Глава 16

Марат

Брат, родная кровь, как мог предать? Как мог ударить ножом в спину? Услышав знакомый адрес, захотел, чтобы все исчезли, даже Лера, потому что боялся за нее, боялся, что пострадает от ярости, затопившей мое тело. Внутри бесновалась тьма, черными потоками заполоняя разум. Ненависть к себе душила, как будто кто-то невидимый сжал шею сильными руками и давил, давил, пока не перестало хватать воздуха и не показалось, что тону, опускаясь на мрачную глубину бездонного океана. Вдруг по крыше застучали крупные капли дождя, небо обрушило вниз целые бездны воды, и город, видимый в лобовое стекло, превратился в размытое подобие самого себя.

Тот самый дом, где жил Динар, стал растворяться в пелене дождя. Рядом что-то говорили, но я словно очутился в вакууме, пораженный предательством брата в самое сердце, и боялся пуститься в дальнейшие размышления о том, настолько сильно он предал меня. Ничего не слышал, перед глазами все плыло, мир вокруг перестал иметь значение.

— Марат! — снова позвала Лера, в ее голосе сквозили тревога и озабоченность. — Ты в порядке?

— Да… Нет… — отвечал я, оставаясь погруженным в собственные переживания и не осознавая собственных ответов, не слыша свой голос. Нужно побыть одному, понять, подумать, разгадать, что же случилось. Как брат оказался связан с Граевской? Может, она пришла к нему и угрожает, чтобы через родного человека воздействовать на меня? Почему эта мысль только сейчас пришла в голову? Отчего-то сразу подумал о плохом, очернил брата, не дав ему оправдаться, не разузнав ничего, мгновенно заклеймив предателем. Надо разобраться. Обязательно выяснить, почему эта сука находится в квартире брата!

— Да просто удивлен, не понимаю, почему Виола в квартире Динара, — пробормотал я, доставая оборудование для прослушки и передавая его Кристине. — Надень это. Мы с Лерой будем слушать, что вы говорите. Действуем по плану. Справишься?

Кристина кивнула головой, сосредоточенно запихивая во внутренний карман смартфон с установленным GSM-жучком и морща лоб. Лера наверняка хотела знать план в подробностях, но не стала ничего спрашивать, за что я был ей благодарен. Подобной чуткости в отношениях я всегда желал, чтобы любимая женщина интуитивно понимала меня и знала, когда промолчать, а когда настаивать на разговоре, чтобы не дать уйти в себя. Поведение Леры в экстренной ситуации внушало надежду на то, что мы со всем справимся. Ведь простила, не стала упрекать, напоминать о прошлом, а наоборот, вытягивала из омута, в котором очутился, узнав о брате.

— Возможно, этому есть логичное объяснение, — предположила Лера, но я в ответ только молча покачал головой, ведь шестое чувство подсказывало, что нет ничего положительного в связи братца и Граевской.

— Что ты хочешь услышать? — спросила Лера, когда Кристина выскочила из машины под проливной дождь и опрометью кинулась в подъезд. — Надеешься получить какие-то доказательства?

— Уже нечего доказывать, — бросил я зло, но злоба не была направлена на Леру. — Сейчас важно выяснить планы Граевской и помешать ей. Только не спрашивай, как я это сделаю. Ответ тебе не понравится, — предупредил я, пресекая попытки Леры узнать мои намерения. Она уловила невербальный сигнал и замолчала, отвернувшись. Но не обиделась — я почувствовал, что она восприняла все верно, как надо. Так, как я от нее и ожидал. Позволила мне действовать своими методами, чтобы устранить угрозу, и не стала лезть с просьбами привлечь полицию.

