ГЛАВА 6. Шанс

Боль от осколка льда разрывала тело на части. Эран рассчитала правильно — пленник остался в сознании. Заклятье не проникло вглубь тела, лишь спеленав его льдом снаружи, однако холод, обыкновенно делавший боль слабее, на сей раз не помогал. Кроме того, поза была неудобной настолько, насколько это возможно. Пальцы правой ноги, касавшейся пола, быстро затекли, а левая медленно коченела от недостатка крови. Руки, казалось, стали ватными. Желание опустить их было неимоверным, но оковы льда держали достаточно надёжно, чтобы этого не допустить.

Промучившись несколько часов, к утру Лиам смог ненадолго провалиться в сон, но лишь для того, чтобы снова прийти в себя, едва Эран зашевелится на кровати.

Лиам не тешил себя надеждой, что с наступлением утра настроение наместницы улучшится. Айрин, Риван или Эран, как называла та себя теперь, была упряма как скала в любом из своих обличий. Она могла жалеть о сделанном, но пойти на попятную — никогда. Именно это довело их отношения до такого печального финала в последний раз.

Лиам содрогнулся бы, будь у него хоть какая-то свобода движений, увидев перед мысленным взором бледные щиколотки, покрытые кровоточащими ранами, закованные в шипастые кандалы. Как он мог тогда не узнать её? Лиам не мог понять. Возможно, ненависть ослепила его. Слишком много он знал о сущности неумерших, чтобы слушать их сладкие речи. А когда понял, что Риван не одна из них — было уже слишком поздно. Было бы так легко прикрыться долгом и приказами, но он-то знал… Приказы не имели значения. Только ненависть к тем, кто уничтожил его тихую жизнь. Ненависть столь чистая и яркая, что за ней не осталось видно ни одного чувства. Так он уничтожил Анвэ. Так он растерзал Риван. Так же он наказал множество других, виновных и невинных. Но даже сейчас, спроси его кто-то, повторил бы он тот путь снова? Лиам ответил бы: да. Потому что кто-то должен был — если не остановить эту чёрную волну, идущую из глубин человеческого общества, то хотя бы попытаться сделать это. Если бы меньше было тех, кто сомневался, и больше тех, кто делал своё дело — быть может, человечество ещё существовало бы, а не доживало свой век в рабстве у неумерших. Но Церковь была слаба. Одни погрязли в тщеславии, другие — в сомнениях. И Церковь погибла. Лиам немало времени посвятил тому, чтобы выяснить — как и когда, а узнав, ужаснулся и больше не мог понять, кому он служил на самом деле.

Всё, что имело для него значение теперь — та единственная душа, которую от начала и до конца погубил он сам. Погубил, потому что чем дольше он видел наместницу, тем яснее понимал, как мало в ней осталось от той, кого он когда-то знал.

И всё же, это была она. Даже сейчас Лиам то и дело ловил краем глаза знакомое покачивание головы, будто у наместницы затекла шея. Отложив перо, Эран разминала запястье пальцами другой руки, как делала это и много лет назад.

Устав наблюдать, Лиам попытался вырваться из ледяного плена. С каждым часом заклятье слабело, но всё ещё оставалось достаточно сильным, чтобы удерживать его без движения. Впрочем, время от времени ему казалось, что тонкие пластинки льда поддаются под его нажимом, но тут же Лиам понимал, что это всего лишь иллюзия. Он уже смирился было с тем, что простоит так до вечера. По крайней мере, он был рядом с той, кого так долго искал, и на какое-то время это могло послужить ему утешением, когда дверь открылась, и на пороге показался ещё один вампир.

Раманга, как называла его Риван, тут же увидел ледяную фигуру и то и дело скашивал взгляд на обнажённое тело. Лиам сгорел бы от стыда, если бы в этом холоде можно было гореть. Риван могла делать с ним всё, что угодно, но это было только их дело. Только перед ней Лиам готов был встать на колени, только её щиколотки он целовал. Но наместница вела разговор как ни в чём не бывало, будто бы пленника и не было в комнате.

Лиам с трудом дождался, когда Раманга покинет спальню, и вздохнул бы с облегчением, если бы на пороге тут же не появился ещё один, тот, кого Риван называла Вайдом. К этому Лиам привык больше. Именно он готовил его к встречам с наместницей, и стыдиться его было бы глупо… И всё же его присутствие выводило из себя.

Лиам усилил попытки вырваться, и лёд уже начал понемногу поддаваться, когда его отвлекла Эран. Поначалу Лиам почти не следил за действиями наместницы, а та высыпала на стол какие-то побрякушки и стала над ними колдовать. В первые минуты Лиам не разглядел золотого браслета с изумрудом, полностью погружённый в свою борьбу со стихией, а когда разглядел, и без того замёрзшее тело пробрал озноб.

