Глава 52

До сих пор я мало обращала внимания на мальчишек, вполне справедливо считая их просто детьми и думая, что о них заботятся мать и сестра, но…

Всегда есть это самое проклятое «но»! Роберта воспитывали как дворянина и наследника. Отец любил, мать баловала, прислуга потакала. Попав в казармы, он не просто занял самое низкое место в мужской иерархии. Он являл собой прекрасную мишень для сброса раздражения. Ангелов и смиренных молельников в солдаты, ясное дело, не набирали. В основном это были весьма грубые и циничные мужики, не раз видевшие смерть в лицо и не ставшие от этого добрее.

Запустить в маленького барчука грязным солдатским сапогом – прекрасное развлечение, вызывающее бурю смеха у сослуживцев. Толкнуть его, чтобы он уронил свою миску с кашей – получить одобрительные взгляды соседей и улыбку от капитана.

Если бы мальчишка был обыкновенным крестьянином, скорее всего, его приняли бы гораздо спокойнее. Но и лезть на мужскую территорию в замке я не хотела. Чёткое понимание того, что от этих вояк зависит безопасность всех жителей, у меня присутствовала. Поэтому я только вздохнула, глядя на наливающийся у Роберта на скуле синяк и спросила:

-- Есть место на кухне, Роберт. Там есть несколько поварят, которые помогают кухарке. Но с ними тоже не будет просто. А вот если ты захочешь, я отправлю тебя к травнице.

Он поднял на меня взгляд единственного глаза – второй заплыл в узкую щель от удара и сейчас слегка слезился – и с надеждой спросил:

-- А сколько у неё в услужении… ну, других слуг?

-- Пока нисколько, Роберт. Ты можешь выполнять её поручения, носить за ней корзину с травами, помогать собирать то, что она скажет и со временем я возьму ей ученицу. Но если ты захочешь учиться сам – будешь только ты один. И тогда уже не слугой, а учеником травницы. Но для того, чтобы занять это место, тебе придётся приложить старания. Во всём слушать Трейси, помогать ей, а главное – учиться всему, что знает она, запоминать травы и время сбора, учится составлять декокты и варить мази.

Мальчишка всхлипнул, совсем не дворянским жестом вытер рукавом нос и хрипловато сказал:

-- Клянусь, что приложу все старания, миледи Сандра…

* * *

Советовать, конечно, легко, гораздо сложнее, когда из-за твоих же советов тебя заставляют работать. Все вещи, полученные в результате войны и грабежей, я приказала отправить к сэру Дилану. Несколько мешков мягкой рухляди погрузили в телегу и отправили в город. А на следующий день посыльный от Дилана принёс мне записку, написанную корявым, почти подростковым почерком, изобилующую ошибками.

В этой записке сэр Дилан спрашивал меня, когда мне удобнее будет приехать в город и присутствовать при оценке вещей. Честно говоря, отправив барахло, я надеялась, что избавилась от этой заботы. Влезать в оценку вещей, чью стоимость я практически не понимала – весьма глупая идея. Но и отказать в этой просьбе я не могла – это выглядело бы очень некрасиво. Нужно было что-то срочно придумать…

-- Я понимаю, миледи Агата, что вам неприятно и болезненные эти воспоминания, но очень нуждаюсь в помощи. Эмма говорила, что вы хорошо разбираетесь в тканях, да и в целом – достаточно практичны.

Миледи Агата не была слишком уж тонкой и трепетной натурой. Просто психологически забитой. Супружеская жизнь с таким человеком как Булус быстро разбивает розовые очки, и я понимала, что ей тяжело возвращаться в тот дом, который она долгие годы считала своим. К моей радости, она не стала изображать из себя хрупкую принцессу, а только чуть поморщилась, согласно кивнула и твёрдо ответила:

-- Я окажу вам любую помощь, какую смогу, миледи Сандра.

Так что на разбор и оценку барахла, которое мы выставим на продажу, я ехала с надёжно помощницей, точнее – с двумя. Агата захотела взять дочь, и я не стала возражать, если ей так будет легче. Почему-то сэр Дилан очень удивился, увидев миледи де Солморс с дочерью, и даже негромко выговорил мне:

-- Вы уверены, миледи Сандра, что эта дама не попытается обмануть вас?

