Глава 36

Сэр Дилан Одли шёл на поправку неторопливо. Рана в бедре не позволяла ему нормально сидеть, а ходить запрещал лекарь. Последнее время сенешаль постоянно казался раздражённым, и в конце концов я не выдержала.

Об устройстве костылей я имела весьма слабое понятие, но, просто подумав о том, как будет удобно человеку, опирающемуся на них, сделала кривой чертёж на клочке ненужной бумаги и отправилась искать столяра или плотника. Здесь эти специальности особо ещё не разделяли, и потому мастер по работе с деревом был один на все случаи жизни. Костылей я заказала сразу пару, но для того, чтобы их изготовить, пришлось с помощью лакеев поставить сэра Дилана на ноги. Точнее – на одну ногу. Мастер измерил все расстояния, которые ему были нужны, и ушёл, а я поняла, что сенешалю будет крайне неудобно держать больную ногу на весу.

– Что ж, сэр Дилан, я не вижу в этом ничего страшного. Как и все мужчины, вы носите широкий пояс. К этому поясу вполне можно прикрепить систему ремней, которая позволит вам держать ногу в том положении, какого потребует лекарь.

– Миледи Сандра, я вам по гроб жизни обязан буду! Если смогу выбираться из этой комнаты хоть иногда – уже радость! Очень уж тут тоскливо лежать.

– Не переживайте, думаю, завтра вечером вы уже сможете немного передвигаться. Но у меня есть к вам одно дело, и мне требуется ваш совет, сэр Дилан.

Нельзя сказать, что реакция сэра Дилана на мой рассказ о бургомистре была правильной. Некоторое время мы даже спорили, и мне пришлось объяснять ему совершенно банальную вещь: почему права торговцев и купцов в данном случае важнее, чем обида какой-то аристократки:

– …такие истории быстро становятся известны, и если вокруг будут знать, что любой дворянин может перепортить товар и остаться безнаказанным… Пожалуй, сэр Дилан, я неправильно вам объяснила. Я не требую наказания для той дамы, чья коза перепортила ткань. Но вот оплатить испорченный товар она должна. Репутация такая штука, которая создается долгое время и состоит из мелочей. Если торговцы будут знать, что их интересы защищают, – они охотнее будут прибывать на наши земли. А чем больше торговцев – тем выше конкуренция между ними, и тем больше они будут вынуждены снижать цены. Понимаете?

Пожалуй, мне повезло в том, что сенешаль хоть и был аристократом, но вышел из обедневшей семьи и, судя по отдельным репликам, прекрасно знал, что такое несправедливость. Мысль потребовать плату с непутёвой хозяйки ручной козы казалась ему революционной, но симпатичной. Возможно, я бы и не смогла убедить его, но вот то, что бургомистр не отнёсся к моим словам серьёзно…

– Значит, вы ему, миледи Сандра, говорите, что нужно организовать места для торговли по-другому, а он отмахивается?! Он вам, хозяйке земель, возражает?! – мой рассказ явно произвёл на сенешаля не самое хорошее впечатление.

Несколько минут сэр Дилан о чём-то размышлял, недовольно сопя, а потом уточнил:

– Говорите, завтра смогу на ногах стоять?

– Думаю, что, опираясь на костыли, вполне сможете, – не понимая, к чему он это спрашивает, ответила я.

– Что ж, завтра я потренируюсь… А на следующее утро, миледи Сандра, уж позвольте мне вызвать бургомистра сюда. Самому мне несподручно будет к нему ехать, а здесь я голубчику объясню, что к месту-то он гвоздями не приколочен.

Пожалуй, для меня это был лучший исход. Но я решила воспользоваться случаем по полной:

– Прекрасная идея, сэр Дилан! Прекрасная! А вот если бы вы ещё велели бургомистру привезти книги счётные – совсем бы отлично получилось.

Дилан не слишком довольно поморщился:

– Я, миледи Сандра, пока ещё писца себе не нашёл. Книги ведь можно и попозже проверить.

Я прекрасно понимала, что, скорее всего, мой сенешаль просто не в состоянии сам просмотреть бухгалтерские книги. Но и ждать, пока найдут достаточно грамотного человека, кому можно будет доверить это дело, я не собиралась.

– Сэр Дилан, вы главное, прикажите ему бумаги привезти. А пересчитать и проверить я смогу и сама.

