Глава 77

Церковный суд, отъезд миледи Блаунт на новое место жительства и прочие неприятности остались позади. Эндрю вернулся домой, и сейчас настало самое время заняться восстановлением благополучия баронства. Я сидела со списком, который муж привёз из столицы, и разбирала его по пунктам...

Конечно, за время войны муж собрал изрядное количество добычи: ткани, монеты, украшения. По местным меркам это было огромное богатство, которого хватит на долгие годы. Но, слава богу, война закончилась. Я знала, что эти деньги и благополучие оплачены чьей-то кровью и смертями, но с реалиями мира пришлось смириться. Это было то, что я не могла изменить.

Однако это вовсе не значит, что следует полагаться только на это добытое грабежом золото. За лето пруд возле деревушки Гусиное был старательно вычищен, и незадолго до возвращения милорда сэр Дилан отчитался:

– В общем-то всё готово, миледи Сандра. Как вы и велели, ил вывезен на поля. Хотя, – он тряхнул головой, с удивлением добавив: – некоторые крестьяне были сильно недовольны, миледи. Зато староста там – толковый мужик. Его дед когда-то занимался гусями, и он вспомнил, что илом огороды и удобряли. Так что крестьян он утихомирил.

– Что ж, остаётся только закупить птицу.

Однако, прежде чем закупаться живностью, я попросила мужа выяснить в столице: какие породы гусей считаются лучшими по мясу, какие дают самую жирную печёнку, с каких получают лучший пух. Разумеется, в свитке, привезённом мне мужем, стояли и цены на гусиные тушки, причём даже с указанием сезонных колебаний. Указаны были несколько столичных мастерских, где принимали перо и пух, стегали одеяла и набивали подушки.

Вот этот самый список я сейчас и пыталась разбить на пункты, разнося по разным частям хозяйственной книги все важные сведения.

Набирать большое количество птицы в зиму я считала не рациональным: отсутствие опыта по выращиванию могло привести к печальным последствиям. Но и учить людей, а также учиться самой, было совершенно необходимо. Поэтому в одну из поездок мужа я напросилась вместе с ним.

***

Староста вышел встречать барона с поклоном и, кажется, совершенно не удивился, увидев меня выходящей из кареты. Это был тот самый пожилой грузноватый дядька, чьего имени я не запомнила от волнения, но который в первый день пахоты первым же получил от меня вместо привычного ржаного колобка благоухающую сдобой и корицей белую булку. Это именно он сказал, что так должно пахнуть в райском саду. И, когда я улыбнулась мужчине, он поклонился ещё раз и уважительно сказал:

– Как ваша милость по весне наделили нас господским хлебцем, так и лето прошло – дай Бог каждому, – он перекрестился. – Оно, когда хозяева с лаской и заботой, то Осподь завсегда урожай хороший жалует.

Старосту звали Джон, но мне показалось неловким обращаться к нему просто по имени: он был значительно старше меня. Когда я назвала его «дядя Джон», Эндрю изумлённо поднял брови, но промолчал, а староста расплылся в довольной улыбке и даже слегка выпятил вперёд живот, осознавая и подчеркивая собственную важность.

Именно дядька Джон помогал нам выбрать место под будущий птичник. Сейчас в посёлке держали только кур и ещё перепелов для господского стола. Почти никто из местных не помнил, как именно содержать гусей, чем кормить и как ухаживать, но после беседы со старостой у меня было несколько имён женщин, которые с удовольствием возьмутся за эту работу, чтобы обучиться.

– …тётка Шейла вдовая. Детишек не народила, живёт при семье брата. Ежли вы ей при гусятнике хибарку поставите – то она и работать будет не за страх, а за совесть. Работница она толковая и характером не взгальная. Джил можно нанять или вот Лару – тоже охоткою пойдут и уговаривать не надо…

Место мы выбрали. Эндрю договаривался со старостой, чтобы тот отрядил людей для работы, объяснял, в каком месте леса разрешит вырубить деревья, а я, не желая лезть в карету, устроилась на тёплом от осеннего солнца валуне и любовалась разбитыми на лоскуты-наделы полями, где после уборки ржи и пшеницы осталась только грубо постриженная ость.

Деревья уже начали золотиться осенней листвой, но дни ещё стояли солнечные и какие-то звонкие: гигантский купол прозрачного неба казался бирюзовой чашей, накрывшей землю и охраняющей эту ясную тишину. В листве стоящих кучкой молодых берёз, дающих лёгкую ажурную тень, тихонько тенькала какая-то скромная птичка. Деревьев было немного – с десяток, не больше, – но вот крошечный лужок рядом вполне подойдёт для выпаса первых птиц.

В деревню нам возвращаться смысла не было. Эндрю вскочил на коня, а дядька Джон всё ещё мялся, как будто хотел что-то спросить или сказать. Солдаты, сопровождающие нас, уже готовы были тронуться, когда староста осмелился и, поклонившись так низко, что коснулся рукой пыльной дороги под ногами, проговорил:

– Так что, господин барон и супружница евонная, имею удовольствие пригласить вас на первые хлеба. Не побрезгуйте, господин, а народец премного доволен будет, ежли хозяюшка ваша каравай порежет.

