Глава 24. О беспокойной ночи и мыльных пузырях

Не пойти я не могу. Не стоит искушать судьбу и злить принца.

Я пыталась убедить себя, что другого пути все равно нет, и раз я решила остаться и… да, и согласиться на предложение принца, то и сейчас пытаться увильнуть будет глупо. Рано или поздно, мне все равно не избежать. Я ведь сама, вполне сознательно, намекнула ему, давай повод для ревности. Да, это даже не легкий флирт, это так… взгляды и полуулыбки… но ведь мы оба понимали — к чему это. Я понимала.

Я хотела этого?

Но уж точно не так быстро.

И словно что-то тянуло… Я не могла понять, но такое странное, ноюще чувство. Я ощущала почти физически, словно чужую боль… Но раньше такое было едва заметно, на грани сознание, а теперь все отчетливее.

Харелт? Связь ведь работает в обе стороны. Нет, он не зовет меня, не может знать моих мыслей и моих сомнений. Я думаю — там, у Горизонта гроза. Сильная и страшная. И Харелт пытается остановить. И чувство тревоги все нарастает.

А я тут…

Но, может быть, не так уж плох принц? Он любит игры, так почему бы мне не предложить ему свою?

Я надела удобные штаны и удобные ботинки, и блузку, которая скорее подойдет для работы, чем для романтического вечера. Человек, который пришел, чтобы проводить к принцу, очень удивился, увидев меня в таком виде, даже предложил переодеться, спросил, знаю ли я куда иду? Я только улыбнулась и сказала, что все правильно, его высочество поймет. Человек не стал настаивать.

Признаться, я волновалась, как Эйдан воспримет это.

Когда открылась дверь и меня пригласили в спальню. И принц (слава всем богам!) полностью одетый, сидел в кресле у небольшого столика, рядом два бокала, бутылка вина…

Я вошла.

Он удивленно поднял бровь, разглядывая мой наряд. Но молчал, ожидая от меня первого хода.

Хорошо, я начну.

— Добрый вечер, ваше высочество, — я чуть присела в подобие книксена… не умею я это, но сейчас не важно. — В нашу первую встречу вы позвали меня гулять по крышам. Это было незабываемо. И сегодня мне бы очень хотелось продолжить. Вы ведь сами говорили, как прекрасен ночной Китдан с высоты. Покажете мне?

Я улыбалась. Настолько обворожительно, насколько вообще могла, хотя от волнения слегка сводило мышцы и улыбка, должно быть, выходила страной. Ну и пусть.

Эйдан поднялся на ноги, подошел, потом обошел вокруг меня.

— Ты ведь понимаешь, что я позвал тебя не за этим? — спросил он. Мне почудился азарт в голосе. Усмешка, но и интерес тоже.

— Вы пригласили меня, чтобы хорошо провести время. Разве не так? Я знаю, что вам нравится гулять по крышам.

— Мне нравится и кое-что еще, — сказал он, остановился за моей спиной, коснулся моих плеч, пока очень осторожно.

Не пугаться — это главное. Если я боюсь его и подчиняюсь — я жертва, если нет — есть шанс вытянуть игру на свою сторону.

— Разве одно может помешать другому? — сказала я.

— Тогда, может быть, начнем с другого? — вкрадчиво поинтересовался он, но я чувствовала, игру он уже готов подхватить. — А потом прогуляемся, если будет настроение.

Провел по моим плечам ладонями, наклонился, почти касаясь губами уха.

— А если сделать это прямо там, под звездами? — сказала я.

Не знаю зачем, наверно просто попытка тянуть время.

Он фыркнул мне в ухо. Долго молчал, раздумывая. Одна рука скользнула на мою талию, и вниз по бедру. Я старалась не дергаться. Я ведь согласна? Я не собираюсь отталкивать его. Я просто хочу иначе.

— Заняться любовью на крыше? — спросил он и, вдруг, прижал меня к себе.

Я невольно вздрогнула.

— Вы когда-нибудь делали это? — попыталась сказать как можно более ровно и даже попытаться изобразить интерес. Но дыхание перехватывало, и вовсе не от возбуждения, а от отчаянья и жалости к себе. Чем дальше, тем больше я понимала, что не хочу.

Но Эйдан вдруг рассмеялся, взял меня за плечи, развернул. Теперь смотрел мне в глаза.

— А ты? — спросил он.

Я мотнула головой.

— Ладно, тогда попробуем вместе, — ему точно было весело. — Идем.

Слава богам! Вот тут я немного выдохнула, так, что даже дрогнули ноги. Очень надеюсь, что все получится, мне удастся отвлечь его. Он почти согласен…

— Только ботинки свои волшебные наденьте, — вспомнила я. — А то если вы с крыши упадете, то обвинят потом меня. Ваш отец очень настаивает на том, что я должна заботиться о вашей безопасности.