Полиция здесь не поможет. Человек, имеющий связи и способный устроить побег уголовников для собственных целей, сможет выкрутиться из любой ситуации. Поначалу я думал, что Граевская добилась досрочного освобождения отца Стрюковой. Но потом выяснил, что она с помощью одного знакомого организовала этапирование нескольких заключенных в другую тюрьму, во время которого зеки и сбежали, имея в распоряжении ключи от наручников и загодя спрятанную в лесу машину. Граевская была готова на все, лишь бы добиться поставленных перед ней целей. В голову закрадывались мысли о том, что она, возможно, страдает психическим заболеванием, из-за которого не различает добро и зло и не выбирает средств на пути к желаемому. Ведь не видит совершенно никаких границ и идет на преступления! Она точно больная!

Почему я стал объектом охоты этой ненормальной? Чем привлек? Манила ли ее недосягаемость или ей в сущности было все равно, лишь бы выбранный мужчина имел определенный статус, я не знал. И знать не хотел. Сейчас стало делом первостепенной важности добиться от Граевской, чтобы озвучила свои планы. Лера беременна. И если Виола узнает, может стать еще более опасной. Уверен, она способна и на это. Нужно предотвратить любые попытки навредить моей семье, помешать Виоле, устранить угрозу в зачатке.

Поступил звонок от Кристины, означающий, что она оказалась около квартиры. С этого момента все разговоры в пределах нескольких метров будут слышны из динамика моего смартфона. Как по команде, мы с Лерой замолчали, напряженно вслушиваясь в шорохи и звуки. Пытаясь угадать, что происходит в квартире, я мысленно представлял себе большой коридор с туалетом и ванной напротив входной двери, две комнаты слева и кухню — справа.

Динар получил ключи от квартиры назад, а я ничего об этом не знал. Получается, он встречался с отцом, и тот убедился в благонадежности младшего сына. Вернул ему квартиру, отобранную за употребление наркоты. Мне бы радоваться за брата, что слез с препаратов, да только я нутром чувствовал, что дело нечисто. Отец в последнее время витал в облаках, обмануть его было нетрудно. Как говорится, меня обманывать не трудно — я сам обманываться рад. А брат даже не позвонил, чтобы поделиться радостной новостью, предпочел затаиться. Явно есть что скрывать.

Становилось понятным, почему брат отдалился. Не наркотики тому виной, а интрижка с Граевской. Или все зашло гораздо дальше? Не потому ли Динар ошивался в клубе, чтобы навредить Лере по просьбе Виолы? Подсыпал ей наркотик, сделал невменяемой. Еще тогда надо было задуматься, что это неспроста. Вслушиваясь в голоса сквозь помехи, я одновременно испытывал зуд любопытства и боялся узнать нечто такое, что перечеркнет братские отношения. И я это услышал.

— Пришла? — недовольным голосом поприветствовала Виола вошедшую Кристину, послышалось ее топтание на месте и неуверенный вопрос:

— Здравствуйте. Я не вовремя?

По этим словам стало ясно, какую неприглядную картину она застала. Скорее всего, два голубка только что вылезли из постели. Меня затошнило, на душе стало гадко.

— Все нормально, заходи, — приказала Виола, оставив без комментариев вопрос Кристины. Наверное, не считала зазорным предстать в белье перед сообщницей. Две пары ног переместились куда-то, потом щелкнула зажигалка, Кристина или Виола, а может, они обе закурили. Динара не было слышно, зато хлопнула какая-то дверь, зашумела вода. Очевидно, что брат отправился принимать душ, а две заговорщицы остались наедине.

— Не знала, что ты с ним, — заговорила Кристина.

— Откуда тебе знать? — грубо оборвала Граевская, переходя к делу: — Не суть. Дам тебе бумаги, ознакомишься. Если будет суд, скажешь по написанному. Но он вряд ли будет.

— Почему? Это точно?

— Да, забудь про эту историю с судом. Можешь быть свободна. Мы с Маратом уедем, он не захочет в тюрьму, а при его, да и моих деньгах новую жизнь можно начать где угодно. Я скажу ему, что ты удовлетворишься и не будешь ни на что претендовать, если он исчезнет из города, даже из страны.