Я вопросительно и растерянно глянула на Эндрю и заметила его довольную улыбку, потому уточнять пока ничего не стала. Узнав у старосты, когда будет праздник, Эндрю пообещал быть, и я наконец уселась в карету. Окошко было распахнуто, и, когда мы тронулись, я увидела, что староста перекрестил нас вслед несколько раз.

***

После долгих обсуждений с мужем мы решили взять в зиму пятнадцать-двадцать гусынь, чтобы тётка Шейла жила при гусятнике и потихоньку училась обращаться с птицей. Такое решение не требовало непомерных вложений, зато уже весной мы сможем купить молодых гусят, чтобы выкармливать птицу к зиме. И у Шейлы будет какой-никакой опыт, да и наши зимующие гусыни сколько-то птенцов за это время заведут. И даже если в первый раз ничего не получится – это не та сумма, которая разорит замок. Для нас с Эндрю, для обоих, важнее было приобрести опыт, чем получить в первый же год хороший доход. Лучше начинать постепенно.

– Кстати, думаешь, этот хитрован пригласил нас на праздник просто так? – заканчивая «совещание», спросил Эндрю.

– Ты хочешь сказать, у него есть цель? – улыбнулась я.

– А как же!

Приглашение хозяйки или хозяина дома в день пахоты – древняя традиция, которая соблюдается во всех сёлах и деревнях. А вот приглашение на день первого каравая, который пекут из муки нового урожая, – это знак особого почтения к хозяевам. А уж семейной парой приглашают и вообще редко.

– Разумеется, идти в такой день в гости без подарка не стоит. Придётся этому хитровану что-то дарить. И не ему лично, а всей деревне. Так, чтобы годилось и для мужчин, и для женщин.

– Ага! Вот почему староста захотел, чтобы мы пришли оба? И что мы подарим, Эндрю?

– Есть у меня одна мысль, позже обсудим.

Приглашают на такие праздники нечасто и далеко не всех, день этот считается чисто народным, и разумные хозяева никогда не лезут к своим крестьянам, оставляя их справлять свои обряды в одиночестве. Надо сказать, муж пояснил мне, что обряды эти далеко не всегда одобряются церковью.

– Это с древних времен ещё идёт, Сандра. Благо, последние годы даже церковники от них отстали, а когда я был подростком – в наших краях несколько раз даже смуты бывали из-за этого. На отцовских-то землях спокойствие было, так как он никогда не лез к работникам и святому отцу наказал в этот день из храма нос не высовывать. А вот в некоторых соседних баронствах и скандалы были, и батюшку одного комами земли закидали, так как сунулся не вовремя.

– Господи, какие страсти ты рассказываешь! Что ж они там делают такое, что церковь считает это неприемлемым?

– Это из тех времён идет, когда в Англитании жили гномы и тролли, ну и всякая прочая нечисть. Я, признаться, хоть и не верю в эти сказки, но послушать в детстве любил. Нянька моя замечательные истории рассказывала… – он коротко вздохнул и пояснил: – Ничего особенного они не делают, но вроде как приносят курицу в жертву Остаре, да ещё на стол яйца крашеные ставят. Красят их в луковой шелухе и сами же съедают в честь богини. Конечно, никакой Остары не существует, но и мешать крестьянам отпраздновать хороший урожай, по мне, так глупость. Все они добрые христиане, и если хочется им по осени для себя праздник устроить – так и пускай веселятся.

– А с курицей-то они что делают? – мне стало действительно любопытно.

– Вроде бы кровью её на поля брызгают и, разрубив на части, посередине поля по кусочку зарывают. Учитывая количество полей, там на каждое, дай бог, с горошину кусок мяса попадает, так что пусть себе закапывают. Но святые отцы праздник этот не любят, говорят – язычество это и ересь. Хорошо хоть перестали скандалить, не до того сейчас Матери Церкви, – отмахнулся Эндрю, а потом негромко добавил: – Тут другое важно, Сандра. Хозяев на такие праздники приглашают очень редко. А уж женщин – и того реже. Чем-то ты им сильно приглянулась.

Я вздохнула и с лёгкостью «покаялась»:

– Белыми булками я им приглянулась, Эндрю…

Пришлось рассказать мужу, как я чуть не пропустила первый день сева и во сколько обошлось лакомство для крестьян. Его реакция стала для меня хорошим показателем. Историю он выслушал молча, по поводу больших трат ничего не сказал и ругаться не стал, а в конце истории подвёл итог:

– Вот теперь я понимаю… Они считают тебя приносящей удачу! Этот год лето было жаркое, и дождей в меру, урожай вышел на славу, они и думают, что это из-за твоих булок. Да и бог с ними… Главное, что они приняли тебя, а значит – и меня, – он ещё с минуту помолчал, а потом взял меня за руку, поцеловал пальцы и негромко произнёс: – Всё-таки мне очень повезло с тобой, Сандра. Ради тебя я даже готов терпеть в спальне этого рыжего разбойника!

Рыж, уютно свернувшийся на пустом стуле рядом со мной, как будто понял, что речь идёт о нём. Он поднял голову, широко зевнул и довольно сказал:

– Мяу-у-у-ффф...