ГЛАВА 25. Звёзды

Эран лежала на боку, глядя на шторы, замертво повисшие перед едва раскрытым окном. Ни одно движение ветра не тревожило вечный покой обители бессмертных.

Грэг вошёл и остановился у самой двери, молча глядя на ту, что так напоминала его единственную настоящую любовь. На ту, что стала смыслом его жизни, и, покинув дом Древнего, лишила смысла само существование этой обители вечного тлена.

Шёл уже двадцатый день с тех пор, как они остались в замке вдвоём. В первые дни Грэг обходил покои Эран стороной прекрасно понимая, что его упрямое дитя не захочет говорить. Древний был уверен, что Эран строит планы мести и ждал подвоха в любой миг. Лишь неделю спустя Грэг с удивлением понял, что в замке всё так же холодно, как и всегда. Эран, обещавшая взяться за замок всерьёз, бросила дело на полпути. Это было на неё не похоже. Грэг не помнил, чтобы Эран когда-нибудь бросала начатое не закончив.

Тогда Грэг пригласил к себе Зеле и спросил, налажен ли быт миньонов, как приказывала младшая госпожа.

Зеле пожал плечами, и ответил, что госпожа не только не интересуется судьбой миньонов, но и не просит приводить их на ужин.

Это Грэгу не понравилось куда больше.

«Что же она ест?» — спросил Древний, и в ответ получил лишь рассеянный взгляд и лёгкое движение плеч.

Тогда он впервые отправился в покои Эран.

Эран лежала на боку, и смотрела на туман за окном.

Грэг присел рядом и попытался заговорить. Эран всё также смотрела перед собой, будто не замечая присутствия сира.

Тогда Грэг повернул её на спину и нежно поцеловал.

Губы Эран были мягкими и податливыми, но не шевельнулись в ответ.

Грэг надкусил собственное запястье и приложил ко рту своего дитя. Тонкая струйка крови скользнула по бледной щеке. Эран есть не хотела.

Пожав плечами, Грэг встал и отправился к себе, решив, что неожиданная блажь скоро пройдёт.

С тех пор он приходил к Эран каждый вечер после заката. Эран лежала на боку, будто и не двигалась вовсе, и тусклым взглядом смотрела в туман.

Наконец, Грэг перестал пытаться говорить. Он просто заходил и ждал тенью у двери, внимательно наблюдая за тем, как день ото дня всё прозрачнее становится лицо Эран, западают щёки.

— Она так и не ела? — спросил Грэг замерзшего в дверях слугу, хотя ответ знал и сам. Он подошёл к постели и сел.

Зеле повисел немного в дверях и скрылся в темноте.

Грэг тоже повернулся к окну, вглядываясь в сумрак и пытаясь понять, что видит там Эран. Он долго сидел так, вспоминая, как впервые появилась в замке молодая дочь дракона.

— Я не могу без него, — сухой ломкий голос разрезал тишину внезапно, будто гром.

Грэг дёрнулся и обернулся.

Эран не шевельнулась, лишь слабо вспорхнули бледные губы.

— Я без него умру.

Грэг опустил руку и поймал в ладонь тонкую белую кисть.

— Я не боюсь смерти, Грэг. Мне всё равно. Но если я умру, я хочу умереть вместе с ним.

Эран замолчала, а Грэг продолжил вглядываться в тусклые глаза, теперь уже не казавшиеся ледяными.

— Я ждала его тысячу лет. И ждала бы ещё тысячу, если бы было нужно.

Эран медленно повернула голову, впервые за всё время посмотрев Грэгу в глаза.

— Грэг, отпусти меня.

Древний отвернулся. Густые тени замерли на стенах. Казалось, ещё чуть-чуть, и они поглотят весь дом.

— Я хочу порвать связь, Грэг.

Древний вздрогнул и посмотрел на Эран.

— Ты понимаешь, что говоришь?

Эран медленно кивнула.

— Ты потеряешь всю силу, что накопила за четыреста лет.

— Я знаю, — ещё один кивок.

— Любой вампир сможет получить власть над тобой.

Эран стиснула зубы и кивнула ещё раз.

— А если он не примет тебя?

— Если он не примет меня — я умру.

Грэг отвёл взгляд, не в силах видеть это мёртвое равнодушие.

— Хорошо, — сказал он тихо. Затем повернулся и приподнял Эран за плечи. Прижал к груди и вплёл пальцы в спутанные волосы. Бережно коснулся губами венки у самого уха. — В последний раз, — прошептал он и почувствовал новый кивок. Зубы вампира разрезали тонкую кожу. Они входили медленно, будто оттягивая миг, когда первая капля крови упадёт ему на язык.

Эран опустила руки на плечи сира. Когда тьма начала смыкаться в усталом сознании, Эран с трудом подавила желание оттолкнуть от себя Древнего, и лишь слабо проскребла ногтями по его плечам.

