Глава 27

Адила Срываюсь с постели, запихивая горечь от его предательства куда подальше, в самый темный угол души. Я не прощу. Ни за что! Метка на руке тихо ноет, тянет куда-то, словно компас, стрелка которого упрямо указывает на восток. Да, скоро мы отправимся по горячим следам этого несносного чешуйчатого беглеца, и я лично преподам ему пару суровых уроков. Натягиваю одежду. Сумку я толком и не распаковала, вчера было не до того, лишь сменила шелковую блузку на простую футболку и спрятала подальше свой изумрудный платок. Как символ той наивной девочки, которой я была еще вчера. Тихий, но настойчивый стук в дверь заставляет сердце совершить в груди лихорадочный кульбит… Влад? Вопреки всей ярости, ноги сами несут меня к двери. Я готова простить все. Если он одумался и вернулся… Но за дверью не он. — Что ты тут делаешь? — выдыхаю, глядя на парня, что вчера сопровождал Влада. Горан, кажется. Мы мельком пересекались на похоронах дяди Вука. Он проводил ритуал сожжения и погребения. Он молчит, лишь пристально вглядывается в меня, и его взгляд вынуждает поежиться. Странно… У него совсем нет ауры. Ни энергии жизни, ни тепла. Словно передо мной не человек, а мертвец. — Влад сказал мне присмотреть за тобой, — наконец тихо произносит Горан. — Ты готова ехать к Медведевым? У них безопасно. — Вот еще! — фыркаю, скрещивая руки на груди. — Думаешь, я просто так спущу ему это? Ты наверняка в курсе, куда слинял твой ненаглядный хозяин. Горан в ответ лишь криво ухмыляется. Молча смотрит на меня, и эта его лыба выводит из себя сильнее любых слов. Мои глаза вспыхивают золотым огнем. Новая сила требует выхода, испытания. — Отвечай! — низкий и грозный драконий рык наполняет крошечный номер гостиницы, заставляя стекла дребезжать. — Улетел в Бухарест, — Горан невозмутимо поднимает с пола потертый армейский рюкзак и взваливает его на плечо. — Я лечу за ним! — уверенно заявляю, делая решительный шаг к выходу, но парень преграждает мне путь. Вопросительно выгибаю бровь. — Ты не должна лететь. Таков приказ Влада, — без тени эмоций изрекает Горан. — Я должен доставить тебя к Медведевым. С Игорем и Ефимом все согласовано. Охотница тоже там. — Вот как? — прищуриваюсь, и внутри клокочет гнев. — Приказ, значит? — Да. Ярость, которую я так старательно сдерживала, прорывается наружу, сметая все барьеры. Вот так вот он со мной?! Мало того, что обесчестил, подарив ночь безумного счастья, потом свалил наутро, как последний подлец, и вдобавок наказал своему цепному псу меня запереть?! Скотина! Ледяной мешок дерьма! — Успокойся, Адила, — голос Горана звучит примирительно, и это бесит еще сильнее. — Влад найдет то, что ищет и вернется к тебе. Он поклялся. — Да ты что?! — горько хохочу, с трудом скрывая боль. — А мне уже не надо, спасибо большое! У меня теперь новое заветное желание! Ощипать эту чешуйчатую тварь и как следует поджарить на медленном огне! Но вопреки всей ярости, моя любовь, проклятая, всепрощающая, никуда не делась. Она стонет в глубине души, плачет. Ее предали, и теперь я буду защищать свое сердце единственным доступным способом — гневом. Владу придется очень постараться, чтобы вернуть мое доверие. И лечу я не для воссоединения, а для возмездия. Я заставлю его умолять о прощении! Ползать у моих ног! Потому что его спасение во мне, в нашей связи! А что там, в этой Румынии, я понятия не имею! — Что в Бухаресте? — рычу, нервно поправляя ремень сумки на плече. — Не знаю, — пожимает плечами Горан. — Адила… Я понимаю, что ты злишься. Имеешь полное право. Но Влад думает только о твоей безопасности. Только она имеет для него значение! — Ты что, его адвокат? Я отказываюсь воспринимать его слова. Слишком больно. А новая сила позволяет скрыть эту боль за всепоглощающим пламенем драконьей гордости. — Адила, — и тут в его глазах, обычно пустых, появляется живая эмоция. Искренняя мольба. Но она не достигает моего сердца. Оно сейчас наглухо заколочено обидой и гневом. — Прочь с дороги, — зло цежу сквозь зубы. — Иначе тебе не поздоровится, Горан. Сейчас ты для меня всего лишь гонец, принесший дурную весть. И поверь, жалеть я тебя не буду. — Нет, — парень расправляет плечи, занимая собой весь дверной проем. — Я не пропущу тебя. В Бухаресте может быть ловушка. Сердце предательски сжимается от внезапной тревоги, хотя я этого не хочу. — Тогда тем более я должна лететь, Горан! Давай вместе! — вдруг предлагаю ему и сама удивляюсь своему порыву. — Если там ловушка, то мы нужны Владу! Он один, он потерян и… Стоп! Серьезно? Я же только что горела праведным гневом! Трясу головой, пытаясь отогнать наваждение, эту сладкую ваниль истинности. Он бросил меня! Одну! После всего! Алло! Хватит уже за него беспокоиться! Но я не могу иначе. А вдруг это и правда ловушка Мороза? И Влада там ждут не ответы, а гибель? — Я должна лететь, — окончательно понимаю, что не в силах совладать с этим водоворотом чувств. Меня швыряет, как крошечный кораблик в самом сердце шторма. От жгучей ненависти к леденящему страху. Я люблю его до безумия и ненавижу всеми фибрами души! — Нет, — стоит на своем Горан. И тут я срываюсь. Вся боль, отчаяние и горечь вырываются наружу ослепительной неконтролируемой вспышкой. Выпускаю огненные крылья, с грохотом разрывая в клочья футболку. Затем мир на миг гаснет, погружаясь в ослепительную белизну… …Прихожу в себя. Все тело пылает огнем, каждая мышца ноет от непривычной нагрузки. В нос бьет резкий запах гари. Медленно перевожу взгляд… В коридоре, у самых дверей, лежит Горан. Без движения. Его голова неестественно вывернута, а на груди, прямо над сердцем, тлеет ткань черной футболки, обнажая обугленную кожу. О, нет… Что я наделала?! — Горан…? — хрипло выдыхаю, но в ответ лишь гробовая тишина. Парень лежит неподвижно, его пустой остекленевший взгляд уставился в потолок. Ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Острая режущая боль смешивается со жгучим, паническим ужасом. Я… я убила его?!