ГЛАВА 24. Кровь

Лиам молча проводил взглядом призрачную фигуру, скользнувшую к двери. Такая же и… не такая. Закрыв глаза, он заставил себя увидеть мягкий взгляд голубых глаз девушки, которую клялся защищать. Они оба были моложе. Они оба были невинными. Но разве это не значит, что они могли попросту измениться за те годы, что провели врозь?

Изо дня в день он пытался примерить на чужую, незнакомую женщину маску той, кого любил всю жизнь… Но что бы ни было в прошлом, Эран не была Айрин. Она и сама не скрывала, что прошлое кажется ей лишь картинами из чужих жизней. Может, став вампиршей, она потеряла душу? Кто знает. Лиаму не хотелось искать причины.

Он помнил, что чувствовал тогда, когда в еретичке и отступнице Риван узнал внезапно ту, кого любил. Не сразу. Но с первой встречи его мучили странные сны. Он знал о себе не больше, чем Эран теперь, но та Риван всё ещё была похожа на его возлюбленную, и Лиам поверил… Внезапно и целиком. Поверил во все предательства, в злой рок, в безнадёжность. И Риван оставалась врагом. Лиам не колебался тогда. Всё казалось таким простым, и каким сложным всё стало теперь.

Лиам заставил себя глубоко вдохнуть.

Встал и медленно обошёл комнату, осматривая шкафы и тумбы. Наконец на глаза ему попались чернильница и оборванный белый листок. Достав и то, и другое, он медленно начертил всего несколько слов. Пальцы не хотели выводить ненавистные буквы, но оставаться рядом, тенью, покорным слугой, лишённым права любить, не было сил.

Так же медленно он оделся и вышел в коридор. С первой минуты в замке он забывал только что пройденные повороты и с трудом находил нужные комнаты. Теперь же похожее на склеп жилище Древнего само указывало путь. Оказавшись во дворе, Лиам вдохнул полной грудью влажный холодный воздух.

«Всего год», — подумал он и усмехнулся. Так мало дорог оставалось пройти… Так мало воспоминаний, согревающих опустевшую душу — найти.

«Прости», — он на секунду зажмурился и вслепую сделал шаг за ворота.

***

Эран вошла в покои Древнего и остановилась. С каждым днём дом, казавшийся когда-то таким родным, навевал на неё всё большую тоску.

— Грэг, — позвала осторожно.

— Я здесь, — густая тень неторопливо отделилась от стены у окна. — Ты пришла. Но ты пахнешь…

— Я знаю, — Эран спокойно подошла к сиру и заглянула в глубокие как небо глаза. — Я должна была его покормить.

Грэг лишь фыркнул.

— Покормить… — произнёс он медленно, — так ты никогда не научишь его.

— Я тоже долго отказывалась есть, — сказала Эран спокойно.

Грэг был близко. Так близко, что стоило протянуть руку, и пальцы коснулись бы гладкой холодной кожи. Но рука оставалась на месте, будто от сира Эран отделяла непроницаемая стена.

Грэг отвернулся, тоже почувствовал эту преграду и некоторое время вглядывался в туман за окном.

— Осталось ли что-то для меня? — спросил он, снова поворачиваясь к своему дитя.

— Только кровь, — сказала Эран тихо, не отводя глаз от лица сира. — Я обещала прийти, Грэг. Я не обещала ничего другого.

Лицо Грэга колыхнулось, бледные губы исказила злоба, какой Эран не видела ещё никогда.

— Только кровь… — повторил он медленно. — Ты так много спрашиваешь о том, что случилось со мной. А что стало с тобой, Эран? Отдаёшься этой мрази, как последняя шлюха. Смотришь на меня, будто я никто. Будто забыла, что нас связывает.

— Что нас связывает? — перебила его Эран всё так же спокойно. — Ты спас меня, я благодарна тебе за новую жизнь. Но я не просила тебя о такой жизни. Я никогда не обещала, что буду принадлежать только тебе.

Что-то новое появилось на лице Древнего, опустились краешки губ, а глаза потухли. Затем губы внезапно снова скривила злоба.

— Ты принадлежишь мне, Эран!

Грэг поднял руку, кровавые всполохи замерцали вокруг его пальцев, и Эран ощутила, как шея её склоняется, а лоб сам собой опускается на плечо сира.

— Не смей, — она мотнула головой преодолевая морок.