— Ничего себе, — пролепетала Кристина. — Даже не ожидала, что так повлияю на чью-то жизнь, что из-за меня другому человеку придется скрываться… Как-то совестно, что ли, он же ничего не сделал мне…

— Ты решила вдруг стать белой и пушистой, малышка? — гнусно рассмеялась Виола. — Поздно пить «Боржоми». Свою лепту ты в это дело внесла, деньги получила. Что тебе еще надо? Боишься, что совесть замучает? Не переживай. Купи себе шмоток, а лучше эти деньги используй как первый взнос и возьми квартиру в ипотеку. Могу на хорошую работу устроить, если учиться будешь. Смотри, я кому угодно покровительство не предлагаю. Ты напоминаешь меня в молодости, пробивная, смелая, точно так же по головам ради цели готова пойти, только у тебя не было таких преимуществ, как у меня. Но тебе повезло, что встретилась со мной. Не беспокойся, он долго из ванной не выйдет, — прервала свои излияния Виола, и я понял, что она говорила о Динаре. Вероятно, поймала взгляд Кристины, который та бросала в сторону ванной.

— Наверняка думаешь о том, зачем я с ним, раз хочу за Марата замуж? Вижу, как тебе интересно. Не удивляйся, я людей научилась читать как книгу. Профессия такая, — разглагольствовала Граевская, заставляя меня до боли сжимать кулаки. — Так я скажу. Он бегал за мной как собачонка, и я уступила. У него зависимость, он уже конченый, — продолжала она ничего не значащим голосом, как будто ее совсем не волновал Динар и она рассказывала о постороннем человеке. — Сначала не хотел мне помогать, но я нашла способ сделать его шелковым.

— И какой же?

— Ну как какой? Дала ему то, что он хотел. Себя, наркотики. Себя и наркотики, — рассмеялась она, думая, что придумала хорошую шутку. — Людьми управлять просто, если знаешь, что им нужно. Он исполнит все, что я скажу.

— Вы любите его? — поинтересовалась Кристина.

— На «ты», говорю же, на «ты». Я еще не так стара, чтобы ты мне выкала.

— Из… извини.

На этом моменте я вспомнил, как получил на руки из достоверного источника данные об истинном возрасте Граевской. Она обманывала во всем. Убавила возраст, скрывая, что ей уже тридцать семь, избавилась от простоватой фамилии Коробова. Скользкая змея, пронырливая дрянь… Голоса оторвали меня от гневных мыслей.

— Так любите?

— Любовь… — задумчиво протянула Виола, а потом рассмеялась. — Какая же ты еще наивная девочка. Может, я и любила когда-то, но потом решила, что значение любви переоценивают. Скажем так, мне льстит внимание таких красавчиков, как Беркутовы. Ты же и сама была влюблена в Марата, помнишь? Поэтому и попробовала его соблазнить, да только получила вместо возлюбленного пьяное тело. Или все еще сохнешь по нему? Если так, то не стоит. Он едва выносит тебя, обливает грязью, как только разговор заходит на тему суда и прочего. Не забивай голову, иначе быть и не могло.

Лера бросила на меня заинтересованный взгляд. Она не знала, что Кристина питала ко мне какие-то чувства, и я не посвящал ее в эти несущественные детали, поэтому махнул рукой, как бы говоря, что это ничего не значит. Она продолжала молча внимать излияниям Граевской, и, честно говоря, у меня в данный момент не было сил, чтобы раздумывать о том, что она услышит непредназначенное для ее ушей. Эта грязная история представала во всей неприглядности, и не было уже никакого смысла что-то скрывать.

Голоса из квартиры продолжали раздаваться из динамика смартфона. Виолу по-прежнему тянуло на откровенности, и мне пришло в голову, что она выпила, потом и вовсе послышались звуки, которые не спутаешь ни с чем — Граевская победоносно открыла шампанское и разлила его по бокалам, торжественно заявив:

— Выпьем за любовь! Шучу, конечно, — пьяно хихикнула она. — Выпьем за успешное воплощение планов. Жаль, не пригласить тебя на нашу свадьбу с Маратом. Сама понимаешь, как странно это бы выглядело. Но я пришлю тебе фото, чтобы ты за нас порадовалась.