-- Каким образом, сэр Дилан?

-- Например – специально называя неправильные цены?

-- Вряд ли она будет нарываться на ссору с хозяйкой замка, где нашла приют. Сэр Дилан, она не преступница и не сумасшедшая, а вдова, на которой сейчас висит забота о трёх детях.

Дилан недовольно поморщился – ему явно не нравился мой ответ, но упираться не стал и мы приступили к разбору одежды. Заняло это не так много времени, как я ожидала, но за тот час я узнала о местных тканях, швеях и способах отделки одежды больше, чем за всё время проживания в этом мире.

-- …нет-нет, сэр Дилан. Этот колет преподнесли моему мужу купцы и простёган он золотой нитью. Ткань – лорийсикй бархат и даже подкладка из синтайского шёлка! Это – от четырёх до пяти золотых как минимум! Его одевали буквально пять или шесть раз, только по особым случаям. Ткань не выношена, не имеет пятен и запаха пота и, в целом, колет можно продать как новый. Честная цена – пять золотых. Но если требуется срочно… Думаю, до четырёх цену снизить можно, но вы много на этом потеряете.

Самым забавным был процесс обучения, который миледи Агата устроила для своей дочери. Официально она взяла её для того, чтобы Эмма составляла список одежды, краткую опись каждого предмета и проставляла цену. Но прежде, чем высказать своё мнение, она каждый раз спрашивала Эмму: «Как ты думаешь, сколько это стоит?»

Надо сказать, что оценки Эммы вовсе не отличались точностью. Мне вообще казалось, что цену она называет от балды, щедро прибавляя или убавляя к реальной стоимости вещи просто потому, что не слишком хорошо разбирается в тканях. Видно было, что вся эта работа девушке сильно не по нраву. В конце концов, она даже вспылила и довольно резко ответила матери:

-- Мама, зачем ты спрашиваешь меня об этих тряпках? Я смог с большой точностью назвать тебе все рыночные цены на любой продукт, который только можно найти на рынке, но в одежде я никогда толком не разбиралась и ты это прекрасно знаешь.

-- По материнской линии ты родня семейству де Солморс.

-- Ну и что?! Не в нашем положении засматриваться на дорогую одежду!

-- Даже если тебе не придётся носить такие платья, Эмма, было бы хорошо научиться отличать синтайский шёлк от маарской подделки. Никто не знает, девочка моя, как дальше повернётся жизнь, и какие знания тебе пригодятся!

Я только порадовалась тому, как разумно ведет себя миледи Агата. Эмма вздохнула, покорно кивнула и продолжила свои записи, а я в это время с удовольствием наблюдала за сэром Диланом.

Надо сказать, что когда мы принялись за разбор одежды, всё его недовольство присутствием миледи Агаты довольно быстро испарилось. Судя по его виду, он не только не мог отличить синтайскй шёлк от маарской подделки, но даже не знал половину названий ткани. Точно так же как и я, он был на этой комиссии безмолвным зрителем. Нет, в начале-то он попытался назначать цену вещам, но миледи Агата каждый раз аккуратно поправляла его, так как названная им цена весьма далеко отходила от реальной. Больше всего меня порадовало, что Дилан не стал упрямиться и подчёркивать собственную важность, а скромно уселся в угол рядом со мной, с извиняющейся улыбкой глянул на меня и вздохнул, безнадёжно махнув рукой и показывая, что сдаётся.

Так что взять с собой Агату и Эмму было прекрасным решением. Через час у меня на руках был целый список одежды с примерными ценами. Я потратила около пяти минут, чтобы сложить эти столбики цифр и получить два результата: минимальный и максимальный. Затем вывела среднее арифметическое и протянула исписанные аккуратным почерком Эмма листы сэру Дилану:

-- Вот это – примерная цена, которую мы получим, если распродадим всё. Этого хватит на черепицу? Вы же понимаете, сэр Дилан, я весьма слабо разбираюсь в стоимости гончарных работ и строительных работ. Можно уже заказать черепицу с тем, чтобы расплатится осенью?