Камень с печатью церкви ярко сиял, пробуждённый кровью контрактера. Лиам застонал, изо всех сил рванувшись из оков льда, но остался стоять на месте.

Лилит он узнал сразу. Дважды он надевал печать на Госпожу преисподней, и дважды та срывала её. Каждый раз — из-за глупости обитателей срединного мира.

А вот Лилит будто бы и не видела его — или не узнавала? Это было бы к лучшему, если бы она не узнала Риван. Наместница же вела себя как самая последняя алчная смертная, встретившая потусторонние силы — пыталась выторговать себе побольше желаний, будто бы и не понимала, кто перед ней.

Лиам рванулся снова, когда Лилит заговорила о контракте, но заклятье всё ещё было слишком сильно. Пленник бессильно наблюдал, как Госпожа наступает на свою случайную призывательницу, как в руках её возникает древнейшая магическая реликвия — посох Преисподней. Как прижимает она Риван спиной к стене и острым навершием вспарывает тонкую кожу.

Лиам не заметил, как новый рывок превратился в прыжок. Набросившись на Лилит сзади, он крепко сжал шею чародейки, прекрасно зная, что это бесполезно.

Лилит опешила на секунду, а затем попыталась сбросить внезапного нападающего, и преуспела — Лиам полетел прочь, отброшенный рукой Госпожи, и врезался поясницей в деревянный набалдашник на спинке кровати. В ту же секунду там, где он только что был, пролетел ледяной ветер, превращая Лилит в статую.

— Браслет! — бросил Лиам, с трудом поднимаясь на затёкшие ноги. Сам бы он никак не успел добраться до реликвии, но дважды повторять не пришлось — Эран молнией скользнула к браслету и, не пытаясь понять, как загнать духа обратно, просто швырнула его Лиаму.

Лиам стремительно и привычно осенил украшение знаком церкви и, недовольно рыкнув на прощание, Госпожа Преисподней растаяла в воздухе.

Лиам выдохнул и сполз на пол. Точно также осела вниз Эран напротив него.

Некоторое время оба смотрели друг на друга.

— Ты в порядке? — спросил Лиам наконец.

Эран не ответила. Она была бледна, как настоящий мертвец.

Лиам потянулся к ней и потрепал по плечу, пытаясь привести в чувство.

— Да, — сказала Эран тихо и моргнула.

— Она много успела забрать? — догадался Лиам и наклонился к наместнице, разглядывая её лицо.

Эран покачала головой, но Лиам отлично видел, что та лжёт.

— Давай, — притянув Эран к себе, Лиам прижал к своей шее её губы. В этот миг ему и в голову не пришло, что ещё недавно он так боялся быть укушенным.

Зубы Эран с трудом вспороли его плоть, вампирша сделала два глотка и отстранилась.

— Хватит, — она вытерла губы и посмотрела на Лиама с недоумением. — Зачем?

Лиам лишь покачал головой.

Эран прикрыла глаза. Ночь проплывала у неё перед глазами ещё раз.

— Нет, — повторила она, — я хочу знать. Что тебе нужно от меня?

— Ты, — сказал Лиам тихо и отвернулся. Он долго молчал, а Эран, видимо, слишком ослабевшая, не пыталась его допрашивать. — Ты… видишь сны, — сказал он, наконец. — Наверное, кто-то очень похожий на меня причиняет тебе боль в этих снах. И ты наказываешь меня за его дела, — Лиам повернулся, чтобы заглянуть Эран в глаза. — Наказывай, если хочешь. Если так тебе легче. Только не прогоняй меня теперь, когда я тебя нашёл. Знаю, ты, наверное, думаешь, на кой-дьявол тебе сдался оборванный пленник, которого ты хотела съесть, да пожалела. Но поверь, от меня будет польза. Как сегодня. Когда тебя предадут все, кому ты веришь, я останусь с тобой. Я буду служить тебе как пёс и защищать тебя от всего мира. Я кое-что могу, — Лиам усмехнулся и повёл плечами, а затем кивнул головой в сторону браслета.

— Ты не ответил на мой вопрос. Что нужно тебе?

Лиам снова повёл плечами.

— Я ответил, наместница. Мне нужна ты. Твоя безопасность. Твоё счастье. Не спрашивай почему. Я надеюсь, однажды ты сама это поймёшь. Если не веришь — я поклянусь тебе хоть на крови, хоть на священных книгах.

— Я не верю клятвам, — перебила его Эран. — Слишком много сделок я заключала.

Лиам усмехнулся и развёл руками. Он внимательно смотрел в голубые глаза, которые, как казалось ему, стали чуть теплее, чем в прошлый их разговор.

— Но ты примешь меня? — спросил он.

Эран встала и отошла к окну. Она долго смотрела, как кружатся снежинки над белоснежной далью.

— Моя жизнь — стоит награды, — сказала она, наконец. — Моя спасённая жизнь. И я дам тебе шанс. Хотя видят звёзды, я не понимаю тебя.