Глава 43

Адила Всего одна секунда, и мир ломается пополам. Сначала ледяной ужас. Чистый, животный, сковывающий душу инстинкт перед лицом огромной чуждой мощи. Это чудовище. Дракон из глубин ледяного кошмара. Мое человеческое «я» цепенеет, кричит внутри, требуя бежать. А потом просыпается кровь. Метка на руке взрывается волной такого огненного ликующего экстаза, что у меня перехватывает дыхание. И дракон во мне, мой внутренний зверь, издает низкий гортанный рык признания. Почти благоговейный. Влад великолепен. Такой же сильный, древний и прекрасный, как сама стихия. Дикая и первобытная гордость смывает весь страх. В синих, как полярная ночь, глазах истинного, в этой осанке, в самой ауре вечного холода, я вижу его. Моего Влада. И мой дракон видит в нем родственную душу. Равного, достойного. Я восхищена. Горю от желания прикоснуться к этой новой невероятной силе, которая принадлежит мне. Валах делает шаг ко мне. Пол дрожит. Дракон подходит так близко, что его ледяное дыхание обволакивает меня. Но в этом холоде нет угрозы, только знакомое, родное ощущение наполненности. — Адила… — издает утробный рык. — Ты разбудила меня. Твой гнев был моим путеводителем во тьме. Твоя любовь — силой, что не дала мне сдаться. Кричишь так громко, что даже вечный лед не выдерживает. Влад обхватывает сильными руками мою талию и резким движением прижимает меня к себе. Его губы обжигают холодом, но вместе с ним накрывает такая волна жара, страсти и бесконечной благодарности, что у меня темнеет в глазах. Это не поцелуй. Это возвращение домой. Я стискиваю пальцами могучие плечи, чувствуя под тканью рубашки невероятную стальную мощь мускулов, и отвечаю Владу со всей силой моего пламени. Слезы катятся по моим щекам, шипя и испаряясь. Это ОН! Мой любимый… и он дракон! Как и я! Это так… — Шесть столетий, — холодный сладкий голос разрывает наше единение. — Шесть долгих веков я ждала этого момента, господарь Влад. Видеть вас… в своей истинной силе. Я хранила вашу тайну, когда вы сами ее забыли. Убирала следы, пока вы были лишь тенью. И вот… моя награда. Отрываюсь от губ истинного, резко оборачиваюсь. Роксана Батори стоит в тени колонны, склонив голову в почтительном, но исполненном скрытого торжества поклоне. На ее лице играет довольная улыбка. И в алых глазах не просто преданность. Я вижу голод. Право собственности. Она смотрит на Влада, как на свою долгосрочную инвестицию, и это меня безумно бесит. Влад медленно и неохотно отпускает меня, оборачивается к ней. Я инстинктивно сжимаю его огромную сильную ладонь, не желая отпускать. Он мой! Только мой! — Роксана, — произносит Валах, и в его голосе звучит… признательность? Это заставляет мое сердце сжаться. — Твое терпение достойно награды. Без твоей помощи в прошлом, без тех… приготовлений… мне было бы сложно подойти к этому моменту. — Все, что я делала, было ради этого дня, мой господарь, — шепчет вампирша. — Для вашего пробуждения. — Нет! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю сообразить. Ярость, страх, ревность выплескиваются наружу. — Влад, не верь ей! Ты не видишь? Она смотрит на тебя не как на союзника, а как на… на трофей! Она думает, что имеет на тебя права! Права, которые есть только у меня! Она вампирша! Служит только себе и тому, кто сильнее! — Моя драконица внутри рычит, видя в Роксане конкурентку, посягнувшую на самое святое. На только что обретенное единство истинных. Влад мягко, но уверенно накрывает мою руку своей, успокаивая. — Доверие тут ни при чем, огонек, — говорит он тихо. — Только расчет. А у нее хорошая память. И мы нуждаемся в том, что она хранит. — Он снова поворачивается к Батори. — Ты принесла то, что я приказал? — Конечно, господарь, — она склоняется еще ниже и протягивает ему на открытых ладонях два предмета, словно совершая древнее подношение. Крошечный флакон из темного, почти черного стекла. И… кинжал. Он красив. Рукоять — черненое серебро, причудливо изогнутое, будто сплетенное из веток ночного леса. В навершии, сжатая в кольцо, замирает фигурка дракона с острыми крыльями. И в его раскрытой пасти, словно застывшее сердце тьмы, мерцает крупный темно-синий сапфир. От него веет такой древней, леденящей душу печалью и зловещей силой, что я невольно отшатываюсь. Влад берет кинжал. Лезвие блестит, холодное, идеальное, словно выточенное из лунного света. Без тени сомнения он прикладывает острие к центру своей ладони и надавливает. Из разреза течет густая алая кровь. Она пахнет озоном, вечной мерзлотой и безмолвием космоса. Концентрированная сила вечного льда. Влад подносит флакон, и несколько тяжелых капель падает внутрь. Затем он поднимает голову. И в его драконьих глазах, где теперь живет вся ясность прошлого и решимость будущего, вспыхивает холодный, нечеловеческий огонь. Он смотрит на меня, на Роксану, а потом куда-то вдаль, сквозь стены музея, в самое сердце надвигающейся зимы. — Третья цепь будет сломана, — произносит стальным, как лезвие, голосом. — Кровью заклятого врага. Больше никто не будет диктовать нам правила. Ни Мороз, ни прошлое… Пора заканчивать эти детские игры. Валах крепко закупоривает флакон и отдает Роксане. Та прячет его в декольте рубашки. Мой истинный делает шаг ко мне и протягивает ладонь. Я сплетаю наши пальцы. — Последняя охота началась. И на этот раз оборотни не будут добычей…