Глава 26

Адила Один шаг. Затем другой… Ледяная плита пола холодит босые пятки, а я вся пылаю. Кажется, будто по коже бегут невидимые языки пламени, оставляя за собой следы из мурашек. Шелк зеленого платья ласкает кожу, а за спиной шелестят кожистые крылья. Сердце сжимается от нежности при одной мысли о Владе… Его образ встает перед глазами, такой же реальный, как эти стены. Разве могла я подумать, что ледяной Змей окажется столь ласковым и внимательным? Осматриваюсь, и тишина давит на виски. Она отражается от сырых каменных стен и оседает на дне души тягостным, тоскливым осадком. Справа зияют темные бойницы, слева — массивные дубовые двери, покрытые резьбой. Да ведь это тот самый дворец из моего сна! Где я была пленницей и… Но почему я здесь снова? Внезапно воздух передо мной мерцает, и возникает фигура. Девушка, светящаяся изнутри нежным сиянием. Волнистые волосы белее первого снега ниспадают до самых ягодиц, а ее глаза… невероятные, бездонно-синие, как само небо над Аль-Абайей. И перед этой незнакомкой во мне просыпается благоговейный трепет. Даже мой дракон, гордый и своенравный, безмолвно склоняется перед ней. — Дочь драконов, — ее голос звучит прямо в моем сознании, чистый и звенящий, как хрусталь, — наконец-то ты здесь… Я молчу. Внутри странное, но четкое ощущение, что говорить с ней — кощунство. Все мое существо наполняет восторженный, почти детский трепет. Кто она? Девушка плавным жестом указывает мне следовать за собой и плывет вперед. Ее хрупкие бледные ноги не касаются грубого камня, а там, где должны оставаться следы, мерцает и тает серебряная пыль. — Ты очищающий огонь для своего рода… Когда-то твой предок совершил непоправимое, изменив ход великого цикла жизни. — Кадир, — имя моего деда-тирана срывается с губ шепотом, полным горечи. — Его грех лег тяжким проклятием на всех драконов. Дети страдали, потеряв мать, став орудием в руках отца. Им удалось вырваться, но расплата не окончена… Она останавливается, и я замираю рядом. Перед нами вырастают две исполинские каменные двери, запертые на могучие цепи. Одна пышет жаром, бурлит алой лавой, извивается языками живого пламени. Другая потрескивает ледяным холодом, а в ее синих прожилках копошится и шевелится что-то темное, пугающее. — Твоя судьба — открыть обе двери, дочь драконов. Только так ты сможешь развеять свое… и его проклятие. — Что за ними? — Открой и увидишь… — девушка начинает таять, растворяясь в воздухе, словно ее и не было. А я остаюсь одна перед выбором. Лед или пламя. И меня, вопреки всякой логике и страху, неудержимо тянет к огненной цепи. Касаюсь пальцами раскаленной бурлящей лавы. И чувствую тепло. Такое родное, щемящее, согревающее душу. Цепь с громким шипением начинает рассыпаться прямо в моих ладонях, превращаясь в искры и пепел. Дверь с тихим скрипом распахивается. Делаю шаг, и ногу опаляет горячий песок. Пустыня… Бескрайнее, ослепительное под палящим солнцем море песка. Я иду, дышать становится все труднее, и тут… — АААРАААА! Этот рев сотрясает небо и землю. И по телу разливаются тоска и щемящая боль потери. Словно я нашла то, что искала всю свою жизнь. Срываюсь с места и бегу, внезапно обретая нечеловеческую выносливость и уверенность. Там! Там ответы на все мои вопросы! И тут передо мной открывается зрелище одновременно прекрасное и ужасное. Прямо посреди знойной пустыни лежит дракон. Скованный черными цепями, словно сплетенными из живых теней. Огромный, величественный. Его чешуя пылает в свете заходящего оранжевого солнца. Глаза закрыты, могучие крылья слабо подрагивают в беспомощном сне. — Боги… Кто ты? — Это ты… — хрустальный голос звучит в голове, — то, чего лишило ваш род предательство Кадира. Первородный дракон, что ждет своего освобождения. Готова ли ты принять его силу, Адила аль Эаниф? Готова ли стать Королевой драконов и дать бой древнему злу? Внутри клубится и поднимается волна абсолютной, несокрушимой уверенности. Это мой долг. Моя судьба. — Я готова, — заявляю твердо, чувствуя, как сердце разрывается от нежности и жалости к этому великому существу. Протягиваю ладонь. Дракон медленно приоткрывает веки. Его глаза… они невероятны! Жидкий янтарь с вкраплениями чистого расплавленного золота. — Ррр… — из его груди вырывается усталый, но мощный рык. Огромная голова с шипами склоняется, теплый твердый нос нежно утыкается в мою ладонь. И в этот миг… Мои крылья расправляются сами собой, наполняясь первозданной мощью. Все, что я считала силой до этого, мгновенно растворяется в этом огненном урагане, бушующем внутри. Новая сила клокочет в жилах, переполняет меня, требует выхода. Это я! Настоящая! Я спала, а теперь просыпаюсь! Кандалы с грохотом разлетаются на куски, и дракон издает оглушительный дикий рев, от которого содрогается вся пустыня. Затем ослепительная вспышка. Я взмываю вверх с такой силой, что мне хочется кричать от восторга и абсолютной всепоглощающей свободы. Вот она… Моя истинная мощь. И теперь никто не посмеет бросить мне вызов. Королева драконов… Еще одна вспышка. Пустыня исчезает. Я снова в холодном, сыром, заброшенном коридоре замка. Но сила не уходит. Она бурлит внутри, переливается через край, наполняя меня ликующим восторгом. Крылья мерцают чистым золотом, и по ним, словно живая кровь, пульсирует и струится настоящее пламя… Передо мной осталась одна дверь. Скованная ледяной цепью, внутри которой тени извиваются с удвоенной яростной силой. Это Мороз? Или Влад? Протягиваю руку, и невидимый удар с силой отбрасывает меня к холодной стене. — Что за… — встаю, потирая ушибленную попу. Все вокруг начинает кружиться, плыть… Замок исчезает… Я просыпаюсь… Мир возвращается ко мне вместе с огнем в крови. Лежу, прислушиваясь к нему, к отзвуку той могучей силы, что во сне заставила меня расправить крылья и вырваться на свободу. Я полна ею, как кубок вином. И этой силой мне так хочется поделиться с любимым. С улыбкой поворачиваюсь, чтобы разбудить Влада нежным поцелуем и увидеть в его темных глазах изумление, гордость. Жажду, что пылала в них прошлой ночью… Улыбка застывает и осыпается, словно пепел. Простыня рядом холодна и пуста. Его нет. Нет. Не может этого быть! Он не мог. Не посмел бы. Не в эту ночь… не после всего, что было между нами! Я не плачу. Слезы высыхают, даже не успев пролиться, испаренные новым яростным огнем внутри. Вместо них по телу бегут мурашки чистейшей беспощадной ярости. Он посмел сбежать. От меня. Хорошо. Беги, Змей. Прячься. Но знай: теперь ты не просто мой истинный. Ты — моя добыча. И я выйду на охоту. Не для того, чтобы вернуть. А для того, чтобы лично ткнуть твой высокомерный нос в твою же трусость. И показать, от кого ты на самом деле сбежал…