— Спасибо, — неуверенно прошептала Кристина, и я только мог догадываться, как была пьяна Виола, что даже не замечала, насколько безучастна ее собеседница. Обычно она впивалась взглядом в собеседника, чтобы улавливать все его настроения и безошибочно била по болевым точкам. — А когда свадьба?

«Вот и мне интересно, когда свадьба!» — спросил я сам себя, поражаясь наглости и самоуверенности Граевской.

— Теперь для свадьбы нет никаких препятствий, так что в скором времени.

— Почему теперь?

— Ну как почему? Ты же видела фотографии, а теперь их лицезреет эта дрянь, Лера. Думаешь, она после такого будет с Беркутовым? Тем более она уезжает, путь свободен.

— А-а-а… — слабым голосом промямлила Кристина. — Тогда хорошо. Но вдруг она не уедет? Вдруг ей будет наплевать на эти фотки? Может, она его любит?

— Чушь, — фыркнула Виола. — Не любит она его, иначе бы не укатила на три года. В любом случае, она свой шанс упустила. А если останется и будет маячить на горизонте, что-нибудь придумаю. Ты уже знаешь, что я легко устраняю тех, кто мне мешает. Нет, ты все-таки кажешься мне подавленной. Что такое? Мать опять напилась?

— Угу, напилась. В стельку. Как обычно.

— Бедная ты несчастная, бросай ее, в конце концов. Она свою жизнь пропила, ничего дельного из нее уже не выйдет, только вниз тебя тянет. От отца уголовника тоже толку нет. Ты теперь сама за себя отвечаешь, деньгами свое будущее обеспечила.

— А помните…

— Помнишь! Не «помните».

— А помнишь, ты обещала позаботиться, чтобы отец из тюрьмы как можно дольше не вышел? Я боюсь его, не хочу навещать и жить с ним.

— Не переживай. За побег ему еще пять лет накинули. Он, конечно, думал, что его не поймают, но я сделала так, чтобы он с дружками не скрылся от полиции. Преступники должны сидеть в тюрьме. Динар, у нас гости, — повысила она голос. Видимо, брат вышел из ванной.

Это «у нас» прозвучало как раскат грома в моей голове. До каких еще пределов дойдет наглость Граевской? Делить дом с одним братом, хотеть выйти замуж за другого…

— Кристина зашла в гости, — сообщила она. — Садись, выпей с нами. Да не одевайся, — обратилась она к Динару. — Думаю, Кристиночка уже видела мужские голые торсы.

Снова чиркнула зажигалка, брат тоже закурил, уселся за стол, налил себе шампанского, спросил скучающим голосом:

— Что отмечаем?

— Окончание блицкрига, — довольно промурлыкала Виола.

— И что же именно закончилось? — поинтересовался Динар.

— Глупая мышка угодила в мышеловку, а сыр достался нам. — Граевская снова усмехнулась.

Кристина засобиралась уходить. Она явно чувствовала себя в присутствии этой парочки неловко, прекрасно понимая, что мы с Лерой слышим весь разговор.

— Я пойду. Надо уроки делать, да и встречаюсь кое с кем…

— Побудь еще. Хорошо же сидим. Шампанское осталось.

Но Кристина была непреклонна, попрощалась и выбралась наружу, под дождь, спустя несколько минут усевшись на заднее сиденье и исподлобья смотря на меня, будто в ожидании приговора.

— Что теперь?

— Отвезем тебя домой, ты сделала что могла.

