Глава 54

Влад Воздух в гостиной, за миг до этого плотный от запаха воска, хвои и человеческого тепла, вдруг вымерзает. Всё сужается до одной точки… до фигуры мужчины, стоящей у камина. Он смотрит не на меня, а на Адилу, и в этом взгляде облегчение, ярость, безумная тревога. Али аль Эаниф. Ее отец. Имя бьет по вискам. Сын Кадира. Плоть от плоти. Кровь от той же проклятой крови, что оставила шрам на моей душе и выжгла на вековой памяти лицо Адже Хатун. В груди, где спал мой дракон, что-то дикое и чёрное рвется на волю. Оно узнало запах чуждого огня, семьи, чья «гнусность», по шипящим словам Батори, стала для меня первой школой предательства. По спине бежит ледяной озноб, а под кожей на предплечьях, с тихим, слышимым лишь мне хрустом проступает чешуя. Али подходит к Адиле. Один плавный шаг, и он встает между ней и мной, словно живой щит. Его змеиные янтарные глаза, такие же, как у отца, горят не просто гневом. В них пляшет первобытное отвержение самой моей сути, моего холода, моего права быть здесь. — Не подходи к ней, — его низкий рык обволакивает. — Змей. Или что ты теперь… — Отец! — начинает Адила, но её голос тонет в рёве моего зверя. — Тень Кадира учит меня дистанции? — вырывается помимо воли. — Шестьсот лет я носил в душе шрам от «гнусности» твоего рода. И теперь ты преграждаешь мне путь к моей же истинной? — Ты — путь её гибели, Влад Валах, — Али словно статуя. От него волнами исходит жар, невидимой стеной сталкивающийся с моей ледяной аурой; воздух между нами шипит. — Я чувствую на ней печать твоего холода. Печать страдания. Он вообще понимает, что у тебя есть семья? — обращается он к Адиле. — Родители, которые не спали ночами, не зная, жива ли их девочка? Или для тебя мы всего лишь фон? Где было твоё «знакомство», твоё хоть какое-то подобие уважения, прежде чем везти ее черти куда?! Ты должен был привезти ее к нам! Холодная и беззвучная ярость достигает точки кипения. Прагматизм, выкованный веками войн и предательств, сам формулирует ответ. — Уважение? — смеюсь. — В списке «что сделать перед спасением мира» пункт «представиться родителям» шёл где-то после «не умереть», «вырвать её из лап Мороза» и «не дать ей сгореть в пламени её же силы». В том аду, куда нас бросила судьба, протокол казался мне сюрреалистичной глупостью. Вы хотели, чтобы я прислал вам смску? «Ваша дочь в опасности, но держится молодцом. С почтением, Ледяной Дракон»? Воздух передо мной дрожит от волны сокрушающего жара. Али словно вырастает на полголовы, его плечи напрягаются, а в глазах вспыхивает пламя. — Ах ты… мальчишка! — громыхает, потеряв сдержанность. От его рыка дрожат стёкла в буфете. — Ты смеешь…сводить мою боль, наши бессонные ночи, её безопасность к пунктам в каком-то твоём циничном списке?! Ты называешь это «адом судьбы»? Это твой ад, Влад Валах! Ад, в который ты её и привёл! И вместо того, чтобы вымаливать прощение у тех, кто дал ей жизнь, ты стоишь здесь и разглагольствуешь о протоколе?! Да я… Дракон делает резкий шаг вперёд, и от его сжатых кулаков начинает валить лёгкий дымок, пахнет палёным ковром. Ещё мгновение, и всё это пламя вырвется наружу и спалит дотла и меня, и эту комнату, и всё на свете. И тут Адила фыркает. — Боги, — выдыхает она, закатывая глаза с такой театральной усталостью, будто мы спорим из-за немытой посуды. — Идеальная картина. Два древних дракона, конец света за окном, мёртвые ходят по земле…, а главный упрёк, что мой мужчина не зашёл на чай к родителям перед тем, как мы вместе спасали друг другу жизнь. Пап, — она поворачивается к Али, — ты уверен, что ты огнедышащий повелитель, а не еврейская мама из телесериала? Он мне даже цветов не дарил! Всё, что у меня есть — это обгоревшая одежда и шрам от серебра на его животе! Неловкий сдавленный смешок доносится с дивана от Ксении и тут же умолкает под тяжёлым, но уже не столь грозным взглядом Драгана. На лице Али на миг появляется чистейшее неподдельное недоумение из-за слов дочери. Моя ярость, кипевшая мгновение назад, дает глубокую трещину, обнажив веками копившуюся усталость от всей этой бесконечной вражды. — Она моя истинная, — говорю твердо, но без агрессии. — Тайна нашей связи только между нами. Этого достаточно. Это сильнее любых правил, любых вековых обид. Адила шагает вперёд. Моя драконица смотрит на отца, и в её изумрудных глазах только серьёзность, сталь и та невероятная сила, что позволила ей выстоять, выдержать всё. — Он часть меня, пап. А ты моя семья. Моя кровь. Я не буду выбирать. Я отказываюсь, — выдыхает моя девочка. — Пожалуйста. Просто… пожмите друг другу руки. Ради меня. Молчание повисает свинцовой тучей. Я смотрю на руку Али, всё ещё сжатую в кулак у бедра. Это последний рубеж, проверка на прочность. Вся моя драконья сущность восстает против… Но я смотрю на Адилу. На её прекрасное личико, где надежда борется с болью возможной потери. Ради этого взгляда, ради этого огня я выдержу что угодно. Протягиваю руку первым. Али смотрит на неё, будто на ловушку. Его взгляд мечется между моей рукой и лицом дочери. Кажется, проходит вечность. — Милый, — тихо говорит его истинная. Огненный дракон нехотя пожимает мою руку. Лёд и огонь. Ненависть и вынужденный долг. Шестивековая тяжесть и хрупкая надежда одного сердца. Рукопожатие короткое, твёрдое, без намёка на тепло. Но в момент соприкосновения, сквозь пелену старой вражды я вижу не просто врага. Я вижу в его глазах ту же усталость воина, что знакома и мне. Глубокую ответственность. Страх отца, который боится потерять своё дитя в войнах, которые начал кто-то другой… И когда наши руки разомкнулись, я ловлю его прямой взгляд. В нём больше нет слепой ярости. Нет и прощения. Но есть оценка. Холодная, расчётливая. Скупой искрой мелькнуло в янтарной глубине не одобрение, а уважение. К силе. К стойкости. К тому, кто стоит перед ним, не склонив головы, но и не провоцируя. К мужчине, которого вопреки всему выбрала его дочь. Мост между нами построен. Не из доверия или забытых обид. Он выкован волей одной девушки, которая оказалась сильнее и древних проклятий, и кровной вражды. Он шаткий. Ледяной с одной стороны и обжигающий с другой. Но для грядущей бури, для битвы, что ждет нас за стенами этого тёплого дома, его достаточно. Теперь у нас есть шанс. Вместе.