Глава 42

Сэр Дилан решил перебраться в город.

– Пока на место бургомистра толкового человека не найдём, – он недовольно сморщил нос и нахмурил брови, – придётся мне самому за порядком присмотреть. А уж вы, миледи Сандра, как считать закончите – так и дайте мне знать. Семейку-то бургомистра я до того времени не выпущу. Пока всё, что наворовано, не вернут, посидят под арестом.

– Сэр Дилан, вполне возможно, что жена бургомистра знать не знала о проделках мужа, а уж дети-то и вовсе ни в чём не виноваты, – осторожно заметила я.

– Я не изверг какой, миледи Сандра, – недовольно буркнул сэр Дилан. – А только и хозяйское добро вывозить я не позволю. В доме у бургомистра и мебель недешёвая, и одежды у всей семьи столько, сколько я отродясь не видел. Да и выезжать семья собралась на свои собственные земли, три года назад приобретённые. Вот и нужно мне выяснить, на какие такие сбережения Булус себе сельцо приобрёл. Пока мы только знаем, что мерзавец этот податью в собственную пользу всех купцов обложил и взятки брал за каждый чих. Оно не без того, миледи Сандра, что на такой должности к рукам что-то прилипает, – философски добавил он. – А только меру знать нужно во всём! Ничего с ним не случится: посидит в тюрьме – авось поумнеет, а семья его под моим присмотром поживёт.

Ситуация была сложная, и не настолько хорошо я разбиралась в местных законах и обычаях, чтобы серьёзно вмешиваться. Пока что сэр Дилан собирался поселиться этаким незваным гостем в одной из комнат особняка бургомистра и присмотреть, чтобы семья не вывезла что-нибудь лишнее. Он прихватил с собой из замка с десяток солдат для охраны и в тот день, когда лекарь позволил ему снять ремни с ноги и немного ходить, не утруждаясь слишком сильно, отбыл в город.

Для меня его отъезд был штукой неприятной. Вроде бы откровенного сопротивления со стороны прислуги я не встречала, но мне гораздо спокойнее было, когда за моей спиной стоял, а точнее – лежал на больничной койке, этот молодой, но достаточно разумный парень. Впрочем, все мои сожаления не имели никакого значения: нужно было двигаться дальше. Именно поэтому я пригласила к себе Линду.

* * *

– Бетти, ты можешь быть свободна. Ступай.

Бетти недовольно оглядела стоящую посередь комнаты Линду и, буркнув себе под нос что-то весьма нелюбезное, вышла.

– Линда, сколько ты была камеристкой у миледи Блаунт?

За эти недели, которые ей пришлось служить на кухне, она, как ни странно, немного похудела и выглядела уставшей. Сейчас служанка стояла передо мной, машинально потирая уже заживший небольшой шрам на указательном пальце левой руки. Я отметила, что руки – покрасневшие и огрубевшие. Кухонная работа – тяжёлая, и Линда явно к ней не слишком привычна.

– Около шести лет, миледи Сандра. Первые три года горничной была, а потом миледи увидела, как я искусно оборки плою, и стала учить меня причёски делать.

– То есть сперва ты была горничной миледи и только потом попала в камеристки. Что ж, это хорошо.

– Не совсем так, миледи. Первый год я горничной была, но до тонкой работы меня не допускали. Полы мыла, уборку делала, камины чистила. А потом подружилась со старой Мари, что до меня госпоже служила, и она начала меня кое-чему учить. А когда зимой померла она от простуды – вот тогда миледи на меня внимание и обратила.

– Так даже лучше, Линда. Значит, ты знаешь и умеешь достаточно много. У меня есть к тебе предложение. Но запомни одну вещь… – я сделала паузу и внимательно посмотрела ей в глаза, – если я узнаю, что какие-то мои дела и слова обсуждаются хоть на кухне, хоть в любом другом месте, – отправлю тебя мыть посуду навсегда. Второго шанса у тебя точно не будет.

– Миледи! Ваша милость! Да я… – она молитвенно сложила руки на груди, и на глаза у неё навернулись слёзы. – Да я… Всё что угодно!

