Глава 13

Роман

Дичь какую-то исполняю.

Завтра к нам приезжают серьезные люди с Урала. Обсуждать перспективы строящегося там завода и мое потенциальное участие.

А я забываю на столе стопку смет и графиков. Не ставлю управляющего в известность ни о чем. И срываюсь на другой конец города с женщиной, которую не так давно хотел растоптать и унизить.

Правда, с этой задачей без моего вмешательства прекрасно справился ее муж. Слил годы «счастливой» супружеской жизни в унитаз и не поморщился.

И, как сильно я ни пытаюсь найти глубоко в душе хоть что-то похожее на эйфорию или торжество от того, что к Дине вернулся кармический бумеранг, не получается.

Мне искренне жаль эту утратившую лоск девчонку, сжавшуюся в трепещущий комок.

Самооценка потрепана. Гордость уязвлена. В глазах вместо привычного пламени — сероватый пепел.

И я по всем законам логики должен испытывать радость от того, что переменчивая фортуна поставила ее на место. Но не испытываю.

Украдкой наблюдаю за тем, как мерно вздымается Динина грудь. За тем, как бьется венка на ее шее. За тем, как широко распахиваются ее ресницы, когда я плавно торможу неподалеку от нужного подъезда и глушу двигатель.

И злюсь на себя за то, что из каких-то мазохистских побуждений не могу от нее отстраниться и наплевать на ее боль.

Огибаю машину молча. Так же молча подаю Дине руку. И сцепляюсь с ней взглядами.

Она доверчиво вкладывает пальчики в мою ладонь, и меня засасывает в водоворот мыслей. Может, мне не стоило сюда возвращаться? Не стоило разворачивать всю эту бучу с компроматом? Стоило прикупить домик где-нибудь в Сочи или в Ялте и оттуда вести дела?

Думаю об этом, представляя домик у моря и лазурные волны, и не сразу замечаю находящегося на небольшом отдалении от нас Марка Северского. По рваным движениям и ставшему диким лицу понимаю, что он на взводе, и едко ухмыляюсь.

— И что он, на хрен, здесь делает?

Кивком башки указывает на меня Динин брат и подбирается, словно охотничий пес, принимая стойку. Только в отличие от событий восьмилетней давности за спиной у него никто не стоит.

И не факт, что он выгребет драку в одиночку.

— Я? — изумляюсь картинно и вальяжно растягиваю слова. — Помогаю твоей сестре…

Осекаюсь, потому что Дина судорожно сжимает мою ладонь и отчаянно мотает головой. Так что я проглатываю окончание фразы и позволяю ей перехватить инициативу.

— Я попросила Рому помочь мне перевезти вещи.

— Чего-о-о? — Марк грохочет, как пробуждающийся вулкан перед извержением, а я честно стараюсь не ржать.

От сюрреализма ситуации пробивает на хохот.

— Ты знаешь, что у нас с Димой последнее время не все гладко. Я хочу взять паузу и побыть одной.

— А мне или Гордею ты не могла позвонить? — Северский продолжает разоряться, я же наблюдаю за разворачивающейся сценкой с искренним любопытством.

Кинется или нет?

— Да вам разве до меня? У тебя Аня на восьмом месяце. Гордей по уши закопан в делах, к родителям никак не выберется в гости. Я не хотела вас тревожить.

Сбивчиво лепечет Динка, а меня по какой-то причине раздражает, что она оправдывается перед братом. Она взрослая самодостаточная женщина и давно уже вправе принимать свои решения, а не жить по чужой указке.

Вскипаю стремительно и мягко подталкиваю ее вперед.

— Тем более, что мне было не сложно. Пойдем, Дина.

Удивительно, но она подчиняется. Отлепляется от асфальта и шагает вперед. Я невозмутимо следую за ней, задеваю Марка плечом, чтобы посторонился и получаю запоздалое.

— Систер, ты вообще уверена, блин, в том, что творишь⁈

— Уверена. Северский, отвянь.

