ГЛАВА 11. Милосердие

— Что это за место?

Эран с удивлением рассматривала синий цветок, который только что сорвала. Такими цветами поросла вся огромная поляна, где Лиам попросил её опустить виверну. Со всех четырёх сторон поляну окружал густой хвойный лес, вдоль западного края бежал узкий, но стремительный ручей с кристально чистой водой. Снега здесь почти не было, и Эран подумала, что с наступлением весны его не будет и вовсе — если, конечно, тучи разойдутся хоть ненадолго и солнце одарит эту землю крохами тепла.

— Ты не чувствуешь?

Эран покачала головой. Что-то она чувствовала. Будто видела уже этот ручей, только тогда здесь было куда теплее. Вечно зелёные деревья шумели листвой, а по камням, окружавшим бурный поток, стучали крупные капли дождя. Дождь шёл здесь почти всё время, и всё же это был дождь, а не снег. И ещё, она привыкла смотреть на ручей с другой стороны.

Эран повернулась и инстинктивно пошла вниз по течению, отыскивая нужное место. Она миновала поросли кустарника, неизвестно как выжившего в этих широтах, и сама не заметила, как вошла в тень между деревьев.

Когда-то здесь бежала узкая тропинка… Теперь осталась только глухая чаща. Но она шла вперёд, ведомая странным чувством, будто сам рисунок деревьев ей знаком.

Она остановилась у толстой, в несколько обхватов, сломанной бурей сосны. В том месте, где ветер оборвал первую жизнь дерева, новые побеги уже выросли, став взрослыми ветвями, а старая часть ствола всё ещё лежала, уткнувшись верхушкой в землю.

На секунду Эран показалось, что со скрипом открылась дверь, ведущая куда-то на другую сторону мира.

Поток образов хлынул в сознание, сбивая с ног.

***

— Наставница, наставница!

Сухощавый мальчишка с криво подстриженными русыми волосами стоял перед ней, и Эран не сразу поняла, где она.

— Да, Вин, — губы открывались сами, оставляя ей лишь молчаливо наблюдать.

Мальчишка облокотился о ствол сосны, дважды глубоко вдохнул, успокаивая дыхание.

— Там… раненый. Кэджи нашёл его у самого ручья. Воду окрасило красным, и Кэджи пошёл проверить, что случилось. А он там, у самого истока, лежит, опустив голову в воду, и плечо, грудь — всё в клочья.

— Где он?

— Мы отнесли его в лечебницу, положили на столе… Мы думаем, он умрёт, наставница. Все ждут вас.

— Иду.

Эран прикрепила к поясу тубус со свитком, который оказался у неё в руках и размашистыми шагами направилась явно знакомой дорогой. Знакомые деревья, вот она, — та самая тропа и голубые цветы, но поляна совсем другая. Эран, или та, кто была хозяйкой в её теле сейчас, подняла глаза, и наместница увидела верёвочные мосты, перекинутые от дерева к дереву, где вокруг стволов были закреплены плоские деревянные площадки, огороженные плетёным бордюром, едва отличимым от простых ветвей. Только глядя ровно снизу вверх можно было заметить, что ветви эти растут не из дерева.

Одна из бечевок спускалась к земле совсем рядом, а другой её конец скрывался в узкой щели между досками.

Уцепившись за конец верёвки та, кого называли «наставницей», стала быстро подниматься наверх, ловко перебирая руками. Оказавшись у самой площадки, надавила на доски — тут же в сторону отскочил небольшой люк. «Наставница» скользнула вверх, ухватилась одной рукой за край площадки, легко подтянулась и вытащила себя на поверхность. Эран увидела, что стоит перед широким дуплом, перекрытым аккуратной круглой дверью из некрашеных досок. Взялась за ручку и вошла внутрь.

Здесь было влажно и прохладно. Когда глаза наместницы немного привыкли к темноте, она увидела, что в помещении множество людей, все не старше шестнадцати. Юноши и девушки одетые очень просто, в льняные рубахи, у всех длинные волосы, заплетенные в косы. Они шумно переговаривались между собой, но при виде наставницы резко замолкли и расступились в стороны, пропуская Эран к широкому деревянному столу.

Эран сделала несколько шагов и остановилась, глядя в измученное лицо раненого. Он всё ещё был в сознании, хотя страшная рана на груди должна была убить его ещё несколько часов назад. Чёрные глаза сверкнули узнаванием.

