ГЛАВА 15. Песня

Натаниэль шёл вдоль коридоров, украшенных ракушками и озарённых незнакомым зеленоватым светом. Весь этот дворец казался хитросплетением паутины, подводным лабиринтом, специально созданным, чтобы поймать его в свои сети. И всё же он шёл — туда, откуда доносился высокий голос, разорвавший его сон. Знакомый голос, хотя ничего подобного он никогда не слышал на поверхности.

Наконец, очередной поворот вывел его в широкую залу, половину которой заполняла вода. Прозрачные волны накатывали на каменные плиты пола и медленно отступали назад. В поверхности воды отражались звёзды, и Лиам, не удержавшись, бросил взгляд на потолок, но увидел лишь колодец, уходящий в темноту.

Стройная эльфийка с волосами похожими на россыпь серебра сидела у самой кромки воды. Краешек её лазурного одеяния лизали волны. Тонкие руки лежали на коленях. Даже со спины Натаниэль узнал принцессу, которую так странно представил ему король.

— Ириэль… — тихо позвал он.

Эльфийка резко повернула голову. Точёное лицо, неуловимо отличное от лиц всех остальных эльфов, которых он видел. Будто это намного глубже, и за маской бессмертной куклы скрывается живой, страдающий человек.

— Натаниэль…

— Нат, — Натаниэль осторожно опустился рядом, вглядываясь в острые скулы. Голубые глаза эльфийки зачаровывали. В них отражалось тоже бездонное небо, которое он только что увидел в воде.

— Нат, — осторожно повторила эльфийка. — Так коротко и так… похоже на людей.

Нат усмехнулся.

— Здесь много знают о людях?

— Нет, — Ириэль отвернулась. — Вестей сверху нет уже давно. С тех пор, как последняя Охота разрушила башни связи.

— Башни связи? — видимо, недоумение в голосе человека заставило Тириэля обернуться.

— Вы так… отстали?.. Впрочем, наверно… Башни, через которые Хранители говорили друг с другом. Когда связь пропала, мы решили, что люди проиграли войну.

— И больше не пытались драться? — Натаниэль с трудом сдерживал ярость.

— Нет. Не пытались. Это не наша война. Так говорят Хранители.

Натаниэль покачал головой.

— Представь, люди выиграли ту войну.

— Правда? — Ириэль обернулась, и лицо её отразило любопытство.

— Выиграли раз и навсегда. Госпожа преисподней поймана в ловушку, и больше Охот не будет.

— Что ж… Мы вас недооценили.

Ни капли раскаянья не заметил Натаниэль в голосе принцессы.

— Теперь над миром нависла новая угроза… Такая, какой мы не видели прежде. Чудовища, пьющие кровь людей. Их всё больше.

— Только людей? Прости, — Ириэль тут же улыбнулась, и улыбка эта моментально заставила злость Натаниэля утихнуть. — Я — принцесса. Мой долг думать о своём народе. Только потом — о других.

— Они пьют любую кровь, — сообщил Натаниэль жёстко.

— Но, полагаю, они не умеют плавать, — сказала Ириэль задумчиво.

Натаниэль покачал головой. Спорить было бессмысленно.

— Я вёз вот это, — он, Натаниэль, поднял руку и засучил рукав, демонстрируя принцессе золотой браслет с изумрудом, — прочь с материка. Этот талисман не должен попасть в руки наших новых врагов.

— Тогда тебе повезло, — эльфийка кротко улыбнулась, но в глазах сверкнула сталь, — больше этот предмет не увидят на поверхности моря.

— Это хорошо, — согласился Натаниэль. — Я был бы рад оставить этот камень там, куда не добраться нашим врагам. Но я сам принадлежу верхнему миру. Меня многие ждут там.

— Ты герой?

— Нет… Я…. Простой купец. Ну, довольно успешный купец. Но даже я понимаю, что стоять в стороне нельзя.

Эльфийка повернулась боком к морю и в упор посмотрела в глаза Натаниэля.

— Мой отец сказал тебе, что ты должен сделать.

— Он сказал лишь, что я должен его развлечь. Но это глупо, когда решается судьба мира…

— Судьбу мира решает каждый миг. Каждый наш поступок. И сейчас твоё дело — ублажить моего отца. Если ты хочешь наверх. А моему отцу понравится то, что понравится мне. Ты заговорил о лютне… Ты музыкант?

— Я играл гостям… Пару раз.

— Тогда тебе будет трудно.

— Я попробую, — Нат развёл руками.

— Сложи песню. Такую, что понравится мне. И тогда сможешь выступить перед отцом.

Натаниэль усмехнулся.

— Я слышал твой голос… Сомневаюсь, что песни людей могут тебя удивить.

— А ты попробуй.

Эльфийка встала.

— Я подскажу. Я люблю историю. Баллады о подвигах. О том, что так важно для тебя — о том, как решалась судьба мира. Расскажи это в песне.

— О подвигах… — Натаниэль поднялся следом. — Только ли о них? — он вплотную приблизил своё лицо к щеке эльфийки и глубоко вдохнул таинственный дурманящий запах. — А как насчет любви?

Ириэль смотрела на него секунду и усмехнулась.

— Попробуй, Натаниэль. Но с этой песней не ходи к отцу. Только ко мне.