Бросаю, не оборачиваясь, и вместе с Арской скрываюсь в подъезде. Никак не комментирую недавнее столкновение и приземляюсь на диван в гостиной, куда она меня усаживает.

Дина перемещается по комнатам хаотично. Кажется, что соображает заторможено. Застывает в полуметре от меня с кремовой блузкой в руках и вздрагивает, когда начинает трезвонить ее телефон.

Роняет шифоновую ткань на пол. Долго смотрит на экран с нескрываемой усталостью. И все-таки принимает вызов.

Я же прекрасно слышу ее разговор с матерью.

— Дина, объясни, пожалуйста, что там у вас происходит?

— Марк заложил?

— Что значит, заложил? Вообще-то, брат о тебе беспокоится. И я тоже.

— Я съезжаю от Димы.

— Зачем?

— Мне нужно пространство, мама! — наконец, взрывается Дина и больше не напоминает испуганную светом фар лань. — Я хочу какое-то время побыть одна. Все хорошо обдумать. И принять решение.

— Ты хочешь развестись с мужем?

— Пока не знаю.

Произносит отстраненно Арская. И по тому, как сжимаются ее пальцы на корпусе мобильного и трепещут ноздри, я понимаю, что она врет. Намеренно выторговывает отсрочку и прекрасно осознает, что очень скоро угодит в эпицентр скандала.

Шила в мешке не утаить. Тайное обязательно выплывет наружу.

Но сейчас она к этому не готова. Поэтому в сердцах тапает по кнопке отбоя и с шумом выпускает воздух из легких.

Кайфовая такая в этой своей ярости. Зажигалка.

— Что? — смотрит на меня с вызовом, а я тяну губы в широкой глуповатой улыбке в третий раз за каких-то десять минут.

— Ничего. Мне нравится, как ты злишься.

— Грозовский, ты неисправим.

— А ты все так же зависишь от чужого мнения. И не можешь угомонить мать. Тебе не пять лет и не пятнадцать, чтобы ты благоговейно заглядывала ей в рот и потакала ее желаниям.

Высекаю прямолинейно, не щадя чувств Дины. Потому что в противном случае она никогда не выберется из панциря, к которому прикипела, и так и будет продолжать прятать голову в песок, словно страус.

Вижу, как подрагивают ее руки. Как слезы затуманивают ее глаза. И резко встаю с дивана.

Встряхнуть ее хочу. Вытолкать из этого крутящегося колеса, в котором она застряла. Поэтому дергаю ее резко к себе и впиваюсь в приоткрытые губы. Лишаю ее дыхания. Выбиваю стон из груди. И с силой впечатываю ладони в осиную тонкую талию.

Время загустевает, и мы оба увязаем в нем, словно две мушки, попавшие в мед. Мои пальцы невыносимо медленно скользят вверх вдоль позвоночника, очерчиваю края острых лопаток и надавливают на изящную шею, вынуждая Дину пошатнуться и податься еще ближе ко мне.

Последние миллиметры между нами исчезают, и я отчетливо ощущаю жар девичьей кожи даже через несколько слоев одежды. Пьянею от эйфории, захлестывающей меня от макушки до пяток, подцепляю край джемпера и вдруг ощущаю странную пустоту.

Арская отшатывается от меня, дышит шумно и в сердцах влепляет мне пощечину.

Раскрасневшаяся. Взлохмаченная. Психованная.

Она больше не походит на ледяную статую, и я считаю это своей заслугой.

— Отмерзла, Снежная королева? Давай заканчивай паковать чемоданы, и поехали. Мну тусить в вашем гнездышке не улыбается.

Обвожу комнату красноречивым взглядом и скалюсь, как ни в чем не бывало. Как будто это не я стер границы, проложенные Диной, и нахально переступил через стоп-линии пару минут назад.

Как ни странно, такое мое наглое поведение вкупе с цинизмом прекрасно работает. Арская заканчивает собираться минут за пять. Косится на меня исподлобья. И пыхтит, словно маленький обиженный ежик.

