Глава 9

Сандру Соллейн барон усадил спиной к дверям, чтобы взгляд девушки не замирал без конца на трупе рыжего джерманца. Эндрю следовало торопиться, но и бросить будущую супругу в опасности он не мог.

– Миледи Соллейн, как вы оказались здесь?! Ваша мать благоразумно закрылась в комнате, и я думал, что вы прячетесь там, у неё в кладовке, под охраной слуг.

Девушка только-только начала приходить в себя, понимая, что опасность миновала, и потому говорила медленно и не слишком внятно:

– Леди Блаунт… Она хозяйка… Но на меня ей наплевать… Я просто смотрела...

Милорд нахмурился, сообразив, что девица шокирована и не слишком понимает, что говорит. Кроме того, время поджимало, замок уже потихоньку грабили, и он так и не узнал, как там Дилан и что с его раной.

– Где в замке для вас безопасное место?

– Безопасное… – девица помолчала и растерянно сообщила: – Наверное, в моей комнате. Там нечего брать и есть большой засов.

– Вы пришли в себя? Пойдёмте, я провожу вас.

Она медленно встала со стула, повернулась к дверям и поняла, что выход перегорожен трупом. Беспомощно посмотрела на Эндрю, и он, чертыхнувшись про себя, поднял эту несуразную девицу на руки, как в глупых рыцарских балладах. На ноги он невесту поставил только за дверью, предварительно захлопнув её. Девица протянула ему большой ключ, и лорд запер спальню вместе с трупом: разбираться и наводить чистоту слуги будут потом.

До покоев девицы пришлось идти довольно далеко, в ту часть замка, где даже штукатурка на стенах не обновлялась лет десять-пятнадцать.

– Вы живёте там, где ночуют слуги?

– Да.

Эндрю очень хотелось уточнить, за что же юной вдове досталось такое убогое место, но он отложил это на потом. Девица распахнула дверь, и беглый взгляд милорда подтвердил все его опасения: в такую комнату в замке с налаженным бытом могли бы поселить экономку или кого-то из старшей прислуги, но не любимую дочь хозяев. Он дождался, пока миледи захлопнет тяжелую дверь и сдвинет засов, а затем торопливо рванул по своим делам.

* * *

Я долго пыталась понять, почему к Сандре вся семья относится с откровенным пренебрежением. Чем эта девушка заслужила такую нелюбовь родни? Осторожно разговаривала со слугами, не стеснялась подслушивать чужие беседы и поняла только одно: покойная мать лорда Блаунта оставила Сандре в наследство большое и богатое село. Разочарованы и обижены были и лорд, и его сын, и сама миледи.

Супруги мечтали о втором сыне, а родилась никому не нужная девочка. Семья была чётко настроена на то, чтобы со временем бесполезную девицу, которая, к тому же, послужила дальнейшему бесплодию миледи Блаунт, отправить в скромный монастырь, внеся за неё небольшой вклад. Однако старая баронесса, которая неведомо почему привязалась к этой девчонке, обнесла наследством и собственного сына, и даже внука. Когда к семи годам девочки речь зашла о том, что пора её отправлять в выбранный миледи Блаунт монастырь, старуха взбунтовалась и запретила подобное, грозя лишить сына наследства. Семье пришлось уступить.

А старая баронесса лично посетила законника, взяв в свидетели самого графского сенешаля. Была легенда, что когда-то, в далёкой молодости, отец этого самого сенешаля был влюблён в баронессу-мать и сохранил это чувство на всю жизнь. И вот, в память о той любви, сенешаль-сын помог старухе обмануть родню. Так это или нет – никто в замке уже не помнил. Но то, что девочка не пришлась им ко двору именно из-за своего пола, было чертовски похоже на правду.