— Айрин… — выдохнул умирающий тихо.

В сердце Эран кольнуло болью.

«Лиам»…. — хотела сказать она, но та, другая, ответила за неё.

— Лежи тихо, — сказала она.

Сухая ладонь опустилась на грудь воина. Будто ветошь — рассыпалась под пальцами куртка из плетёной кожи.

Взгляд наставницы уткнулся в то место, откуда медленными толчками лилась густая тёмная кровь. Эран хотела зажмуриться, и не могла. Она видела множество смертельных ран, но именно на эту смотреть без дрожи не было сил.

Руки наставницы коснулись краешка раны, и она что-то негромко зашептала. Воин вскрикнул и затих. Только глаза его продолжали смотреть перед собой.

— Спи спокойно, — прошептала наставница и провела рукой над лицом воина, опуская веки. Затем посмотрела на учеников. — Вы видели, — сказала она. — Что делает с людьми война. Лучшее, что мы могли дать этому человеку — это покой. Душа его была изранена куда сильнее, чем тело.

Она снова повернулась к Лиаму и секунду Эран могла разглядывать исхудавшее лицо. Мёртвые часто улыбаются. Губы этого мертвеца были плотно сжаты. Его война продолжалась.

***

Хватая ртом воздух, Эран открыла глаза. Она лежала на земле. Тёплое тело Лиама, казалось, окружало её со всех сторон. Мёртвое, неподвижное лицо всё ещё стояло перед глазами. Она потянулась, цепляясь пальцами за сильную руку, удерживающую её.

— Ты жив… — слова вылетели сами собой, и Эран тут же смутилась, поняв, что сказала. Тем более что Лиам расцвёл самодовольной улыбкой.

— Ты испугалась? — спросил он.

Эран хотела съязвить, но передумала и промолчала.

— Та я не узнала тебя, — сказала она, отвернувшись и разглядывая поваленный ствол.

— Полагаю, да.

— А что помнишь ты?

— Я помню ручей… Поэтому привёл тебя туда. Не подумал, что у тебя будут другие точки соприкосновения.

— Точки соприкосновения? — переспросила Эран.

— Так я называю те места, где включается это…. Память.

— И что потом? Ручей…

— Потом… Уже ничего. Я помню, что шла война. Очередная Охота. Очередное нашествие демонов. И я воевал. Я помню шесть или семь Диких Охот. Меня ранили… Мои соратники отступали и меня поначалу бросили на поле боя, но я выбрался и приполз сюда… Я знал, что в лесу скрывается община друидов, думал, что они помогут раненому. Ведь все мы люди. А вышло… вот так.

— Прости, — Эран снова отвернулась.

Лиам не ответил. Только притянул её к себе и плотнее обхватил руками за пояс.

— Ты ведь больше так не сделаешь?

Эран пожала плечами.

— Пока не собираюсь. И всё же… — сказала она задумчиво. — Это может быть морок.

Она чувствовала спиной, как гулко ударилось о рёбра сердце Лиама. Руки воина сжались ещё сильней.

— Это последний шанс, — сказал он с нажимом. Потом резко ослабил хватку и выдохнул. — Хорошо. Прости. Я тебя не тороплю.

— А что мы должны сделать, чтобы не умереть? Ну… Если представить, что всё это правда.

— Какая разница? Ты ведь мне не веришь.

— Разница есть. Быть может, мы сможем сделать это, не вспоминая ничего и…

— Нет, — отрезал Лиам. — Мы вместе заключали сделку. Мы принесли клятву, записав её на двух обрывках бересты и сожгли на ритуальном костре в ночь открытия Врат. Когда пройдёт тысяча лет наших странствий, мы должны вновь принести клятву, или отказаться от неё. Я не знаю твоей клятвы. Ты не знаешь моей. Так хотела Лилит.

— Лилит? — перебила его Эран.

— Тёмная Госпожа, правившая Адом много столетий. Та, кого ты случайно вызвала, использовав браслет.

Эран усмехнулась.

— Интересно. Так может, у неё и спросить?

— Эран?

Эран встала и отряхнула хлопья снега с плаща.

— Я уже говорила тебе. Если не можешь звать меня госпожой, запомни хотя бы титул «наместница».

— И как ты собираешься узнать у неё свои слова, «наместница»? — Лиам тоже встал.

— О…. тебе ли не знать. «Габриэль».