Он рассеялся снова.

— Хорошо. Из тебя выйдет правильная жена, Ива.

До Китдана мы доехали верхом, потом по узким улочкам, куда-то ближе к центру, где самые высокие крыши. Разговаривали в дороге. О разном… так просто, о жизни, о детстве, о том, как Эйдан лазил по деревьям, как я ходила в походы с друзьями.

Удивительно, но Эйдан оказался отличным собеседником. Он живо интересовался мной, моей жизнью, моими увлечениями, и в этом не было ни капли показного. И очень весело рассказывал о себе. С ним было легко.

И все бы хорошо, если не думать, чем этот вечер может закончиться.

Он повел меня на крышу городской ратуши. Сначала по лестнице со двора, потом на башенку и оттуда, через окно, на саму крышу.

Город как на ладони. Огоньки фонарей длинными змейками, некоторые окошки еще светятся. Почти сказочно…

И светятся звезды над головой. Ясное небо и…

Я не сразу обратила внимание, но редкие всполохи в небесах. Словно северное сияние, только совсем легонько, чуть заметно. Но если приглядеться — это повторяется снова и снова.

— Что это? — спросила я.

Эйдан вздохнул.

— Отблески грозы, — сказал он. — Здесь это не опасно, гроза где-то у Горизонта, но отблески иногда долетают и сюда. Вон там, смотри, — показал рукой. — Видишь, там белая точка летит? Птица. Это Роул, у него сегодня беспокойная ночь. Он следит за тем, чтобы разрядом не повредило небесный свод.

— Небесный свод? — удивилась я, мне всегда казалось это фигура речи, и только сейчас задумалась, что не так. — То есть он на самом деле есть? Там что-то есть в небе…

Я даже не знала, как сказать. Там купол? И его реально можно повредить? Или это, все же, сказки?

Но острова в небе и тени из-за края мира… Тут можно во что угодно поверить.

— Я знаю, в вашем мире не так, — сказал Эйдан, его лицо вдруг стало очень серьезным. — Но наш мир от Хаоса защищает особый барьер, уже почти пять сотен лет. Только так можно было остановить распад… по крайней мере замедлить. Я не знаю, как это выглядит на самом деле, материальный или энергетический щит, но что-то есть. Об этом могут рассказать только хранители. У меня нет крыльев… не дано…

И такая досада вдруг скользнула в голосе.

— Мыльный пузырь, — сказал Эйдан. — Наш мир — словно мыльный пузырь. Неловко заденешь оболочку, и все лопнет.

— Вы бы хотели быть там? — я кивнула в небо. Он так смотрел на крошечную точку летящего орла, что даже у меня слегка защемило сердце.

— Да, — сказал Эйдан, потом с легкой досадой повернулся ко мне. — «Ты». Ива, давай без формальностей, здесь это не уместно. Во дворце, но не на крыше.

Я кивнула.

Крыша — такое место, где не важно кто ты… Звезды над головой… а ты просто крошечный человечек в огромном мире… который не такой уж огромный… который может лопнуть, как пузырь. И становится страшно.

— В детстве я мечтал, что тоже буду хранителем, как дядя Айлиг, дар ведь у меня есть. На самом деле, старшему сыну не положено, а единственному — тем более, мне бы не позволили все равно. Но я мечтал, что добьюсь, что докажу им…

Эйдан облизал губы, даже кадык дернулся. Отвернулся.

— Это слишком опасно для наследника, — сказала я тихо.

Он криво и горько усмехнулся.

— Моего дара не хватило, чтобы даже дотронуться до крыльев. Я пытался. Еще мальчишкой, мне было лет одиннадцать. Тайком пробрался в замок хранителя. Думал, что смогу примерить… хоть примерить смогу, — он сглотнул судорожно. — Так хотелось, хоть ненадолго почувствовать себя героем. Я только едва прикоснуться успел, и молния ударила так, что пальцы все обгорели. Сейчас почти восстановилось, но… — Эйдан показал мне левую руку. Тонкие белые шрамы на пальцах. Сейчас уже почти незаметно, дар помогает залечивать раны куда быстрее. Но шрамы остались. — Меня отбросило в сторону, я потерял сознание, нашли меня только утром. Еще день я был в полузабытьи. Пальцы на левой руке неделю не двигались, да и потом… вот только пару лет назад я перестал ощущать последствия. Отец был в ужасе, я ведь единственный сын. Это до сих пор для него больная тема.

Эйдан смотрел на звезды. В небо. И небо до сих пор звало его.

И даже не знаешь, что сказать.

— Ты все еще жалеешь, да?