Благодарить Кристину не поворачивался язык — она из корысти запустила цепочку событий, чуть не приведших к трагическому финалу. И стоила мне кучу потраченных нервов. Может, она и думает, что искупила вину, но не ей разгребать последствия. Не она только что потеряла брата. Вышла почти без потерь из этой ситуации, даже денег заработала. Я уже не испытывал к ней той злости, что раньше, но и видеть больше не хотел, мечтая избавиться от ее присутствия как можно скорее. Подвез к дому и высадил с напутствием:

— Не встревай больше в передряги. И прощай.30f6fc

Она долго стояла на месте, не обращая внимания на дождь, и смотрела нам вслед. Наверное, не верила, что наша совместная история завершена. Пусть она будет для нее уроком. У нее еще есть шанс на счастливую жизнь, если выберется из этого города и избавится от связей со своей семейкой. Я не хотел больше размышлять о судьбе Кристине, она исчезла из вида и из моей жизни навсегда.

Вернулись обратно и встали немного поодаль, не у самого подъезда, а так, чтобы видеть, кто входит и выходит. Обнаружился Красный «инфинити» Граевской, все еще припаркованный у дома брата. Чудом удержался от того, чтобы не кинуться наверх, в квартиру Динара, чтобы потребовать ответа, расправиться с обоими на месте. К черту продуманные планы, к черту осмысленные действия! Но Лера удержала, выскочив следом под дождь и обхватив руками крепко, прижав лицо к спине. Я мог бы вырваться, но здесь не сила была решающей, а забота обо мне любимого человека. Она помогла не переступить грань и прийти в себя. Чем это поможет, если ворвусь в дом брата и застану любовников врасплох? Виола лишь рассмеется в ответ, скажет что-то колкое, обидное, выкрутится так или иначе. Ждать от нее оправданий просто смешно.

А Динар… Его голоса на записи так мало, чтобы понять, чем он руководствовался, когда и как решился продать родного брата за несколько граммов кокаина. Или я просто боялся услышать, как в чем-то обвиняет меня? В том, в чем действительно виноват? Как старший, мог поддержать в тяжелые времена, но не сумел, не был достаточно чутким, чтобы понять беды и чаяния Динара. Или не стоит обвинять себя во всех проблемах брата? Наркоманы — особая каста. Я много литературы прочитал, о зависимых и их созависимых родственниках. Обвинять себя неправильно, говорили умные люди в этих научных трудах. Но как же сложно не принять на себя удар…

Прошло несколько часов. Лера не давала впадать в отчаяние, отвлекала разговорами, обо всем и о самом важном, о нас и о погоде за окном. Убеждала попробовать взглянуть на ситуацию под другим углом — Виола исчезнет из нашей жизни, останется лишь плохим воспоминанием, а вот родственные узы просто не перечеркнешь, здесь нужен другой подход, не действовать сгоряча, хорошо подумать, прежде чем принимать судьбоносные решения.

И я думал об этом, когда с тяжелым сердцем поднимался по ступеням на седьмой этаж. Отсрочил встречу с братом. Сначала дождался, пока в ночи не уедет от него Граевская, а потом бездумно пересчитывал ступени. Остановился возле двери, долго трезвонил, пока Динар не открыл. Зашел молча и прошел на кухню, плеснул себе в бокал выдохшееся шампанское и, не отвечая на недовольные расспросы брата, достал смартфон, нашел запись и врубил ее на полную громкость. Пусть послушает. А сам ушел на балкон и долго курил там, ожидая, когда увижу лицо брата за стеклом. А он не появлялся.

Когда дошло, что может с собой что-то сделать, выскочил наружу, а он сидит за столом и тупо пялится в смартфон. В руках бритва, непонятно откуда взявшаяся, а на запястьях вертикальные порезы, кровью сочатся, и везде капли, подтеки, на смартфоне кровавые отпечатки… Динар лыбится пьяной ухмылкой и говорит:

— Надо было автовоспроизведение поставить, а то не повторить запись, руки-то мокрые…

Псих! Сгреб его в охапку, отобрал бритву, а по кухне все голос Граевской раздается вперемешку с Кристининым, продолжает сука распинаться, как жизнь ей удалась да как чужие она сгубила! Швырнул смартфон об стенку, чтобы заткнулся, а брата поволок в ванную, включил воду и вытащил из аптечки бинты, содержимое поскакало по кафелю, что-то разбилось, кровь продолжала пачкать пол…

— Дурак! Идиот! — ругался я на брата. — Зачем ты это? Зачем?!

Потом сидели рядом в ванной, среди разбитых склянок, на перемазанном кровью полу, даже не было сил воду выключить.

— Как мне херово, брательник, — простонал Динар, пряча лицо в ладонях, перевязанные руки безмолвно напоминали о чуть не случившейся трагедии.

— Отвезем тебя в рехаб, оправишься, почистят кровь, — бормотал я брату, притащил водки, найденной в холодильнике, прямо из горла пил и передавал ему. Без закуски шла хорошо и прочищала мозги, но губы горячила знатно.

— Я тебе все объясню, клянусь! — обещал брат, а в глазах слезы.

Никогда этой картину не забуду. В дверь ворвалась Лера, а я, каюсь, совсем забыл про нее, так окунулся во всю эту драму. Стала набирать скорую, но я ее остановил. Вместе уложили брата в постель, предварительно проверив спальню на отсутствие острых предметов, а потом до самого утра не спали, то просто сидя на кухне, то собирая вещи в реабилитационную клинику, то проверяя спящего Динара. Решали, что говорить отцу и матери, что делать дальше. Знал только одно — пора осуществлять задуманное.

Чуть свет, позвонил своим, сказал: «Пора».

Дорого бы отдал, чтобы посмотреть в лица тем, кого найдет расплата.

Но нужно было оставаться в стороне, охранять от жестокости мира дорогих людей.

На зоне отцу Стрюковой Кристины и его подельникам передали заточкой «привет».

Туда им и дорога… Ничего хорошего они уже не совершат, только жизнь кому-то испортят.

Кочана пожалели — у него дочка.

Единственное стоящее дело, которое он сделал в жизни — привел ее в этот мир.

Но поставили на бабки. Пусть отрабатывает долг, гнида.

Ну, и самый важный этап — наказание Граевской.

Долго размышлял, каким именно способом наказать ее за содеянное. Сомневался, не слишком ли жестоко, смогу ли с этим жить. Но когда чуть не случилось на квартире у брата самое страшное, все сомнения отпали. Законно отомстить не получится. Паскуда отвертится, выцыганит себе новую жизнь, а этого ей позволить нельзя. В этой стране, с ее продажными судьями да со знакомствами Виолы, никак не прижать ее так, чтобы реально страдала. А я мечтал, чтобы она каждую секунду оставшейся жизни молила о смерти. Ведь она заслужила жестокий финал, точно так же, как наша семья заслужила счастливый. Пришлось действовать грязно.

Всю собственность, все свои накопления Граевская «перевела» на счета благотворительных организаций. Ее подпись на всех бумагах — не подкопаешься. Все оформлено так, что комар носу не подточит. А Виола «возжелала» отправиться в заграничное путешествие, и в Панаме неожиданно была поймана с несколькими граммами героина, упакованного в пакетики будто бы на продажу. Лопочущую на разных языках дамочку никто не слушал, упекли в самую страшную тюрьму с жестокими и невыносимыми условиями, где только слушанье о деле назначалось спустя несколько месяцев, права на звонок не давали, и обращаться куда бы ни было оказалось бесполезным. Спустя полгода в грязной и исхудавшей заключенной мало кто мог бы узнать Виолу Граевскую, холеную фифу, успешную леди из столицы России. Руку помощи предложил ей местный сутенер, которого природа наградила помимо алчности и нюха к успешным предприятиям броской красотой. Он как бы случайно увидел ее среди заключенных и забрал с собой, когда выпустили на свободу. На спасителя Виола смотрела голодными благодарными глазами, так и не заметив, когда он подсадил ее на наркоту и стал выставлять в лучшем борделе Панамы за стандартную для тех мест сумму.

Отчеты и фото, подтверждающие конечный этап осуществленной мести, я удалил из компа сразу же после просмотра. Семье незачем знать о случившемся. Теперь можно смело смотреть в будущее, не опасаясь, что кто-то испортит жизнь.