– Ого! Никогда бы не подумал, миледи Сандра, что у женщины может быть такое прекрасное образование!

Его слова были совершенно искренними, и мне пришлось сдержать в себе некоторое раздражение. Как-то я не слишком привыкла, что женщина для местных мужчин – почти синоним слов «бесполезное существо». Я просто ласково улыбнулась сенешалю и ушла, сославшись на дела.

* * *

Подумывала было сходить и побеседовать с миледи Блаунт о записях в книгах бывшего сенешаля. Поинтересоваться, куда девалось такое количество пряностей и благовоний, и таким образом понять, как глубока эта кроличья нора. Кто ещё участвовал в кражах, и можно ли вернуть в казну баронства хоть что-то. Ну не верила я, что такое количество благовоний закупалось реально. Однако зашла к себе и обнаружила, что в комнате меня ждёт Бетти, которая с восторженной улыбкой сообщила:

– Миледи Сандра! Тамочки ажно две цельных телеги добра привезли.

– Какие две телеги, Бетти?

– Так господин барон вам прислал! Там солдат один, да такой красавчик… Усы у него – прямо ух! – она провела рукой от собственного носа вниз, куда-то чуть ли не к поясу. – Говорит, что господин вам письмо прислал, только отдаст он тугументы самолично в ваши руки.

Во дворе действительно стояли две телеги и несколько человек охраны. Один из солдат, крепкий здоровый мужик с обвислыми, как у моржа, усами и красным от загара лицом неуклюже поклонился и сообщил:

– Миледи, господин барон велел вам всё принять по описи, а ещё отдать вот этого зверя, – он махнул рукой в сторону накрытого куском старой мешковины короба.

Я с любопытством заглянула туда и обнаружила котёнка. Рыжего, совсем крошечного, с мутноватыми глазами и торчащим вверх тощим хвостиком. Попахивало от бедной животины так, что я сразу поняла: из коробки его почти не вынимали, и то сено, что настелили на дно, не меняли ни разу.

– Вы хоть кормили его?!

– Где молоко удавалось достать – кормили, миледи. Чай, не звери же мы... Только ведь у нас дорога – сами понимаете…

Я взяла заморыша на руки – он целиком помещался у меня на ладошке. Осмотрела – кажется, блох нет. Но малыш был чудовищно грязный, со слипшейся шерстью и вздутым животом.

– Бетти, ступай на кухню и принеси тёплой воды: его нужно помыть. И пусть согреют молока, и ещё мне нужно блюдце…

– Миледи, тут вот от хозяина вам велено передать…

Свёрток здоровяк вынул из-за пазухи, и я невольно поморщилась: от ткани изрядно несло застарелым потом. Мешковина была запечатана с помощью воска. Печати, хотя и погнулись слегка от тепла, но казались целыми. Внутри – письмо от мужа и длинный перечень того, что должно лежать в телегах.

Бетти забрала котёнка, а я пробежалась взглядом по неровным строчкам: «Миледи жена, пишу тебе из монастыря Святой… бла-бла-бла… и товары, сохранность которых ты должна проверить по списку. Солдаты пусть остаются при замке, так как больше серьёзных боёв не ожидается. Вчера прибыл гонец от короля, и я после выздоровления присоединюсь к свите его величества в лагере возле города Монтеро. Когда дела будут завершены, я отправлюсь на коронацию в Лаунтан и уже к осени надеюсь вернуться домой…»

Дальше шло пожелание здоровья мне, сэру Дилану и прочая вежливая ерунда. А ниже была приписка: «Эту кошку шлёт тебе в дар мать-настоятельница монастыря Святой Екатерины Исцелительницы. Напиши ей благодарственное письмо и отправь с Отто».

Я на секунду задумалась. Собак при замке было много. Дворовые нечёсаные кобели, сидящие на цепях, мелкий пёс по кличке Руди, прикормленный у казарм, которого солдаты брали с собой на ночные дежурства, псарня, где содержалось около десятка каких-то охотничьих псов… но почему-то я не могла вспомнить ни одного кота, виденного в замке. Неужели здесь они такая редкость?

Впрочем, все эти мысли пришлось отложить на потом. Сейчас меня ждал длинный и подробный список товаров, которые нужно было оценить и распределить по кладовым замка.