Глава 71

Пару минут мы перебрасывались шуточками и ничего не значащими фразами, но потом Эндрю согнал улыбку с лица, наполнил наши бокалы и со вздохом сказал:

– Ну, спрашивай…

Я вывалила на него все свои вопросы и домыслы буквально потоком. Для меня действительно было важно понять, что происходило в замке, чем миледи Блаунт подкупила кардинала и каким образом так быстро собралась судейская коллегия. Всё же архиепископ Фарренский, если судить по титулу, не последний человек в церковной иерархии, и раз он тоже влез в это дело, значит, и у него есть какой-то интерес.

Эндрю выслушал мои размышления, периодически согласно кивая головой, и удивлённо пробормотал:

– Ты умница, Сандра! В общем-то, ты вскрыла все ключевые вопросы, а ответов у тебя нет только потому, что ты не знаешь главного: коронация уже состоялась.

– А при чём здесь… – я запнулась, так и не завершив фразу, и попыталась связать полученную информацию с тем, что уже знала. – Ты хочешь сказать, что церковь имела что-то против коронации Генриха?

– В точку!

– А я-то тут при чём?!

***

Смена королевской династии – дело сложное и зачастую кровопролитное. Тяжела судьба тех, кто попадает в жернова политических интриг и просто старается выжить. Я – песчинка, попавшая в эти самые жернова…

После смерти короля Эдуарда III, когда узурпатор Адольф сел на трон, он понимал всю незаконность и шаткость своего положения. Адольф был всего-навсего двоюродным дядей Эдуарда, тогда как прямым наследником трона оставался младший брат покойного короля – Генрих. Адольфу нужно было привлечь на свою сторону как можно больше соратников, но он не слишком сильно доверял лордам, хотя и начал дарить им королевские земли и делать щедрые подношения. Покойный Эдуард был знатным скрягой, не терпел мотовства и транжирства, и потому казна королевства, захваченная Адольфом, была весьма богата.

Однако узурпатор понимал, что чем больше денег он отдаёт лордам, тем больше их потребуется в будущем, и, чтобы упрочить собственное положение на троне, он придумал неплохой ход. Выбрав около двадцати человек из церковной верхушки, он не только щедро осыпал их золотом, но и пообещал увеличить принятую церковную десятину до двадцати процентов, если они сумеют помочь ему усидеть на троне.

В самой церкви произошёл раскол, пока ещё не слишком заметный со стороны, но весьма ощутимый внутри самой организации. Хотя куш был обещан роскошный, но сама фигура Адольфа вызывала слишком много вопросов. В свои сорок с небольшим лет Адольф прославился тем, что никогда не платил долги, никогда не отличался благочестием, слишком сильно любил пьянки и распутных женщин, а главное – всю жизнь притеснял церковников на своих землях.

Не скандалил с ними впрямую, но делал множество пакостей для того, чтобы урвать часть приносимых в казну сборов: штрафовал святых отцов, устраивал охоты на их полях и был скор на мелкие пакости. Так что слава среди священников у него была самая мерзкая, и потому далеко не вся церковная община поддержала тех, кто поверил новому королю. Впрямую святые отцы на людях не скандалили, но и читать проповеди среди крестьянства и горожан, а также набирать сподвижников среди среднего и бедного дворянства для нового короля никто не спешил.

Кардинал Уолтер был довольно близким родственником миледи Блаунт. Она обрадовалась, когда он случайно остановился на ночлег в монастыре Святой Екатерины, учуяв в этом возможность выбраться на свободу и захватить власть в замке. Лорда Эндрю можно будет убрать и позднее. Она действительно предложила кардиналу неплохой денежный куш, но дело было даже не в этом.

Его преосвященство ввязался бы в эту историю, даже если бы миледи не смогла ему предложить ничего, кроме искренней благодарности: кардинал Уолтер принадлежал к тем самым двадцати отцам церкви, которых щедро озолотил Адольф. Он состоял в переписке с беглым королём и, поскольку публично коронацию свою Генрих назначил на осень, был уверен, что, подняв бунты и скандалы в приграничных округах, сможет дотащить эту волну до столицы.

Узурпатор, отсиживаясь за границей, собирал войско на те деньги, что успел вывезти, и планировал по весне вернуться за тем, что считал своим, свергнув Генриха с помощью наёмных войск.

Так что такой суд, как надо мной, и похожие на этот процессы происходили сейчас во множестве мелких баронств почти одновременно. Слуги Господа цеплялись за любую возможность отправить на плаху или на костёр владельцев мелких баронств и хозяйств, чтобы взбаламутить народ и оттянуть часть армии из столицы.