Грэг попытался отстраниться, но Эран опустила руку ему на затылок и сдавила из последних сил, заставляя продолжать. Она уже не чувствовала ног, а руки стремительно наполнялись тем же туманом, что царил за окном. Наконец, тени заполнили всё вокруг, холодные лапы смерти оплели её, будто щупальца кракена, и мир исчез.

***

Маленький ненадёжный костёр чадил и плохо горел. Днём был дождь, и ему удалось пройти куда больше чем обычно. Передвигаться по ночам было неудобно и непривычно. Кровь куропаток и кроликов была вязкой и отвратительной на вкус. Слово охота приобретала новое, незнакомое и неприятное значение.

Лиам протянул руки к огню и попытался согреть пальцы. В этих широтах было холодно даже летом, но он уже бывал здесь и никогда не страдал от холода, как теперь. Каждый раз, протягивая пальцы к жёлтым лепесткам пламени, Лиам вспоминал тонкие бледные руки, бессильно пытавшиеся отогреться в пламени камина. Он закрывал глаза и начинал прокручивать в голове воспоминания, от которых каждый раз кололо в груди. И всё равно время тянулось медленно, будто нарочно заставляя его притормозить и вглядеться в пройденный путь перед самым концом.

Лёгкий шорох вырвал его из задумчивости. Столетиями выработанный инстинкт заставил нашарить меч у пояса.

Лиам сам не заметил, как оказался на ногах.

Шорох не утихал. Там, за поворотом дороги били о воздух крылья десятков летучих мышей.

Лиам перекинул меч в левую руку, приготовившись правой начертить в воздухе печать.

— Тшшш! — сухой голос вампира заставил его вздрогнуть. Лиам молниеносно повернулся на звук и замер, увидев на руках Шестого исхудавшее тело. Бледные руки свисали по бокам, будто крылья подбитой птицы.

— Айрин… — прошептал он одними губами. Тело само рванулось вперёд, и Лиам едва сдержался, чтобы не броситься к безвольной, похожей на куклу фигуре.

Грэг подошёл к покрывалу, расстеленному у самого огня и опустив Эран на один край, другим осторожно укрыл до самого горла.

— Она твоя, — сказал Древний, распрямляя спину.

— Что ты с ней сделал? — пальцы Лиама до боли сжали рукоять меча.

Грэг какое-то время молчал.

— Это не важно, — сказал он, наконец. — Она твоя, это всё, что имеет значение.

Он снова замолчал, прежде чем продолжить.

— Она совсем пуста. Ей нужна кровь. И сила. Иначе она умрёт.

Грэг отступил на шаг назад.

— Лучше бы тебе не сгубить её в этот раз.

Ещё один шаг, и Древний рассыпался на десяток маленьких крылатых существ, с шумом рванувшихся прочь.

Лиам стоял ещё с полминуты, глядя на неподвижное тело. «Судьба ждёт тебя на севере», — сказал ему Оракул. И как он смел надеяться, что судьба — это смерть. Лиам безрадостно усмехнулся. Убрал меч в ножны и сел на влажную землю рядом с неподвижным телом Айрин. Притянув, уложил к себе на колени и прошёлся рукой по волосам.

Эран была совсем холодной. Ещё холодней, чем всегда. И, на сей раз, у Лиама не было тепла, чтобы её отогреть.

Он осторожно надорвал зубами запястье и поднёс к губам любимой.

Алая капля упала на бледные губы и осталась лежать неподвижно.

Лиам ещё раз закусил запястье, втянул в себя несколько капель жидкости и приподняв Эран за плечи коснулся губами её губ. Осторожно протолкнул внутрь безвольного тела драгоценные капельки языком. Эран не хотела глотать. Лиам провозился несколько минут, прежде чем нашёл угол, под которым лекарство само падало бы ей в горло.

Дальше процесс пошёл быстрее — и всё равно невыносимо медленно. Уже близился рассвет, когда щёки наместницы стали розоветь и слегка потеплели.

Когда Лиаму почудилась тень дыхания у самых ноздрей Эран, вымотанный в конец он просто прижал Эран к себе и попытался растереть окоченевшие руки. Так, крепко обнимая любимую, и, сгорбившись, чтобы не завалиться назад, он и уснул.

Начинался дождь. Мерно капавшая с неба вода стремительно промочила покрывало и плащ. Это и разбудило Эран. Кругом было холодно и мокро. Тело едва слушалось. Она повернула голову и почувствовала болезненный укол под сердцем, когда увидела рядом небритое с дороги, осунувшееся и усталое лицо.

— Лиам…

Эран зарылась носом в мокрый живот воина. Лиам был холодным как лёд, но никакое другое тело не могло бы согреть её лучше. Эран радовалась этому дождю, как не радовалась давно уже ничему, потому что вода, льющаяся со всех сторон, скрывала слёзы, бежавшие по щекам.

— Лиам… — позвала она, обхватывая руками спящее тело и прижимаясь сильней.

