Глава 34

Неделю спустя… Рассвет застает Влада уже в чаще леса, вдали от глаз дворцовой стражи и брата-предателя. Воздух прозрачен, каждый вдох обжигает легкие, но это жжение ему приятно. Здесь, среди вековых дубов, чьи ветви согнулись под тяжестью времени, он может быть собой. Вернее, тем, во что его превратили ярость и предательство. Прошла неделя с того дня, когда он раскрыл свою чудовищную сущность. И неделя с того вечера, когда последние нити, связывающие его с Раду, оборвались навсегда. Теперь он один. Окруженный врагами, преданный отцом, отвергнутый братом. Его ледяной зверь перестал быть источником ужаса. Теперь это его единственный союзник. Сила, которую у него не могут отнять. Он концентрируется. Сперва это лишь мурашки на коже, легкий озноб. Затем из его ладоней медленно выползают тончайшие узоры инея. Они растут на глазах, сплетаясь в хрупкие кристаллические цветы на промерзшей коре дерева перед ним. Влад учится не просто изливать холод. Он заставляет его принимать форму. Ледяной шип, острый, как игла, вырастает из его пальца и с тихим звоном вонзается в ствол. Потом еще один и еще. Валашский наследник учится создавать морозный туман, окутывающий его фигуру, делающий ее размытой, неясной для чужого взгляда. Но главное — крылья. Боль от их появления все еще чудовищна, будто спину разрывают изнутри. Но теперь Влад встречает эту боль не паникой, а холодным вызовом. Он позволяет им прорезаться. Два огромных, кожистых, отливающих сталью исполина. Они расправляются тяжело, сковывают движения, но дарят невероятное чувство мощи. Влад держит их несколько минут, чувствуя, как чешуя цепляется за морозный воздух, а затем заставляет исчезнуть. Боль отступает, оставляя после себя странную ледяную пустоту и знание: эта сила только его. Именно в этот момент, когда он стоит, выдыхая струю пара, а его разум ясен от победы над болью, кожа на затылке начинает ныть. Влад не слышит шагов и не чувствует чужого дыхания. Он просто ощущает взгляд. Тяжелый, изучающий, древний. Медленно, без суеты, полный готовности в любой миг взорваться ледяной яростью, он оборачивается. На него смотрит мужчина. Он стоит среди деревьев, будто всегда был частью пейзажа, которую Влад просто не замечал. Одет не в османские шелка и не в валашские кафтаны, а в странные функциональные арабские тканевые доспехи темно-песочного цвета, перехваченные широкими ремнями. У пояса висит изогнутый меч в простых, но прочных истертых ножнах. Его лицо обрамляет короткая, тщательно подстриженная борода, а кожа кажется обветренной незнакомыми Владу пустынями. Но глаза… Они жуткие. Нечеловеческие. Золотисто-желтые, как расплавленный янтарь, с тонкими вертикальными зрачками, точь-в-точь как у змеи. Эти глаза взирают на Влада с бесстрастным всевидящим любопытством. В них читается не угроза, а холодный интерес старого хищника, нашедшего нечто необычное. — Наконец-то, — произносит незнакомец. Его голос низкий, с хрипотцой и чуждым акцентом. — Я искал тебя так долго. Очень долго. Среди этих жалких человеческих муравейников. Влад напрягается всем телом. Внутри, в самой глубине души слышится предупреждающий рык ледяного зверя. — Кто ты? Что тебе нужно? — спрашивает резко и грубо. Незнакомец игнорирует вопросы, его змеиные глаза скользят по заиндевевшей коре дерева, по кристалликам инея на штанах Влада. — Я вижу силу, — продолжает он. — Дикую, необузданную. Ты прячешь ее, как позор. Глупец. — В его голосе впервые слышится оттенок… нет, не презрения, а скорее досады. — Ты не монстр, мальчик. Ты дракон. Ледяной дракон. И это делает тебя сильнее всех в этом жалком мире. Сильнее султанов в их сералях, сильнее пашей с их армиями, сильнее твоего продажного отца и братца-приспособленца. Он делает шаг вперед. И Влад чувствует волну сухого, невыносимого жара, исходящего от мужчины. Дисгармоничную, противоречащую ледяной ауре самого Влада. Воздух вокруг незнакомца дрожит. — Меня зовут Кадир аль Эаниф, — он произносит имя так, будто это заклинание или титул. — И я похож на тебя. Только моя стихия — огонь. Я могу научить тебя. Не просто выживать, скрывая свои крылья. А владеть. Править. Ты рожден не для того, чтобы дрожать в чужой клетке. Дрожать должны перед тобой! Прежде чем Влад успевает что-то ответить, фигура Кадира начинает растворяться. Его очертания становятся нечеткими. Плывут, будто он сам был миражом в мареве поднимающегося от земли зноя, оставив после себя лишь стойкий запах паленой ткани, раскаленного металла и далеких незнакомых специй. Влад стоит неподвижно, со всей силы сжимая кулаки. Слова незнакомца жгут его изнутри сильнее пламени. «Дракон». «Сильнее всех». «Наставник». Голос из самой глубины его ярости, его одиночества, облаченный в плоть и наделенный невероятной мощью. Искушение огромно. Принять руку того, кто не боится его истинного облика. Кто видит в нем не изгоя, не ошибку природы, а… оружие. Возможность. С холодным решением Влад разворачивается и идет прочь от леса, обратно к позолоченным стенам своей тюрьмы. Возвращение во дворец подобно удару кинжалом в уже открытую рану. Фальшь этого места, пропитанного запахами сладких вин, дорогих благовоний и лжи, обволакивает его, пытаясь задушить. И тогда он видит их… В одной из солнечных галерей, залитых утренним светом, сидит Раду. Его брат, непринужденно откинувшись на диванные подушки, о чем-то оживленно беседует с Адже Хатун, сестрой шехзаде Мехмеда. Девушка в роскошных османских одеждах слушает его, прикрыв рот изящной рукой, и ее большие темные глаза сияют неподдельным интересом. Раду ловит ее взгляд, говорит что-то тихое, отчего она застенчиво опускает длинные ресницы, и на ее щеках вспыхивает легкий румянец. Они выглядят… счастливыми. Естественными. Как две птицы в изящной, но прочной клетке, нашедшие друг в друге утешение. Предатель не просто смирился. Он процветает. Ледяная ярость, которую Влад только что учился сдерживать и направлять в лесу, вспыхивает в нем с новой сокрушающей силой. Она не слепая, нет. Она холодная, острая, кристаллизующаяся. Он видит не брата, а врага. Видит всю Османскую Порту, всю эту прогнившую душащую систему, что сломала его отца, развратила брата и пытается сломать его. В этот миг предложение Кадира аль Эанифа перестает быть просто искушением. Оно становится единственным возможным путем. Путем абсолютной безжалостной силы. Влад примет его. Научится быть драконом не в страхе и боли, а в ярости и могуществе. Выточит себя, как холодное стальное лезвие. А потом он уничтожит их всех. Начиная с этой позолоченной тюрьмы и заканчивая самим троном султана в Эдирне. Он заставит этот лживый мир содрогнуться от холода его мести. И Раду, выбравший сторону тюремщиков, увидит, какую цену придется заплатить за свое уютное сладкое предательство…