмотрел на меня, в глазах его плескалась мольба, чтобы я поверила. И я не сомневалась, потому что реакция была более чем красноречивая.

— Почему ты не рассказала мне? — задал он вопрос, уже немного успокоившись.

— Потому что было неприятно и больно вспоминать о том ужасе, что я пережила.

— И все это время ты думала, что я устроил тебе это. А я еще думал, почему ты меня избегаешь. Да на твоем месте я бы себя за решетку упрятал.

— Марат, нет! — твердо сказала я. — Это в прошлом. Так даже лучше, как ты не понимаешь? — начала я горячо убеждать его. — Раз это Виола, а не ты, так лучше для нас. Во-первых, я теперь знаю, что это не ты мучил меня и доводил до сумасшествия, а во-вторых, можно же найти этого Кочана и предъявить ему обвинения.

— Не переживай, он не уйдет от расплаты, как и Виола, — пообещал мне Марат таким голосом, от которого мне стало страшно.

— Что ты задумал?

— Доверься мне. Мы сейчас кое-куда поедем, и вся эта история закончится.

— Я верю тебе, Марат. Правда, верю, — поклялась я, расстегивая сумку и доставая конверт. — И чтобы не быть голословной, хочу отдать конверт, который передала мне Виола. Здесь какие-то компрометирующие тебя фотографии. Но я не буду смотреть на них. Они принадлежат тебе, можешь распоряжаться по своему усмотрению. И можешь не рассказывать, что на них изображено. Я твердо решила не потакать Виоле и не позволять ей вмешиваться в мою жизнь.

Неуверенно глядя на меня, Марат взял протянутый конверт и какое-то время безмолвно смотрел на него, не предпринимая никаких действий. Я тоже молчала, давая ему время подумать и принять решение.

— Значит, она хотела, чтобы ты их увидела? — глухо спросил Марат.

— Да. Прямо-таки настаивала. Говорила, что это ради моего блага и что из-за этих снимков тебя посадят на пятнадцать лет.

— Эти фотографии — как они оказались у Виолы? — поинтересовался Марат, включая зажигание. Мы куда-то поехали, беседуя уже по пути.

— Она сказала, что получила их по почте.

— Она солгала. К этим фотографиям она имеет самое непосредственное отношение. Сделаны они с ее подачи. Это все один грандиозный план. Подложила под меня малолетку, подкупив ее, втерлась в доверие, изображала защитницу, скрыла тот факт, что отец Стрюковой — зек. Меня держали в плену, избивали и морили голодом, чтобы добиться именно этих снимков. Чтобы создать неопровержимое доказательство моей вины. Но не малолетке нужно было это доказательство, а именно Виоле.

— Кошмар! Зачем же?

— Чтобы держать меня на крючке.

— Но у нее же не получится? Ты же знаешь, что делать?

— Конечно. Разве ты сомневаешься? Последнее время я вел собственную игру, чтобы перехитрить эту паскуду.

— Марат, мне страшно, — призналась я, передергиваясь от озноба. — Куда мы едем?

— Сейчас увидишь. Не бойся, теперь у меня все под контролем.

Он взял телефон и нашел какой-то контакт в списке.

— Привет… Да, это я… Да, звони ей… Да… Буду ждать внизу, черная «Ауди».

— Кому ты звонил?

— Кристине. Не удивляйся. Она теперь с нами.

— Как ты можешь быть уверен? Она же была в сговоре с Виолой. Разве ей можно доверять? — испуганно спрашивала я.

— Все изменилось. Она сама вышла на меня и во всем призналась. Там, на снимках, она и я. Отец заставил ее участвовать в съемке, которая больно по ней ударила. По ее словам, она воспринимала всю ситуацию в каком-то роде игрой, пока не пришлось столкнуться с действительностью.

Меня затошнило, и я открыла окно, позволяя свежему воздуху овевать лицо. Заставляя свое воображение отключиться, чтобы не представлять, как уголовники принуждали Марата и Кристину изображать интимную связь. Наверное, после этого эта юная Лолита и поняла, во что вляпалась. Никакие деньги не могут вернуть самоуважение.

— Ладно, — наконец сказала я, — и что теперь?

— А теперь Кристина, которую Виола считает своей союзницей, позвонит ей и назначит встречу.

— И ты вызовешь полицию?

— Лер, ты сейчас серьезно? — ошарашенно посмотрел на меня Марат. — Милая, если ты хочешь поехать домой, я пойму.

— То есть, — прошептала я сдавленно, — ты уб… убьешь ее? Виолу?

— Хотел бы я, — усмехнулся Марат, поворачивая во двор между двумя многоэтажками. — Но я планирую оставаться чистым перед законом, у меня жена и ребенок. Не так ли?

— Это ты так делаешь мне предложение? — Я поперхнулась неуместным смехом, с облегчением вздыхая — хоть Виола и заслужила наказание, но не смерти же.

— Согласись, в нашей ситуации встать на колени и произнести обычную фразу — уже банально? — улыбнулся Марат, тормозя машину.

— С тобой не бывает ничего банального, — успела сказать я, прежде чем на заднее сиденье юркнула молоденькая девчушка, настоящий невинный цветочек, одетая скромно — в серую толстовку и джинсы, без косметики, волосы небрежно завязаны в хвостик, ни пирсинга, ни татуировок. Обычная девчонка, даже скромная. Кто бы мог подумать, что она способна улечься в постель к взрослому мужчине, разыгрывать изнасилованную, требовать деньги. Марат быстро представил нас друг другу, и мы без лишних слов тронулись с места.

— Где ты назначила с ней встречу? — спросил Марат.

Когда Кристина назвала адрес, Беркутов побелел и с силой сжал руль.

— Что такое? — заволновалась я.

— Я знаю этот адрес. Это квартира Динара.