Брат Сандры, а теперь мой, оказался высоким крепким и жирноватым парнем по имени Патрик, исполненным такого гигантского чувства собственной важности и ценности, что общаться с ним было весьма неприятно. Он откровенно презирал сестру и мог походя толкнуть ее просто так, для потехи, отцу говорил именно то, что он хочет услышать, а умиляющейся матерью пользовался, не забывая рассказывать ей о том, как он её любит и в чём нуждается сейчас. Ему прощали и «обиженных» служанок, и прочие отвратительные выходки. Дочь же родители просто не замечали.

Все дни Сандры, а теперь и мои, проходили в непрерывной работе. Нет, меня не заставляли мыть полы или чистить камины. Но я или с утра до ночи сидела с двумя швеями в тесной маленькой каморке, где от окна чудовищно дуло, и замерзающими пальцами штопала бесконечные груды рубах и штанов, доставленных из прачечной. Или же, когда миледи была нужна помощь, отправлялась в другую мастерскую, где её личная вышивальщица Дебра работала над огромным гобеленом.

В этом куске ткани пытались отобразить довольно эпичный сюжет: как старый барон-отец возлагает корону-обруч на голову примерного сына Патрика. На заднем фоне требовалось изобразить замок «Лисья нора» так, чтобы он стал узнаваемым, ближе к зрителю, сразу за плечом отца – яблоню, увешанную плодами и символизирующую древо познания, а за спиной Патрика – лавр, символизирующий его будущую жизнь, наполненную славой: миледи Блаунт считала своего сына совершенством.

Ни отец Сандры, ни её брат совершенно не были похожи на эти фигуры. Только цвет волос – белый с серым для отца и дорогой шелковый чёрный для сына, что выбирала миледи лично, – обозначал, кто есть кто. Всё остальное цветовое решение было оставлено на суд вышивальщицы, поэтому на милорде были серые и скучные латы, а латы его сына поблёскивали золотом.

На мой взгляд, картинка получалась несколько карикатурной, потому как пропорции тел и вещей вокруг соблюдать никто не собирался, но своё мнение я оставила при себе. У Дебры, чтоб не мёрзли руки, горел камин, и работать здесь было гораздо приятнее. А так как она была болтлива и сильно скучала в одиночестве, то большую часть семейной истории я узнала именно от неё.

В общем, когда бабушка померла и вскрыли завещание, равнодушное отношение к Сандре сменилось общим недовольством. Тем более что на оглашение документа по требованию старухи были приглашены несколько человек благородных соседей, которым она оставила в подарок мелкие и недорогие безделушки. По мыслям миледи Блаунт, старая ведьма сделала это специально, чтобы все окрестные дворяне знали, что у девицы есть богатое приданое.

Они и узнали эту новость, и лет с пятнадцати Сандры поступило довольно много брачных предложений, от которых родители дружно отказывались. А вот баронет Соллейн нашёл подход к семье: он предложил ответный дар: небольшую деревушку, граничащую с землями баронства. Не бог весть что, но это точно было лучшее из возможного, а разница в возрасте между женихом и невестой родителей нисколько не смущала. Баронет оказался настолько любезен, что согласился подождать до тех пор, пока у невесты не упадёт первая кровь, и это привело к тому, что ещё два года он облизывался на, как он говорил, «распускающуюся розу». Наконец, долгожданное событие произошло, бумаги были подписаны, и Сандра переехала в замок мужа.

Что там было и как – мне неизвестно, потому что любящие родители не позволили «грабящей» семью девице забрать с собой кого-то из служанок. Не думаю, что настоящей Сандре было там слишком уж весело, однако брак её продлился недолго: муж умер, и в наследство вступил его старший сын, вынужденный вернуть бездетной вдове всё приданое полностью.

Семья Блаунт тихо радовалась прибыли, получаемой с этого села, но дочь на всякий случай продолжала держать в чёрном теле: чтобы не надумала выйти замуж ещё раз. Деревню, кстати, наследникам Соллейн так и не вернули: миледи Блаунт оказалась весьма дотошна в составлении нужных пунктов.