– Надеюсь, ты хорошо поняла то, что я сказала. Мне нужна помощница по управлению замком. Как ты помнишь, моя мать, миледи Блаунт, очень мало чему меня учила. Сейчас ещё и сэр Дилан переехал в город, а муж вернётся только осенью. Ты достаточно много общалась с прежней старшей камеристкой и знаешь, о чём заботилась миледи Блаунт, за чем следила в замке и какие распоряжения давала. Если я увижу, что ты стараешься, – должность моей помощницы останется за тобой даже тогда, когда вернётся милорд Грегори.

Бетти, конечно, мало знала о том, как именно управляли замком и какие дела были у миледи Блаунт, но вот о том, как живут, спят и едят слуги всех уровней, она знала прекрасно. И при этом охотно делилась со мной информацией, не считая её чем-то важным. Я была бы рада назначить Бетти своей помощницей, но, к сожалению, она была простовата, не умела считать и не обладала нужными сведениями. А вот Линда…

Линда – другое дело! За столько лет она научилась разбираться во многих вещах, о которых простодушная Бетти даже никогда не задумывалась. И сейчас своим решением назначить её старшей камеристкой и помощницей я возвращала Линде былое благополучие: отдельную комнату и право на услуги горничной и прачки, хороший стол, где блюда подаются лишь немного проще, чем для господ. Я избавляла её от тяжёлой работы на кухне, возвращала место привилегированной прислуги и давала весьма ощутимую власть. Надеюсь, мой выбор был правильным.

Надо сказать, мне самой это решение не слишком-то нравилось, но и особого выбора у меня не было. Легко найти того, кто постирает бельё или помоет полы. Зато оказалось очень сложно найти того, кто хоть немного понимает, как именно управлялся замок. Если бы не Бетти, я могла бы сделать серьёзную ошибку и приблизить к себе Миранду.

Да, Миранда была старшей камеристкой миледи и гораздо лучше Линды разбиралась во всём, но вот её натура… Слишком уж много злобы было в этой женщине, и слишком много желания пользоваться собственной властью. Бетти, которая напрямую с Мирандой практически никогда не сталкивалась, рассказывала о том, как щедро та раздавала оплеухи ни за что ни про что, просто по настроению. Поэтому я и остановила свой выбор на Линде. Она и Бетти будут первыми членами моей сборной команды. А, ну и ещё – Рыж.

Это маленький нахальный задохлик смотрелся жалким и несчастным буквально первые два-три дня после попадания в замок. Как только он понял, что его полюбили, что его будут кормить тёплым молоком по первому требованию, развлекать играми и восхищаться им, он обнаглел почти мгновенно.

За месяц с момента прибытия он немного подрос и, как мне кажется, даже начал понимать человеческую речь. Не то чтобы он обращал внимание на чьё-либо недовольство. Нет, такие мелочи его совершенно не волновали. Но буквально сегодня был очень забавный эпизод, после которого я и убедилась окончательно, что он просто прикидывается бестолковым и невинным которебёнком, а в глубине души Рыж – большой стервец.

Во-первых, он научился выбираться из сундука самостоятельно, и по этому поводу последние три ночи у меня были бессонные, так как он забирался по балдахину и где-то около полуночи падал прямо на спящую меня.

Во-вторых, этот рыжий террорист без конца загонял под кровать или под комод сшитые из клочков сукна и набитые шелухой и опилками игрушки, а после этого с воплем прыгал на подол платья ко мне или к Бетти, заставляя нас ползать на коленях и выгребать его собственные богатства из плохо доступных мест.

Третий же эпизод произошёл прямо сегодня утром, и именно он навёл меня на мысль, что Рыж понимает гораздо больше, чем кажется. Когда ему поставили блюдце с тёплым молоком, он нехотя съел меньше половины и, бросив еду, отправился заниматься любимым делом: прыгать на бахрому от скатерти и стараться стащить всё, что стоит на столе, вместе с этой самой скатертью. Я посмотрела на почти полное блюдце молока и сказала Бетти:

– Пожалуй, мы его перекармливаем. В следующий раз принеси, пожалуйста, вполовину меньше.

Бетти только и успела согласно кивнуть, как Рыж остановился, так и не дойдя до стола, вернулся к миске и начал быстро лакать, косясь в мою сторону и как бы говоря: «Ты хочешь отобрать еду у бедного несчастного котика?!»

Да, я догадалась, что этот рыжий бандит не так прост, как кажется, но прощала ему всё за потрясающее умение нежно и бархатно мурчать, усыпая у меня на коленях.