Глава 55

Адила Когда драконы расцепляют руки, я чувствую облегчение. Ну, слава всем богам! Два самых упрямых существа во вселенной соизволили прекратить меряться письками. Не могу сдержаться. Подскакиваю и буквально висну на шее Влада. Целую его так, чтобы не оставалось сомнений: это наша победа. Его губы прохладные и податливые. Валах на секунду замирает, а затем отвечает мне сдержанным, но явным одобрением. — Браво, мальчики! — выдыхаю я, отрываясь. И тут же раздаётся рычащий саундтрек: «Разъярённый отец». Классическое низкое ворчание, полное неодобрения и скрытой угрозы «я ещё тут, и я всё вижу». Разворачиваюсь к папе. На его лице — буря. Прекрасная, величественная и… безумно милая. Влад ставит меня на пол. — Папочка, — говорю самым сладким голосом, — если ты будешь так рычать на каждый мой поцелуй, то к нашей лунной свадьбе у тебя разовьётся стойкий условный рефлекс. Услышишь звук поцелуя и тут же пускаешь дым из ушей. Расслабься, я не фарфоровая куколка. Папа что-то бормочет себе под нос, но его пыл, кажется, слегка угасает под весом чистейшей логики и моего невозмутимого вида. В этот момент Марья берёт ситуацию в свои ловкие руки. Она осматривает нашу слегка потрепанную компанию. — Так, — говорит твердо. — Горан — в дальнюю спальню, там тихо. Богдан — на раскладушку в кабинете. — Взгляд подруги останавливается на нас с Владом. — А вы двое… раз уж вы истинные, вам вторая спальня наверху. Там кровать широкая. Мой отец издаёт звук, будто его внезапно ударили в солнечное сплетение. Он низко рычит. — ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! — гром его голоса заставляет вздрогнуть. — Моя дочь и этот… в одной комнате?! В одной постели?! Я буду дежурить под дверью! Уже собираюсь парировать, но меня опережает мама. Она подходит к папе и кладёт свою изящную ладонь ему на сжатый кулак. — Али, милый, — говорит она медовым голосом. — Если они истинные, то рано или поздно у нас появятся внучата-драконята. — Мама делает паузу. — А я, знаешь ли, уже давно присмотрела себе образ элегантной бабушки. Не лишай меня этой радости. Эффект потрясающий. На лице моего отца быстро сменяются выражения: ярость, недоумение, паника, осознание и, наконец, полная, абсолютная капитуляция перед неопровержимой женской логикой. Он отводит взгляд, бубня что-то неразборчивое, и отступает к камину. Даже угрюмый Драган кряхтит, пряча улыбку. Комната под крышей и правда уютная. Пахнет деревом, сушёными травами и покоем. Дверь закрывается, и наконец-то нас ничто не отвлекает друг от друга. Здесь только мы. В темных глазах Влада я вижу ту же усталость, ту же потребность сбросить напряжение прошедших дней. Ни слова не говоря, мы начинаем раздеваться. Одежда, пропахшая дымом, порохом и страхом, падает на пол кучкой тряпья. Ванная тесная. Впритык на двоих. Идеально. Я включаю воду, на нас обрушивается поток воды, смывая пыль и грязь. Сначала мы просто стоим под струями лоб ко лбу, дышим паром. Затем я беру мыло и намыливаю своего истинного. Начинаю с его широкой, испещрённой старыми шрамами спины. Мускулы под моими пальцами твёрдые, как скала, но они отзываются лёгкой дрожью на каждое прикосновение. Я втираю пену в его плечи, вдоль позвоночника, чувствуя, как под кожей проступает лёгкая, мерцающая синевой чешуя — реакция на мои касания. Он тихо стонет, и этот звук вызывает у меня спазм внизу живота. Мой дракон берёт гель и медленно, с невыносимой тщательностью намыливает меня. Его прохладные ладони скользят по моей талии, обхватывают грудь, задерживаются на сосках, которые мгновенно наливаются и твердеют. Я закрываю глаза. Влад опускается ниже, намыливает живот, бёдра, и мои ноги становятся ватными. Истинный пальцами ныряет между моих ног, натирает нежнейшую горящую плоть, и я сдавленно вскрикиваю. Перед