В глазах Грэга промелькнуло удивление.

— Ты противишься мне…

— Я немногим моложе тебя, Грэг. Не играй со мной в эти игры!

— Твоя сила — ничто… — произнёс Грэг, но в голосе его не было уверенности. — Никогда дитя не сможет противиться сиру.

— Я не буду твоей марионеткой, Грэг! Ты лишь разрушишь то, что я ещё помню о…

Грэг не дослушал. Рука его молниеносно легла на плечо Эран, и в ту же секунду наместница ощутила, как плечи касаются мягкой перины. Она попыталась встать, но не смогла. Руки Грэга снова оказались на её теле, разрывая бархат и батист. Эран выставила руки перед собой, пытаясь отцепить тонкие, но неожиданно сильные пальцы. До сих пор ей казалось, что Грэг ослаб и отчаялся, но теперь она видела, что это не так. Мышцы сира лишь налились новой силой за прошедшие годы, и он всё ещё оставался сильней.

— Не смей! — выдохнула Эран в последний раз, но слова потонули в треске рвущейся ткани.

Рука Грэга резко перевернула её на живот, и Эран почувствовала, как меж ягодиц скользит прохладная твёрдая плоть.

Эран закусила губу, чтобы сдержать вскрик, когда Грэг проник в ещё влажное отверстие. Она знала, что сопротивляться теперь бесполезно, и всё равно подчиниться — означало предать. Она рванулась снова, но рука Грэга легко прижала к постели её шею, и Древний начал двигаться размеренно и глубоко, силой выбивая стоны из прижатого к постели тела.

— Ты моя… — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами белоснежного ушка.

Эран продолжала кусать губу, стараясь не думать о том, что творится с её телом.

«Прости» — услышала она тихий голос, но голос не принадлежал Грэгу. Он казался далёким и слабым, доносился через туман столетий.

Качнув бёдрами последний раз, Грэг излился в распластанное по постели тело и тут же, отбросив белоснежные пряди, вонзился зубами в нежное горло.

— Не надо… — прошептала Эран, чувствуя, как уходят силы. — Хватит… Лиам…

***

Очнувшись, Эран поняла, что всё ещё лежит поперёк постели. Обнажённые ягодицы и спину щекотал холодный воздух. Меж бёдер ощущалась неприятная влага.

— Лиам… — прошептала она, сама не зная зачем и зажмурилась, заставляя отхлынуть подкатившие к глазам слёзы.

Какое-то время просто лежала, не имея ни сил, ни желания, чтобы встать. Потом медленно подтянула под себя руки и, опираясь на них, приподняла корпус над кроватью.

Голова кружилась. Тело казалось лёгким и пустым.

Грэга не было. Только холод, заполнявший замок от подвала до верхушек зубчатых башен.

Эран медленно встала, стараясь не обращать внимания на боль, и, с трудом передвигая ноги, подошла к шкафу, стоявшему в углу. Открыла дверь и замерла, вдыхая такой знакомый запах — лаванды и пыли. Инстинктивно провела рукой по рядам камзолов. Когда-то ей доставляло удовольствие носить именно эти вещи, не свои. Будто мальчишка взявший в руки отцовский меч она радовалась, когда могла касаться этих тяжёлых старинных тканей. Сейчас заставить себя надеть что-то из вещей Грэга казалось почти невозможным, но она всё же сняла с вешалки камзол цвета ночного неба и накинула на плечи, поверх разорванной сорочки.

Так же медленно Эран вышла и стала подниматься к себе. У двери Лиама она замерла. Руки сжались в кулаки. Прийти к нему такой было невозможно… Но куда невозможнее было остаться в одиночестве, наедине с изломанным телом и отвратительным привкусом предательства внутри.

Руки сами легли на ручку, и Эран не сразу поняла, почему дверь не поддаётся — она стояла в проёме всё ещё сорванная с петель. Толкнув её, Эран вошла.

В спальне было холодно. Так же холодно и пусто, как и в покоях Грэга.

— Лиам… — позвала Эран, уже понимая, что её услышат лишь мыши по углам. — Лиам… — повторила она тихо, уже самой себе.

Подошла к тумбе у стола и взяла в руки белый сухой листок. Несколько раз прочитала строки, всё время уползавшие в сторону… или это просто перед глазами плыло от недостатка крови?

«Я люблю тебя, Эран. Прости, но любить тебя — больнее, чем умереть».