Глава 33

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГОСПОДАРЬ ВАЛАХИИ. 1446 год, Эдирне. Старый дворец. Воздух густой и тяжелый, пропитанный сладковатым дымом сандалового дерева, терпкими нотами крепкого кофе и пряным ароматом жареного мяса. Не свобода, а позолоченная клетка. Вот уже несколько лет Влад и его младший брат Раду являются «гостями» султана. Заложниками воли своего отца Влада II, правителя Валахии. Их быт двойственен. С одной стороны, роскошные покои, дорогие одежды, образование при дворе. С другой — постоянный присмотр, уроки османского языка и обычаев, унизительные церемонии, где их, наследников Валашского престола, выставляют напоказ, как доказательство покорности их отца. Влад шагает по редкому лесу за пределами дворцового комплекса, куда ему дозволяется выходить под предлогом охоты, но всегда с провожатыми. Сегодня он отстает от них нарочно. Каждый мускул его тела напряжен до дрожи. В ушах стоит гулкий голос османского вельможи, который сегодня на потеху гостям вновь назвал его отца «верным псом Султана», а их с Раду — «милыми щенками, которых приручили». Приручили. Словно они животные. Ярость, которую он сдерживает годами, кипит в нем, как яд. Влад сжимает кулаки до кровавых следов на ладонях. Это не ярость на османов. Нет. Это ярость на собственного отца. Он продал их. Променял своих сыновей на шаткий трон. Раду, его младший, более податливый брат, уже почти смирился, нашел здесь друзей, перенял обычаи. Но Влад нет. Он видит в этом слабость. Предательство. — Отец… — мысленно выдыхает парень. — Ты отдал нас. Свою плоть и кровь. Ради чего? Ради власти, которая тебе не принадлежит? Он не сдерживается. С громким криком ударяет кулаком по стволу старого дуба. Удар такой сильный, что костяшки пальцев сразу же окрашиваются кровью. И тут Влад чувствует странный холод. Не снаружи, а изнутри. Резкий, пронзительный, будто в жилах течет не кровь, а ледяная вода. Он смотрит на свои руки и замирает. С его окровавленных пальцев, с самой кожи срываются тонкие, как иглы, кристаллы инея. Они растут на глазах, покрывая кору дерева вокруг его кулака причудливым морозным узором. Воздух трещит от холода. — Что это? — мысль не успевает оформиться, как волна боли, в тысячу раз сильнее предыдущей, обрушивается на наследника Валашского престола. Это не эмоциональная, а физическая агония. Влад падает на колени, сжимая голову руками. Кости хрустят, суставы выворачиваются. Он чувствует, как его спина разрывается изнутри. Сквозь ткань дорогого кафтана что-то рвется наружу. Тяжелое, неуклюжее, невероятно болезненное. Сдавленный стон срывается с его губ. За спиной с противным хрустом расправляются два огромных, несоразмерных его телу крыла. Они покрыты темной синеватой чешуей, похожей на лед в глубине озера, и смертельно ноют у основания, будто сломанные конечности. Он уродлив. Чудовищен. Холодный и пронзительный ужас мгновенно сменяет ярость. Влад озирается по сторонам, сердце колотится в панике. Никого. Слава богу, никого рядом нет. Если бы кто-то увидел… Его бы сожгли на костре, как порождение дьявола. Или использовали как оружие, заточив в еще более прочную клетку. Дрожащими руками, с трудом управляя этой новой чудовищной силой, он пытается прижать крылья к спине. Боль невыносима, но страх быть обнаруженным заставляет действовать. Он должен скрыть это. Спрятать. Навсегда забыть. Это не дар, а новое проклятие, печать изгоя. Влад, все еще дрожа от пережитого ужаса и с болью заставив крылья исчезнуть, почти бегом возвращается в стены дворца. Он идет, прижимая локти к бокам, чувствуя, как под дорогим кафтаном тяжелые, невидимые миру крылья пульсируют болью. Они исчезли, но он все равно их ощущает. Ему нужно видеть брата! Только брат, его кровь, может быть хоть какой-то опорой в этом море безумия. Он находит Раду в одной из ниш дворцовой библиотеки. В обширном зале с низкими диванами и стеллажами, уставленными свитками и кожаными фолиантами. Младший брат с упоением изучает трактат по военной тактике, испещренный арабской вязью. Рядом лежат труды по персидской поэзии и греческой философии. Знания, которые султанский двор собирает со всего света, демонстрируя свою мощь и просвещенность. — Брат, — голос Влада звучит хрипло и неестественно тихо. — С тобой… все в порядке? Не случалось ли чего… странного? Раду отрывается от книги, его красивые глаза удивленно блестят. — Странного? Нет. А что? Ты выглядишь бледным, Влад. Будто призрака увидел. Влад не отвечает, сглатывая ком в горле. Облегчения не наступает. Он один в своем проклятии. Раду, не дождавшись ответа, с легкой улыбкой проводит ладонью по бархатному переплету. — Посмотри на это, Влад. Знания, которые собираются со всего света. Ты только вдумайся! Мы имеем доступ к мудрости, о которой наши бояре в Валахии и не слыхивали. Здесь будущее. Сила в знании, а не только в мече. Эти слова становятся спичкой, брошенной в бочку с порохом. Ярость, страх и унижение, которые Влад едва сдерживает, вырываются наружу. — Будущее? — его шепот становится зловещим. — Ты называешь будущим жизнь в позолоченной клетке? Они превращают нас в зверей в зверинце, Раду! Мы в Эдирне, а не в родном доме! Помнишь Тырговиште? Помнишь наши горы? — Это не клетка, Влад! Это шанс! — Раду впервые повышает голос, в его глазах вспыхивает огонь. — Шанс для нас! Для меня! Ты — старший, наследник. А я? Что меня ждет дома? Тень твоего трона? Здесь же я могу стать кем-то! Меня здесь уважают, меня слушают! Принц Мехмед относится ко мне как к другу! — Уважают? Друг? — Влад горько смеется. — Сын султана? Ты слеп! Они видят в нас лишь пешек! Наш отец продал нас, как продают овец на рынке, чтобы купить себе несколько лет спокойствия! А ты рад сидеть на привязи, потому что ее украсили шелками и стихами! — Отец сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить! Чтобы выжила Валахия! — вскакивает Раду. — Ты всегда видишь только черное и белое! Здесь все иначе! Здесь реальная власть! И я научусь ею пользоваться! — ВЛАСТЬ РАБА, КОТОРЫЙ ВОСХИЩАЕТСЯ СВОИМИ ЦЕПЯМИ! — ревет Влад, и его самообладание лопается. Он с силой бьет кулаком по низкому столику, и стопка книг с грохотом рушится на ковер. В следующее мгновение он хватает Раду за воротник кафтана, прижимая его к резному стеллажу. — Ты забыл, кто ты?! Ты забыл свою кровь?! Мы наследники Валахии! А не придворные льстецы в Эдирне! Раду, напуганный, но не сломленный, вырывается. — Я помню, кто я! Но ты, Влад, не видишь, что мир изменился! Цепляйся за свою гордость, она тебя и убьет! А я буду жить! И я буду сильным! Влад отшатывается от Раду, словно обжегшись. В его глазах пляшут зеленоватые огоньки ярости. Он больше не видит в нем брата. Он видит чужого. Предателя. Рванув к выходу, он оставляет Раду одного среди разбросанных книг. В воздухе висит невысказанное проклятие и трещина, разделившая их навсегда…