глазами пляшут звезды. — Теперь я, — хрипло шепчу. Опускаюсь на колени перед своим драконом. Внутри меня полыхает ад. Я смотрю снизу вверх, встречаю его горящий синим огнём взгляд. От меня исходит жгучее, властное, порочное желание. Мне нужно это. Нужно почувствовать его вкус, его власть, доказать ему и себе, что он жив, что он здесь. Я обхватываю член рукой. Огромный, твёрдый. Бархатная кожа натянута на головке. Облизываю губы, чувствуя, как сердце колотится быстро-быстро, и беру его в рот. Влад не выдерживает. Зарывается пальцами мне в волосы, но это не принуждение, а потеря контроля. Глухой сдавленный рык вырывается из его груди, и я чувствую, как тело моего дракона напрягается до предела, а затем содрогается в мощной пульсации. Теплая, с горьковатым привкусом сперма заполняет мой рот. Не отстраняюсь, принимая всё, глотая, ощущая, как его холодная сущность смешивается с моим пламенем через этот древнейший акт доверия и обладания. Истинный выходит из моего рта, его дыхание прерывистое, а в ярко-синих глазах бушует буря… благодарность, похоть, животная жажда. Встаю, слегка пошатываюсь на уставших ногах. Влад опускается передо мной на колени. Откидываюсь спиной на мокрую стену. Прохладными губами дракон впивается в мою налившуюся, невыносимо чувствительную плоть. Он пьёт меня, заливает холодом тот пожар, что сам же и разжег, и доводит меня до края мастерски, безжалостно. Я кричу, впиваясь в его плечи, и почти мгновенно взрываюсь волной ослепительного удовольствия. Мы стоим под душем ещё несколько минут, просто дыша, прижавшись друг к другу. Берём по мочалке и смываем друг с друга пену, соль, следы нашей дикой прекрасной любви. Руки истинного теперь движутся медленно, тщательно. Я вспениваю шампунь в его тёмных волосах. Тишина между нами тёплая, насыщенная, как пар, наполняющий душевую кабинку. Облачившись в мягкие шорты и майку, которые Марья оставила для меня на кровати, я чувствую себя потрясающе. Почти. Внутри всё ещё тлеет приятная усталость и тихий ликующий огонёк. Влад направляется в комнату Горана, я спускаюсь на кухню. За столом сидят Марья, Драган, Ксения и Егор. В воздухе витает густой пряный аромат травяного чая. Наливаю кружку и сажусь, поджав под себя ноги. — Ну что, — говорит Марья, пододвигая мне тарелку с печеньем. — Расскажешь? Я начинаю рассказывать. Всё. Про Бухарест, погони, музей. Про серебряную пулю Богдана. Про мёртвые глаза Влада. Про его пробуждение, сделку с Роксаной Батори и ампулу с его кровью. Когда заканчиваю, долгое время царит тишина. Драган медленно пьёт свой чай, хмурится. — Адила, — говорит альфа. — У твоего дракона в голове не романтика, а шахматная доска. И мы на ней фигуры. Он и раньше умудрялся рулить, даже когда был не в себе. Когда его тело спало в тюрьме охотников, его… сущность, его дракон, — он ищет слово, — помогал нам. Вёл. Теперь у него есть полная сила. И эта кровь в ампуле… Ради конечной цели Валах может решить, что мы приемлемые потери. Ксения поджимает губы. Егор сжимает кружку. Но во мне вспыхивает жар. Чистый огонь уверенности. — Нет, Драган, — говорю тихо. — Ты смотришь на него глазами воина, который видел слишком много предательств. Я чувствую его. Здесь. — Прикладываю руку к груди, где бьется сердце. — Раньше у него не было ничего, что стоило бы беречь. Теперь есть я. Его план — не пожертвовать нами, а победить. Вместе. Потому что впервые за свою долгую проклятую жизнь Влад сражается за свой дом. Обвожу взглядом кухню: тёплую, освещённую, полную дорогих, хмурых, живых лиц. Наш штаб. Наше убежище. — И Влад будет биться за него. До конца. А я буду рядом. Чтобы у него никогда больше не возникло мысли, что можно остаться в одиночестве. Драган долго смотрит на меня, а потом кивает. Это признание моей веры в истинного. