Глава 9

Я чувствовала себя преданной. Маленькой обиженной брошенной девочкой, снова поверившей в сказки. Беркутов опять причинил боль, усиленную стократно крушением моих надежд. Слишком быстро я построила воздушные замки, сделав неверные выводы. Он хотел наказать меня, отомстить, воспользоваться мной, чтобы показать, с какой легкостью ему это дается. И почему я подумала, что он простил мой побег? Ничего подобного. С самого начала получал то плату за алиби, то компенсацию за брачную ночь.

Что еще у него на счету? Как отомстит? Особый род наказания — сплошной вакуум, образовавшийся от отсутствия Беркутова в моей жизни, гробовое молчание, когда не звонил и не писал, и я ничего не знала о том, где он обретается.

Если бы мы с Маратом были вместе, я бы знала, куда он уехал и когда вернется. Наверняка Виола была в курсе. Ведь она его невеста. А я? Кто я для него?

Наивно поверила, что наши чувства взаимны. Придумала себе его любовь. Он обещал, что буду думать о нем постоянно, ждать звонков, возвращаться к нему. Но я-то надеялась, что он сам станет меня донимать звонками, преследовать, умолять вернуться! Как глубоко я ошибалась. Все в точности наоборот — привязал к себе и исчез, сломленную и терзаемую собственными демонами.

Он действительно разрушил мою жизнь. Я долго думала, анализируя события последней недели, и пришла к выводу, что Марат методично воплотил в жизнь план отмщения. Не в его характере было простить и забыть. Он не бросал мне в лицо обвинения в том, что уехала, зато сумел разлучить меня с Иваром одним махом. Конечно, я не перекладывала всю тяжесть вины на Беркутова. Он не заставлял меня ни разу, я сама хотела быть с ним. Но неожиданно он уехал и пропал, оставив короткое сухое смс: «Уехал по делам. Вернусь, сразу позвоню». Этого я не могла простить, мучаясь вопросами. Кто я для него? Что значу? Как далеко простирается его месть?

А потом мне стало не до него. Что ни говори, большую часть жизни мы проводим на работе. Многие не могут перестать думать о ней даже дома. Такой период настал и у меня. Мы все же поговорили с Иваром. Он признался, что ему трудно работать рядом со мной, видеть меня — я для него живое свидетельство измены. И не только.

Он вдруг почувствовал, как стар, как быстро бежит время. Понял, что распланированная жизнь лопнула, как мыльный пузырь. А он и не подозревал, какими хрупкими были его мечты. Он не понимает меня, но не хочет вредить, но и сам себе не враг, поэтому переводит меня в отдел персонала, на должность менеджера по административной работе. В какой-то момент я даже обрадовалась, потому что с техническими переводами было покончено. Вместе с тем появилась возможность общаться с иностранцами, то есть оттачивать разговорный иностранный язык. Новая работа сулила только хорошее.

Но я глубоко ошиблась в своих оценках. У меня появилась начальница. И я поняла, как вольготно и уверенно я себя чувствовала под руководством любящего и понимающего шефа.

Карина Феликсовна оказалась самодуркой, упивающейся своей властью. Узнав, что Ивар свободен, она решительно бросилась на его завоевание. Поражаюсь, откуда в офисе узнавали подробности личной жизни сотрудников. Мы старались не афишировать связь, но откуда-то все про нее знали. Как и про мирное расставание. Карина понимала, что Ивар не оставит меня без опеки. И какое-то время не трогала меня, давая освоиться на новом рабочем месте.

Я узнала, что Карина любит новых людей в своем отделе, приток свежих сил, поэтому поначалу я была обманута ее радушием, покорена харизмой успешной женщины на руководящей должности. Она помогала мне справиться с большим объемом новых функций, учила и направляла.

Но ошибки можно найти у любого, даже у самого ответственного работника. Поначалу она придиралась по мелочам, сопровождая замечание улыбкой крокодила в засаде. Несмотря на возраст, начальница оставалось красивой женщиной. Статной, высокой дамой с короткой стрижкой рыжих волос. Она молодилась и выглядела всегда при параде. Дорогие шмотки, идеальная укладка, искусный макияж.

Она мне даже нравилась, пока не начала третировать меня. Поначалу мне доставались крупицы ее внимания, потому что в ее ведении был отдел персонала, а я работала в административном, под началом у генерального. Но потом, в результате изменения штатной политики, административный отдел перешел под ее официальное руководство. И Карина взялась за меня серьезно, словно хотела выжить.

Со временем я догадалась, что она беззаветно влюблена в Ивара, но он не отвечает ей взаимностью. И она решила отыграться на мне, а в идеале — устранить. Она проверяла каждый аспект моей деятельности, каждую мелочь, каждую незначительную ошибку, которую я обычно могла исправить в течение нескольких минут. Раздувала из нее целое событие. Спрашивала, почему произошла ошибка и как можно было ее избежать.

Она мешала рабочему процессу и нервировала меня. Я стала дерганой и сомневающейся в каждом шаге, безынициативной, ошибки посыпались одна за другой — я не могла спокойно работать, каждый раз ожидая, что мне придется писать новую объяснительную. Ивар ничем не помог, когда я попыталась жаловаться. Он сказал, что не влезает в женские склоки. Ночью не могла уснуть, коря себя за глупые ошибки. Ругала за то, что не могу противостоять Карине. Казалось, что за каждым поворотом меня ждет новая оплошность. Стала подумывать об увольнении. Самое страшное, чего я боялась, теперь казалось мне избавлением от проблем.

Каждый новый день приносил изменения. Карина разослала всем анкеты с наказом заполнить их, дабы узнать объем работы сотрудников. Нужно было указать все свои обязанности и по пятибалльной шкале оценить их значимость для отдела, а также отметить, кому можно перепоручить свои дела. Такая анкета, конечно, настораживала. Все дрожали от страха, понимая подоплеку — грядут сокращения.

Я не могла нормально работать, все валилось из рук. И уже была бы и рада увольнению свыше, да только его не последовало. Зато сократили двух девочек-администраторов, чьи обязанности свалились на меня. Я просто погибала под гнетом огромного количества дел, которые нужно было выполнить за день. Конечно, не успевала. Брала работу на дом или засиживалась допоздна. Падала, как убитая, в постель, и засыпала. Мне бы радоваться, что нет времени думать о своих проблемах, да только я не могла жить в таком напряжении, каждый раз ожидая козней начальницы.

А она начала поговаривать об отпуске. Какой отпуск, если я только начала работать? Карина уверяла, что я переоценила свои способности и должна подумать, что я буду делать дальше. Но пока она не может мне доверить ответственный участок. На примете у нее была одна знакомая, только что уволенная с крупного предприятия. Ее-то Карина и хотела поставить на мое место на время отпуска. Но, как я подозревала, готовила таким образом мою замену.

Снова захотелось пойти к Ивару и нажаловаться на Карину, но тут вовсю силу заработало мое самоедство. Я была уверена, что работаю хорошо, с полной отдачей. Но Карина уверяла, что если человек не справляется с объемом за день и берет работу на дом, то это плохой работник. И хотя я оправдывала себя тем, что должность и обязанности новые, да еще и в концерне были приняты многочисленные отвлекающие от работы тренинги, корпоративные семинары, презентации, да и попросту совещания, я начала верить, что в самом деле не справляюсь, что мне нужно уволиться по собственному желанию и признать поражение.

В отчаянии подписала заявление на отпуск на две недели.

Дома странным образом поддержали родители. Я не ожидала от них никакого участия, но мать выслушивала жалобы, даже утирала слезы, когда заставала меня плачущей за ноутбуком с незаконченной работой. Отец ярился и требовал уволиться незамедлительно, предлагая мне работать его секретарем. Я обещала подумать.

И даже поверила, что у меня не самая плохая семья, ведь у кого-то нет ни отца, ни матери, ни даже дома. Можно найти новую работу, начать новую жизнь. Вот только я никогда не забывала, что надо мной, как дамоклов меч, висит убийство.

Неделя была такой суматошной, что я даже порой забывала о произошедшем, тем более что убийства, как такового, я и не могла помнить. Но труп… Он снился мне почти каждую ночь. Различные вариации сна изводили меня, не давая высыпаться. То убитый оживал, то навалился на меня тяжелой тушей и раздавливал, то звал меня из могилы, то просто сидел напротив меня на месте начальницы.

Но, что самое страшное, я стала видеть его на улице.

Впервые мертвец явился передо мной, когда я понуро шла с работы. Остановившись на пешеходном переходе, я тупо смотрела вперед, ожидая зеленого света, как вдруг в толпе увидела знакомое лицо. Тут же в голове всплыла картинка, как этот мужчина, пьяный, с перекошенным лицом, пытается залезть мне под юбку, грязно ругается, больно хватает за бедра… Жутко перепугавшись, я бросилась вперед, не думая о несущихся мимо автомобилях. Меня спас какой-то человек, я даже лица не запомнила и не поблагодарила. Едва зажегся зеленый, сломя голову побежала за идущим впереди ожившим мертвецом, но он ускорился и исчез в переулке. Я схватила телефон и позвонила Марату, что зареклась делать, приказав себе никогда больше не делать первого шага. Монотонный голос сообщил, что абонент недоступен. Еще пару раз я видела мертвеца, дразнящего меня своим силуэтом в толпе, а потом исчезающего. И снова аппарат ненавистного Беркутова был выключен.

И будто мало было всего происходящего, так еще обнаружилось, что у меня задержка.

Разглядывая две полоски на тесте, я не понимала, как можно было проявить такую беспечность. Руки дрожали, невольным жестом я положила ладонь на живот. Там уже теплилась маленькая жизнь. Мой ребенок. Двумя короткими словами невозможно оценить значимость предстоящего события. У меня появится малыш. Наше с Беркутовым создание. Невероятно. Радость затопила меня. Но это поначалу. Это был первобытный, присущий каждой женщине инстинкт материнства. А потом пришло осознание, что я — будущая мать-одиночка. У моего ребенка не будет нормальной семьи. Возможно, он даже не узнает собственного отца. Тысячи подобных мне сталкивается с незапланированной беременностью, но я считала, что со мной такое ни за что не произойдет. С кем угодно, но только не со мной.

И вот пожалуйста. Даже не помню, принимала ли противозачаточные таблетки. Не до них было, когда погрузилась в свои проблемы. Но это не оправдание. Что называется, приплыли. И что делать? Как жить дальше? Сообщить ли Беркутову? Родителям? Увольняться с работы или дождаться декрета? Ведь я должна думать о материальном вопросе. Где и как жить? Представляю, что скажут родители. Явно не обрадуются. Привыкли жить одни, а тут дочь приехала, да еще в подоле принесла.

Столько вопросов, и ни одного ответа. И нет, я даже не удивилась. Жизнь решила отыграться на мне по полной. Такое ощущение, что на меня навалились все возможные напасти, так почему бы не забеременеть от Беркутова, который поигрался и бросил? От самого ненадежного и неправильного мужчины.

В который раз меня охватила ярость. Угодила в умело расставленную им ловушку. Сама же ругала мать за то, что зацикливалась на отце и бегала за ним, а теперь повторяю ее путь. Надеюсь, что Беркутов не узнает, как настойчиво искала его. Я ведь не успокоилась, обнаружив отключенным телефон. Мне бы, дуре, сразу понять, что он не хочет иметь со мной никаких дел. Но я все не могла оставить Марата в покое, хотя куда уж красноречивее недельное отсутствие? Мне до крайности нужно было обсудить с ним то, что со мной происходит. Преследующего мертвеца. Сообщения с неопределенного номера, которые появлялись на дисплее, а потом исчезали, едва я их прочитывала.

«Я знаю, что ты сделала», «Хорошо тебе живется, а я умер», «Приходи полежать со мной в сырой земле» — и все в таком духе. Сначала я подумала, что схожу с ума и у меня галлюцинации. Даже к врачу планировала обратиться. Мало ли что бывает. Вдруг мой мозг таким образом справляется со стрессом. Но однажды успела заскринить сообщение: «Я знаю, где ты живешь» и рассматривала его в течение нескольких минут, прежде чем оно стерлось самопроизвольным образом. В век развитых информационных технологий кто угодно мог запустить мне в телефон вирус, чтобы управлять программами — удалять сообщения, в том числе. Я уцепилась за эту ниточку и стала раскручивать клубок в обратную сторону.

Кто хочет навредить мне, доведя до сумасшествия? Кто хочет расплатиться со мной? Тот мужик из клуба не умер? Я не верила в оживших мертвецов. А значит, либо меня преследует брат-близнец убитого. Либо он не умер — тогда Марат и не сжигал его. Так что произошло в лесу? У меня даже предположений не было. Та ночь оставалась размытым пятном, безумной, ненормальной, уродливой частью моей жизни.

Мне срочно нужен был Беркутов! Я переживала за него, опасаясь, что он стал первой жертвой в вендетте неизвестного. Неделя — слишком долгий срок, чтобы не забеспокоиться. И я позвонила отцу Марата, который всегда хорошо ко мне относился. Дядя Рахман обрадовался и пригласил в гости, и я, конечно же, ответила согласием. Хотя, по правде говоря, не собиралась иметь никаких дел с семейством Беркутовых.

На вопрос о Марате он радостно сообщил, что тот уехал с Виолой. И когда вернется, никто не знает. Сердце сжалось от боли и превратилось в холодный камень. Я сдавила трубку обеими руками и прикрыла глаза, из которых уже полились предательские слезы. Продолжая вдохновенно рассказывать о частых путешествиях Марата и Виолы, расписывать их в подробностях, Беркутов-старший явно не хотел обидеть меня, а просто пребывал в уверенности, что за три года разлуки мы с Маратом забыли друг друга.

В отношении Беркутова так и было… Но я… Наивная, глупая, обманутая, использованная, слепая и раздавленная продуманной местью отвергнутого жениха. Наверное, Беркутов всласть посмеялся надо мной вместе со своей идеальной Виолой. Ненависть переполнила меня. Даже приятный добродушный голос дяди Рахмана стал противен. Ничего не хотела знать обо всем этом семействе, будь я им хоть трижды обязана. Едва дождалась, пока он перестанет разливать елей, наскоро попрощалась и бросила трубку. Ненавижу Марата! Так сильно, что убила бы на месте!

Быстро накинув первые попавшиеся шмотки, схватила вещи и злосчастный тест и поехала к Кате. Она была единственной, кому я могла излить душу. Квартира подруги мне безумно понравилась. Она вложила себя в каждый сантиметр, претворяя в жизнь творческие идеи. Каждая комната обладала собственным декором. Особенно очаровала детская в морском стиле. Стены с нарисованными волнами, небом, солнцем, кораблями. Прочая отлично подобранная атрибутика и мебель. Представляю, как нравилось детям жить в такой атмосфере. А через девять месяцев я тоже стану мамой и буду ютиться в маленькой тесной комнате и выслушивать упреки родителей…

— Ты, мать, совсем не весела, — заметила Катя мое состояние и повела на кухню. Что бы ни случилось, чашка горячего ароматного чая с конфетами — проверенный рецепт.

— Коть, я беременна, — огорошила я подругу, глядя на нее заплаканными глазами. — От Беркутова.

Катя застыла с кружками в руках, но быстро пришла в себя.

— А чего рыдаем? Не рада, что ли? Не спрашиваю, как это случилось. Сама, кхм, слышала. Кстати, фотки отменные! Можем вместе посмотреть.

— Он не объявлялся неделю. — Я понуро опустила голову и покраснела от напоминания о страстном свидании в фотостудии. До сих пор было неудобно перед Катей. Лучше бы она уничтожила все свидетельства моего позора, но я не могла просить ее выбросить часы работы на ветер и помотала головой, молча отвергая предложение.

— Вот паршивец! — воскликнула Катя, протягивая мне дымящуюся кружку. — Вообще не звонил?

— Хуже. Я сама набирала несколько раз, а потом узнала, что он укатил куда-то вместе с Виолой. А мне отправил сообщение, что уехал по делам. Телефон выключен — я подумала, случилось что. И, как самая последняя дура, позвонила его отцу…

— Что называется: кто ищет, тот всегда найдет, — поморщилась Катя, недовольно качая головой. — М-да, у меня просто нет слов. Цепко она за него схватилась. Чуть почуяла в тебе угрозу и сразу уволокла его, как паучиха в паутину. Или самка богомола.

— Да при чем тут Виола? Не заставляла же она его ехать. Да и какая из меня угроза? Так, пару раз перепихнулся, чтобы отомстить, и знать меня не хочет.

— Ну тогда и хрен с ним! А тебе надо Ивара возвращать.

— Ивара? С чего бы? Зачем?

— Чтобы у Марата подгорело все — вот зачем. Если ты из-за него рассталась со своим иностранцем и останешься одна, представь, как он будет радоваться? А ты хоп — и снова в дамках! Но до чего скот! — Катя зло сверкнула глазами, продолжая качать головой.

— Я не хочу жить с оглядкой на Марата. Он для меня не существует, — сказала я, ничуть не поверив в собственные слова. В глубине души, даже сейчас, испытывала глупую надежду, что отъезд Марата как-то объяснится. Пока не поговорю с ним, все равно остаюсь в подвешенном состоянии.

— Он отец твоего ребенка, — назидательно проговорила Катя. — И должен принимать участие в воспитании, обеспечивать малыша.

— Нет. Я ему даже не скажу.

— Ой, смешная ты. Не устраивай бразильский сериал. Вот я тебе расскажу про нашу одногруппницу Соньку Порхову. Девочка-цветочек. Знаешь, какая проныра оказалась? Нашла лоха с московской пропиской, родила от него детей, а потом уехала одна во Францию, якобы деньги зарабатывать няней. Там познакомилась с французом, забеременела от него. Ребенок стал автоматически гражданином Франции. И мама с ним. Развелась с мужем, вышла за иностранца. Потом перевезла к себе детей. А через год вернулась к мужу, уговорила его продать квартиру и поехать с ними во Францию. Этот идиот согласился и остался бомжом. Отжала у него квартиру и отправила лесом. Во как надо, а не как ты — «я ему не скажу», «я буду гордая мать-одиночка»… — Она передразнила меня и отошла ответить на звонок, а я сидела и размышляла, что хоть убей, но не буду унижаться и просить помощи у Беркутова. Сама со всем справлюсь.

А насчет Ивара у меня были мысли. Я чувствовала некую незавершенность наших отношений. Ни разговора нормального, ни извинений с моей стороны. Так нельзя поступать. Мне не хватало Ивара как человека. От его потери в жизни образовалась невосполнимая брешь. Я привыкла к нему, он любил меня беззаветно и трепетно. А я взяла и перечеркнула наши планы. Стоит хотя бы попытаться наладить официальные отношения, если я продолжу работать в концерне. А может, и дружеские. Цивилизованные люди остаются в приятельских отношениях даже после расставания. Я не могла представить, чтобы Ивар мстил мне наподобие Марата. Он совсем не такой.

«Ты можешь вернуть его», — подсказывал внутренний голос. Катины слова запали в душу. Но было бы подло обманывать Ивара. Он не заслуживал лжи. Наши чувства не взаимны. Я позволяла себя любить, страдая по Беркутову.

И возвращаться к неправильным отношениям не имело смысла. «Ради ребенка, — увещевал все тот же трусливый голос. — А вдруг он любит настолько, что примет с чужим малышом?»

— Так что? Попробуешь вернуть Ивара? — вторглась в мои мысли Катя.

— Мне кажется, это жестоко по отношению к нему.

— Опять думаешь о других. О себе надо, о себе, — давила она. — Что ты хочешь для себя?

«Марата. Хочу только его», — пронеслось в голове, и захотелось надавать себе по башке, чтобы выбить дурную любовь.

— Сейчас мне нужно думать о ребенке. Нельзя нервничать, а на работе одни проблемы.

— Какие такие проблемы? С боссом наладится — и проблемы сами решатся.

— А если не наладится? Теперь у меня новая начальница.

И я рассказала Кате о Медузе горгоне, вынудившей меня уйти в отпуск.

— Что говорят другие девочки из отдела? — поинтересовалась Катя.

— Я с ними особо и не разговаривала. Некогда было.

— А надо было. Ко всем можно найти подход. Ты просто не старалась. К новому начальству нужно просто привыкнуть. Но тебе надо вернуться обратно к Ивару, говорю. И в отдел, и к нему самому. Будь хитрее, подруга, иначе пропадешь.