Меня же ее реакция забавляет настолько, что я пребываю в прекрасном настроении всю дорогу до Маруськиной школы и первым выпрыгиваю из автомобиля, чтобы у ворот встретить малышку.

— Привет, принцесса. Давай рюкзак.

— Здравствуйте, дядя Рома. А где мама? И почему вы сегодня за мной приехали?

— А мама ждет нас вон в той машине, — я указываю подбородком на мой внедорожник, припаркованный неподалеку, и вдохновенно лгу крохе, внимательно ловящей каждое мое слово. — У вас дома прорвало трубу, и теперь квартира нуждается в ремонте. Так что вам с мамой придется какое-то время пожить в другом месте, куда я вас и отвезу.

— Ну ла-а-адно.

Тянет задумчиво мелочь, пока я пристегиваю ее ремнями безопасности в детском кресле, и быстро переключается на планшет, который я догадливо оставил на заднем сидении.

Целый час, пока я пытаюсь не встрять в пробки и как можно скорее добраться до конечной точки нашего маршрута, Маруся увлеченно залипает на мультики и радостно подпевает то беспечному снеговику Олафу, то простоватому торговцу льдом Кристоффу и его друзьям — троллям.

Дина же все это время судорожно отбивается от звонков. Отклоняет вызов за вызовом и в отчаянии закусывает нижнюю губу, когда на экране ее телефона в очередной раз высвечивается успевшее надоесть даже мне «мама».

— С вашей дочерью все в полном порядке, Виолетта Константиновна. Как и с внучкой. А теперь дайте нам немного личного пространства и перестаньте обрывать провода.

Выхватив из прохладных Дининых пальцев мобильник, я раздраженно рычу в трубку и, не дослушав поток хлынувших на меня обвинений, вырубаю устройство. Получаю укоризненное «Роман», громкий фырк и небрежно веду плечами.

— Если ты не в состоянии хоть немного приструнить свою мать, это сделаю я.

— А с каких пор ты, Грозовский, решил, что вправе распоряжаться моей жизнью?

— С тех самых, когда ты появилась на пороге моего кабинета и слезно умоляла о защите. Забыла? Так мы можем легко отменить наши договоренности. Хочешь?

Я намеренно накаляю обстановку и пробую Арскую на прочность. Знаю, что она прогнется, потому что сейчас лишена каких-то других мало-мальски приемлемых вариантов. И вполне прогнозируемо добиваюсь хмурого пасмурного.

— Нет.

Мысленно распилив меня на десяток частей, Дина отворачивается к окну и так и не отлепляется от него до тех пор, пока мы не въезжаем на территорию закрытой хорошо охраняемой многоэтажки. Выскакивает наружу прежде, чем я успею выйти и обогнуть автомобиль, и плотно сжимает губы в одну тонкую линию.

Я же беспечно болтаю с Марусей, пока мы минуем подземную парковку и заходим втроем в лифт на нулевом этаже.

— Марусь, давай предположим. Если бы тебе предложили выбрать кого-то из принцев, на кого бы ты обратила внимание?

— На Аладдина.

— Почему? Он же уличный воришка и плут.

— Зато он смешно шутит. У него есть волшебный ковер и озорная обезьянка. А еще он добрый.

— Ох уж эта загадочная женская душа. Сотне королевских особ она предпочитает простолюдина.

Ловлю себя на том, что мне нравится ход Марусиных рассуждений. А вот Дина по какой-то причине чувствует себя неловко. Ковыряет носком туфли пол, отводит глаза в сторону и первой выскакивает из кабины, когда мы поднимаемся на нужный этаж, как будто страдает от нехватки кислорода.

Замирает, пока я выкатываю чемодан и качу его к дальней двери. Следует за мной неотрывно. И, убедившись, что Маруся скрывается в недрах квартиры, рвано выдавливает.

— Во сколько мне обойдется твоя помощь?