***

Коридоры за коридорами, и снова коридоры, пока не открывается, не отползает в сторону дверь в потайной зал, где много лет не бывало никого, кроме неё самой.

Теперь всё иначе. Одинокому голосу вторит звон лютни, и каждый вечер она приходит не затем, чтобы увидеть звёзды — затем, чтобы дождаться его.

Натаниэль входит следом спустя лишь несколько секунд и руки его сами собой ложатся на пояс принцессы.

— Ты опоздал, — голос холоден, как всегда, и только море знает, какую боль скрывают глубины подо льдом.

— Всего на миг.

— Ты провинился, человек. Больше так не делай.

Она проходит на привычное место, сбрасывает туфли и садится боком, опустив одну ногу в прохладную воду.

— Начинай.

И он поёт. Поёт о людях и их битвах, о героях и королях. Он поёт хуже любого эльфа, но этот голос Ириэль хотела бы слушать всегда.

— Нет, человек, песни твои не достойны короля.

Натаниэль опускает лютню. Что-то новое в его жестах. Отчаянье?

— Я не годен для развлечений.

— Ты уже говорил. Но выйти отсюда…

— Да, да, выйти отсюда только один шанс.

Лютня отлетает в сторону, и струны горько звенят. Руки купца ложатся на плечи принцессы, сжимая до боли, до синяков.

— Я не гожусь для развлечений, — рычит он в самое лицо, бесстрастное как и прежде. — Мне нужно наверх. Разве ты не можешь понять?

— Тебе плохо у нас?

Руки резко исчезают.

— Там война!

— Там всегда война.

Поднявшись, Ириэль подходит к стене, чтобы коснуться одной из жемчужниц, и она тут же оказывается в её руках. Свет её медленно гаснет и принцесса резко оборачивается к гостю.

— Тебе плохо со мной? — слова звенят, как порванные струны и купец лишь опускает голову, не смея взглянуть в голубые глаза. Ириэль отбрасывает раковину одним быстрым движением и, подойдя вплотную к человеку, берёт его за локти и вздергивает вверх, заставляя заглянуть себе в глаза.

— Ты не понимаешь, человек. Ты не можешь понять. Я ждала тебя много сотен лет. До того, как был построен подводный город, я уже ждала тебя. Ты предназначен мне. Ты не можешь уйти.

Натаниэль поднимает глаза и долго смотрит, но во взгляде его ничего, кроме усталости.

— Мне тридцать два. Ты не могла ждать меня дольше.

— Тебе триста тридцать два! Ты был воином дикого племени и отдал жизнь за меня. Ты был солдатом, погибшим в бою с Охотой, и пришёл ко мне, чтобы обрести покой. Ты нашёл меня в последнем городе, устоявшем под напором сил Ада и закрыл мои глаза. Война была всегда. И война всегда разлучала нас. Но ты должен был прийти ко мне. Сюда, где нет ничего кроме покоя. И ты должен остаться со мной.

Рывок и купец отступает назад, с испугом глядя на принцессу.

— Мне нужно наверх, — он хватает ртом воздух, будто бы задыхаясь.

— Мой отец не отпустит тебя. Его задачу нельзя решить. Ты вечно будешь петь для меня.

— Мне нужно наверх! — и снова руки Натаниэля сжимают плечи принцессы. — Ты говоришь так, будто любишь меня. Я тоже тебя люблю. Мне не нужна красивая ложь, чтобы оправдать свою любовь. Но там наверху мир гибнет. И я…

— И ты должен погибнуть с ним?

Тяжёлый вздох и хватка ослабевает, но пальцы никуда не исчезают.

— Ири… Ты бессмертна. Что для тебя ещё несколько лет ожидания?

— Ожидания?

— Я вернусь. Как только закончится война. Я клянусь. Только отпусти меня.

Принцесса роняет лицо на руки. В её глазах — одинокие ночи и звёзды, отражённые в озере на самом дне океана. В её глазах пыль столетий и вечное одиночество. Её глаза незачем видеть тому, кто всё равно уйдёт.

— Хорошо, — говорит она тихо, — завтра. На этом же месте. Я помогу тебе подняться наверх.

***

Лиам проснулся и долго хватал ртом воздух. Так долго, что ночь стала казаться вечной.

Звук шагов заставил его повернуться к решётке. Он встал, заметив знакомое колыхание серебра.

— Ты видел? — тихо. Слишком тихо.

— Да.

— Почему ты не пришёл?

Лиам облизнул губы и подошёл к решётке. Опустил ладони поверх пальцев наместницы, уже лежавших на ней.

— Я погиб. Меньше, чем через год. Один единственный вампир захватил наш корабль и убил всех до одного.

Эран отвернулась.

— Ты долго ждала? — Лиам сдавил пальцы в своей ладони.

— Почти год.

— Всего год? — что-то кольнуло под сердцем, и Лиам усмехнулся.

— Я поняла, что ты не придёшь. Ты знаешь, как умирают эльфы?

Лиам покачал головой.

— Не хочу знать.

Эран кивнула и, наконец, посмотрела на него.

— Завтра Дакар примет мой вызов.

Лиам резко выдохнул.

— Айрин… Наместница…

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Я не повторю твою ошибку. Я не собираюсь умирать.

— Ты откажешься?

— Нет. Я его убью.