Глава 22
– И что будет тогда, миледи Блаунт?
– Я соберу прислугу и при всех поклянусь на Библии, что ты – не моя дочь. Ты всего лишь бастард, Сандра! Больше нет на земле ни моей проклятой свекрови, ни моего мужа, и никто не заткнёт мне рот! И каждый в этих землях к возвращению милорда Грегори будет знать, что ты – бастард, а никакая не хозяйка замка! Как ты думаешь, в какой монастырь отправит тебя муж после такой новости?!
Я чувствовала, как по телу бегут мурашки и невидимый глазом пушок на коже встаёт дыбом. Бастард?! Это значит… А что это значит?!
– Вы родили меня не от своего мужа, миледи Блаунт?
– Что… – миледи вскочила и гневно хлопнула ладонью по столу. – Дура! Какая же ты идиотка! Ты – не моя дочь! Мой муж обрюхатил… Да как ты посмела подумать такое про меня?!
Новость была не из приятных, но… Я старалась соображать быстрее: «Значит, я – не её дочь. Теперь хоть понятна эта ненависть… Непонятно другое: какие права у бастардов в этом мире. Кроме того, нужно учесть, что я бастард, признанный отцом-бароном. Всё же не крестьянская во мне кровь. Думаю, здесь это важно… И ещё вопрос возникает…»
– Барон Блаунт был моим отцом… Я правильно понимаю, миледи?
– Так и есть. В молодости твой отец не пренебрегал девками.
– Вы не рожали меня, но приняли в качестве своей дочери по приказу мужа.
– Да! И не было ни минуты, когда бы я тебя не ненавидела!
– Как интересно… Зачем бы барон Блаунт решил признать собственного бастарда, а потом хотел отправить его в монастырь? И кто была моя мать, миледи?
– Мать? Какая-то городская шлюха… – пренебрежительно фыркнула миледи, как бы отметая мой вопрос. Зарубочку в памяти я поставила, но отвлеклась на её следующие слова: – И муж в жизни бы не признал тебя, если бы не его полоумная мамаша! Кому ты нужна… Это она, старуха, всегда ненавидела меня! Она мечтала о дочери и выкрутила руки собственному сыну, приказав взять тебя в замок. Слишком уж много у старой гадины было имущества, и мужу пришлось подчиниться. Но теперь у меня нет ни свекрови, ни мужа! – она наслаждалась, произнося эту фразу. О соственном сыне, как ни странно, миледи даже не заговорила.
Чувство растерянности, которое я испытала от осознания шаткости собственного положения, быстро сменилось пониманием: нельзя вести переговоры с шантажистами. Никогда нельзя!
Сделав глубокий вдох, чтобы голос не сорвался, я огласила миледи своё решение:
– Вы можете созвать людей и объявить о том, что я бастард, миледи Блаунт. Но я помню, что у меня было собственное село, и обращусь к церкви за защитой. Как вы думаете, миледи, кому при храме будет легче: мне, которая принесёт приличный вклад в виде земель и денег, или же вам – женщине, которая долгие годы врала всем окружающим? А как только муж лёг в землю – поспешила нарушить клятву... – я ласково улыбнулась застывшей от неожиданности женщине. – И не стоит забывать, миледи, что это сейчас благодаря мне вы числитесь тёщей владельца замка, барона Эндрю Грегори. Но если вы начнёте публично кричать, что я бастард, то у милорда Грегори будет полное право выставить вас на улицу. Ваш муж – побеждённый, все его земли перешли к милорду Грегори, и у вас нет никакой вдовьей доли. Вы – нищая, миледи, а потому советую вам закрыть рот и хорошенько подумать, в ваших ли интересах устраивать скандал.
– Ты… Неужели ты думаешь, что барон отдаст тебе твоё село?!
– А это будут решать мой муж и Святая наша Матерь Церковь, – я демонстративно перекрестилась, посмотрела ей в глаза и сказала: – Ступайте отсюда, леди Блаунт, и хорошенько подумайте, в ваших ли интересах поднимать скандал. Бастард я там или нет, но до возвращения милорда я в любом случае – его жена, а следовательно, хозяйка замка. Что помешает мне выгнать вас на улицу прямо сегодня? Вы-то уже и не жена, и не хозяйка, а всего лишь вдова проигравшего. Идите вон, миледи!
Её лицо так перекосило от ненависти, что я думала – она кинется на меня. Но – нет… В гневе миледи сдёрнула со стола бархатную скатерть так, что подсвечник и ещё какие-то безделушки, стоявшие на столе, разлетелись по полу. Кинула себе под ноги скомканный отрез тяжёлой ткани и в гневе выбежала из комнаты.