— Да, — сказал Эйдан. — Есть вещи, с которыми невозможно смириться. Венаторская служба единственное, на что я еще хоть как-то годен. Да и то, меня не подпускают ни к каким серьезным делам, это слишком опасно. Я понимаю, конечно. Согласен, мой долг — возглавить страну, когда придет время, но…

Но небо зовет. И сердце зовет. Это так отчетливо видно в его глазах. Никакой разум не справиться с зовом сердца.

Наверно, поэтому так и тянет на крыши.

— Меня как-то тоже ударила молния крыльев, — сказала я. Не знаю, может, не стоило, но больше ничего в голову не шло. — Еще там, в Гнезде. Харелт вернулся и… Он уже обернулся человеком, но не успел снять плащ, потерял сознание. Мне сказали, так бывает, нужно подождать. А потом у него начались судороги… Бехан, слуга, принес накопитель, пытался его палкой к Харелту подтолкнуть. Палкой. Он говорил — Харелт слишком много заряда собрал, не успевает справиться. Но ведь разрядить в накопитель можно только очнувшись… Я смотрела на это… — и снова это так встало перед глазами, что пришлось даже остановиться, дыхание перевести. И вдох-выдох. — Я не могла просто так смотреть. Хотела помочь.

Эйдан повернулся ко мне. Он смотрел так внимательно, словно видел впервые. Словно не верил.

— Ты дотронулась до него? Когда он еще был в плаще?

— Да. Я схватила его за руку и всей ладонью прижала к накопителю. А потом меня шарахнуло, и ничего не помню.

— Получилось? — в голосе принца едва ли не благоговение.

— Да. Харелт пришел в себя.

— А ты сама?

— Я потеряла сознание, но потом очнулась. Ожогов не было, ничего такого. Только пальцы слегка онемели, и потом еще кружилась голова.

Эйдан долго молчал, глядя на меня.

— У тебя сильный дар, Ива. Сильнее, чем у меня. Но ты ведь знала, что тебя может убить?

Я кивнула.

— Я просто не могла стоять и смотреть на это.

Эйдан нахмурился.

— Ты любишь его?

— Нет, — сказала слишком поспешно. Поняла, что до сих пор не могу ответить на этот вопрос сама себе. — Не знаю, — сказала еще. — Харелт мне нравится, он хороший человек, и я от всего сердца желаю ему счастья и долгой жизни. Мне было хорошо с ним. Но любовь — это ведь что-то большее, да?

— Не знаю, — Эйдан чуть заметно улыбнулся. — Если рассуждать так, то я, пожалуй, тоже не слишком разбираюсь в том, что такое любовь. Влечение, страсть, желание обладать и быть рядом… но… не только.

Я покачала головой.

— Желание обладать — это не любовь.

— Когда счастье любимого человека делает счастливым и тебя тоже? — сказал принц, и как-то без усмешки, очень серьезно. — Когда его жизнь дороже своей. Не смотри на меня так, Ива. Не только это, конечно. Но и это тоже.

Это было так странно — рассуждать с ним о таких вещах. И так серьезно. И ведь ни капли иронии, он действительно говорил искренне. И это тоже.

Сидеть здесь, на крыше ратуши под звездами…

Это место располагает к таким разговорам? Романтика звезд, пафос бездонного неба… тут как-то особенно ощущаешь себя песчинкой… и, в то же время, частью чего-то целого.

— Спасибо, что позвала меня сюда, — сказал Эйдан тихо. — Пойдем, что ли, я покажу тебе город, как обещал. Давай руку.

Он поднялся сам и помог встать мне.

Мы гуляли. Дома в центральной части Китдана стоят так близко друг к другу, что можно перелезть с одной крыши на другую, пройти целую улицу, не спускаясь на землю. И потом подняться снова.

Он держал меня за руку. Но в этом не было ничего такого, просто поддержка. Пару раз я поскальзывалась, не сильно, я бы не упала, но он крепко держал меня, надежно, и от этого становилось спокойнее.

Печные трубы, флюгеры, красная черепица… огни, отражающиеся в темной воде Айна, плеск реки и шорох ветра, поднимающего пыль с брусчатки. Редкие людские голоса, пьяные песни, мерный стук сапог городской стажи, крики котов где-то за трубами…

Так чудесно.

Давно я уже не гуляла с таким удовольствием.

И даже не хотелось думать, что будет потом, я гнала от себя мысли.

Но не думать — не выходило. Особенно по дороге во дворец. Я невольно замолчала, напряглась, ожидая предложений о продолжении ночи.

Пока мы ехали, Эйдан долго смотрел на меня, разглядывая.

— Я провожу тебя до двери, Ива. Благодарю за прогулку, но завтра утром еще много дел.

Я даже не поверила. Повернулась к нему, но он только улыбнулся.

Ничего не будет. Не сегодня.