Частично результаты были ими достигнуты: Эндрю привёл с собой отряд королевских войск. Но достигнуты цели были именно частично.

Среди тех, кто продал своё имя за золото, нашлись и те, кто не против был продать это имя второй раз. В данный момент во дворце его величества Генриха IV находились два архиепископа и кардинал, которые снабжали его сведениями о приказах из-за границы. Голубиная почта работала споро, и, хотя коронация Генриха уже прошла, пусть и не так роскошно, как королю мечталось, но позволять изгнаннику пакостить на своих землях его величество не собирался. Так что никаких подготовок к высадке войска и никаких скандалов с сожжением ведьм, колдунов и казнью ни в чём не виноватых людей король допускать не собирался.

– Низшие чины церкви, как ты понимаешь, Сандра, в конечные цели этих судов посвящены не были, но среди святых отцов принято поддерживать друг друга, и потому кардинал сумел убедить епископа Фарренского, что ты ведьма.

– Подожди, Эндрю… Я не слишком понимаю, что бы дала церкви моя казнь. Я всего лишь незначительный персонаж и уверена, что его величество даже не помнит моего лица.

– Всё очень просто, Сандра. Дело твоё совершенно точно сфабриковано, и не стоит думать, что в случае твоей казни я оставил бы это просто так. Король одномоментно оказался бы завален жалобами на произвол святых отцов и вынужден был бы принимать какие-то решения. Те, кто поддерживает Адольфа, рассчитывали на серьёзный раскол в церковной среде и под это дело хотели вернуть изгнанника. Поверь, я не слишком хорошо разбираюсь в этих дурацких интригах, но вот его величество – он умён и вырос в атмосфере дворца. Как ты думаешь, почему его притязания на власть поддержали самые богатые лорды страны?

Я пожала плечами: о таком я вообще не думала, мне своих забот хватало. Эндрю продолжил:

– Потому что Генрих, как и его покойный брат, скуп на роскошь, но поощряет торговлю и мореплавание. А это – пути к богатству страны. Каждый, у кого большое хозяйство, это прекрасно понимает. В то время как Адольф, пытаясь подольститься к церкви, изгонял иноверных торговцев с наших земель и издал закон, запрещающий пользоваться усовершенствованными ткацкими станками. А Генрих считает, что торговля и развитие промышленности – путь к укреплению страны. Он уже отправил гонцов к Папе, и в столице монсеньора кардинала и его сотоварищей ожидает папский нунций – архиепископ Гилонский. Именно он и будет решать, как наказать отступников. Генрих настолько умён, что пообещал не ввязываться в этот процесс…

Я молчала, переваривая свалившийся на меня пласт информации, а потом осторожно спросила у мужа:

– Эндрю, кое-что я, конечно, поняла, но… Но, понимаешь, ты уже приехал, мне больше не угрожает опасность, и, значит, всё это не так уже и важно. Зато важно другое.

– И что же? – он смотрел на меня серьёзно и с удивлением.

– Важно узнать, откуда у миледи Блаунт деньги на подкуп, сколько их было и отдала ли она их уже кардиналу Уолтеру.

С минуту он сидел молча, и только брови поднимались всё выше, а потом Эндрю принялся ржать. Да-да, не смеяться, а именно ржать, сгибаясь в поясе и держась за живот. Честно, я просто не понимала причины этого смеха и ждала, пока он успокоится.

Через несколько минут он, слабо постанывая, вытер набежавшие слёзы в уголках глаз и с трудом, отдуваясь, проговорил:

– Ты… Ты – самая лучшая хозяйка, которую только можно придумать!

Я растерянно помолчала и уточнила:

– Это, конечно, приятно слышать, но почему ты смеялся?

– Мы с тобой разговариваем о судьбах королевства, о сотрясающих его проблемах, но ты, приняв это как должное и уже прошедшее, беспокоишься только о своём собственном замке. Это одновременно восхитительно и очень смешно, Сандра!

Я раздражённо фыркнула и ответила:

– Ничего смешного не вижу. А то, что миледи Блаунт долгое время обкрадывала собственные земли, а теперь эти деньги могут просто уплыть… Это и вообще ни фига не смешно. У меня ещё столько планов и идей, мне не хватает денег, и думать о том, что там дальше будет с кардиналом и его приспешниками, я даже не собираюсь. Это королевские игры, пусть его величество и играет в них сам!