Может, мои рассуждения и не всегда были логичны, но пока они сработали, а дальше видно будет. Разговор дался мне тяжело: до сих пор внутри ощущалась мерзкая дрожь...
Я подошла, торопливо закрыла за ней дверь на засов и бросилась на кровать. Ревела, и проклиная тот день, когда неведомые силы забросили меня сюда, и вспоминая ту жизнь, спокойную и не лишённую приятных мелочей, которую вела раньше. Я больше не увижу тот мир, своего сына и друзей. Я больше не попаду в ласковые руки парикмахера и не буду чувствовать себя счастливой, принимая с утра контрастный душ и зная, что к моему выходу из ванной меня будет ждать у кофемашины чашка изумительно пахнущего напитка именно той температуры, которую я люблю...
Есть только то, что находится здесь и сейчас...
* * *
Наверно, я уже наревелась вдосталь, потому что начала ощущать, что лежать мне неудобно, в матрасе какие-то неловкие комья; что от подушки, в которую я уткнулась лицом, пахнет чем-то противным; что в комнате достаточно прохладно, потому что не топили со вчерашнего дня, а я так и не выяснила, кто занимается каминами…
Надо было вставать, брать себя в руки и заниматься делами. Нравится мне это или нет, но данный мне в этом мире муж вёл себя достаточно порядочно по отношению ко мне, и я не хочу подвести его. Надо продумать все возможные варианты: что со мной будет, если он решится на развод; как я буду жить, если он меня возненавидит и начнёт травить; какие вообще есть законы, применимые к данной истории? А главное – стоит выяснить, кто моя настоящая мать. Миледи Блаунт может обзывать её как угодно, но пока я не узнаю, при каких обстоятельствах появилась на свет, не успокоюсь.
Прекратив всхлипывать и выровняв дыхание, я встала с постели и оглядела комнату. По местным меркам эти покои были роскошны. И хотя миледи старательно утащила отсюда всякое барахло с каминной полки и ободрала всё, что смогла, вплоть до ковра с пола, но никто не может заставить меня жить среди этой разрухи. До возвращения лорда Грегори ещё минимум пять или шесть месяцев, и я не хочу прожить их в этом запущенном развале. Нужно хотя бы окна помыть – уже дышать легче станет!
Приведя в порядок лицо, по-простому вытерев его рукавом платья, я первым делом отправилась к сэру Дилану. Когда его переносили из крошечной кладовки без окна, он чувствовал себя не лучшим образом, и я приказала одной из горничных находиться при нём неотлучно.
Надо было проверить, как выполняют мои приказы, а заодно посетить раненых и узнать, как идут дела там. Приносят ли им вовремя целебные взвары, кормят ли женщины тех, кто не может есть сам, вовремя ли выносят из комнаты поганое ведро и не мёрзнут ли те, кто проливал кровь на поле боя.
* * *
Я распахнула дверь и позвала:
– Бетти!
Горничная торопливой трусцой двинулась ко мне с лестничной площадки:
– Бегу-бегу, миледи Сандра!
Она робко вошла в комнату и шёпотом сообщила:
– Ой, госпидя! Она, как кошка после драки, побежала! Я тамочки стояла, так она аж толкнула меня!
– Почему ты была так далеко от дверей, Бетти? – мне и в самом деле было интересно, почему служанка дожидалась не за дверями.
Она чуть смутилась, даже порозовела, и, потупившись, пояснила:
– Так это… что б чего дурного не вышло…
– Какого дурного?
– Чтоб не думали вы, миледи Сандра, что я туточки подслушиваю! Оно, может, и любопытственно мне, а только никто ж такого не любит… На кухне, бывалоча, Миранда с Линдой сядут, да и давай миледи кости мыть. А тётки-то наши да девки всё и слушают! А я и подумала… врать я не больно умею, а как начнут расспрашивать – так я ничего и не знаю! От они все от меня и отстанут! Али что не так, миледи?
Ну, хоть тут мне повезло! Я успокаивающе улыбнулась Бетти и ответила:
– Всё так, Бетти. Всё именно так, как и нужно. Сейчас мы сходим с тобой к сэру Дилану, и пока я буду с ним беседовать, найди двух-трёх женщин, кто поможет мне отмыть покои. Здесь нужно почистить камин, вытрясти от пыли балдахин и шторы, отполировать мебель и намыть окна и полы. А ещё, будь добра, пригласи Дебру и скажи, что у неё будет много работы, так что вышивать картину для миледи Блаунт не получится. Да, и швеи тоже пусть придут...