Руки воина с силой сжались в ответ.

— Айрин… — пробормотал он, не просыпаясь, и Эран вздрогнула, полностью возвращаясь в реальность.

— Лиам… — позвала она ещё раз, и глаза воина открылись.

Эран стиснула зубы и до боли вдавила ногти в спину Лиама, заставляя себя не отводить взгляд.

— Лиам… — она закусила губу. «Прости» — крутилось на языке, но она лишь плотнее сжимала зубы.

— Ничего не говори, — услышала она такой родной голос, и торопливо кивнув, спрятала лицо у Лиама на животе.

Воин осторожно провёл пальцами по волосам наместницы.

— Я тебя люблю, — прошептала Эран одними губами, не поднимая головы. Она не знала, хочет ли, чтобы Лиам услышал её, но рука воина сильнее сжалась у неё на затылке, глубже зарываясь в мокрые пряди.

Какое-то время они просто сидели так, стискивая тела друг друга изо всех сил, будто боясь потерять.

Наконец, Эран приподнялась, заглянула Лиаму в глаза и снова отвернулась.

— Я должна сказать… Тебе…

— Я всё знаю.

Эран покачала головой.

— Нет. Не всё, — она снова замолкла. Слова давались с трудом. — Я соврала. Я не клялась остаться с тобой.

Рука Лима замерла. Он чуть отстранил Эран, пытаясь заставить посмотреть себе в глаза, но та упрямо отводила взгляд.

— На моём свитке была руна «тепло». И я поклялась, что никогда не подарю тебе тепла.

Эран почувствовал, как слабеет хватка пальцев Лиама у неё на затылке, и тут же перехватила его руку, сжимая назад.

— Почему ты не сказала? — спросил Лиам тихо, борясь с желанием отвернуться.

— Я не хотела… Не могла тебя отпустить.

Лиам покачал головой.

— Ты не хочешь умирать, я знаю, — добавила Эран торопливо. — Но я больше не могу… Без тебя. Лучше год с тобой, чем вся жизнь… — она снова замолкла, опасаясь, что голос предаст.

— Глупая, — Лиам притянул её к груди и замер так.

— Тебе выбирать, — сказала Эран тихо, не пытаясь пошевелиться. — Если скажешь… Я уйду.

— Я выбрал тысячу лет назад. Я выбрал ещё тогда, когда Оракул предсказал, что я умру за тебя.

Эран приподняла ладонь и осторожно погладила предплечье воина.

— Значит… — сказала она тихо, — год?

Лиам кивнул и спрятал лицо в волосах любимой.

— Целый год… Куда больше, чем у нас было.

Эран усмехнулась одними лишь краешками губ.

— И что же мы будем делать… Этот год?

— Всё, что захочешь. Хочешь вернуться в свой бастион?

Эран покачала головой.

— Нет. Куда угодно… Только не туда.

— Тогда… — Лиам улыбнулся. — Я знаю, где тебе будет хорошо.

***

Грэг медленно шёл вдоль периметра двора. Правая рука касалась камней, которые служили ему Убежищем много веков. Грэг прощался.

Он уже осмотрел столовую и библиотеку, где когда-то звучал мелодичный, будто перезвон колокольчиков, смех его единственного дитя. Прошёл вдоль рядов спален, так же касаясь пальцами каждой тумбы, в последний раз вызывая в памяти образы тех, кто теперь оказался рассыпан по свету. Дольше всего он стоял в лаборатории, где когда-то Риван работала над своими вакцинами.

Наконец, заставив себя выйти, вернулся во двор.

— Зеле, — позвал он, и прозрачная фигура тут же возникла рядом.

— Господин?

— Отпусти виверну и миньонов. Затем запечатай двери. Начни с ворот, затем донжон и башни. Когда я спущусь… вниз… Закрой последнюю дверь. Так чтобы никто не смог пройти — ни снаружи, ни изнутри.

Мальчик равнодушно кивнул.

— Прощай, Зеле. Надеюсь, и ты отыщешь покой.

— Как прикажете, господин.

Казалось, слова хозяина ни капли не тронули мальчика.

Грэг подошёл к невысокой двери в нише под лестницей, ведущей в донжон. Достав ключ, спрятанный в складках жабо, отпер дверь и вошёл. Давно привыкшие к темноте глаза легко различили в темноте ступени и следующую дверь. А затем ещё одну лестницу, и снова дверь. Отперев последнюю, Грэг вошёл в пустой склеп. Отодвинул крышку саркофага, стоящего на каменном постаменте в самом центре и забрался внутрь.

Задвигать крышку не хотелось. Там, внутри ждала чернота. Но таким же чёрным был и потолок подземелья, и Грэг, наконец, сдвинул каменную плиту. Он закрыл глаза и прошептал:

— Звёзды…

Десятки созвездий, казалось, были совсем рядом. Они ласково подмигивали и прощали всё.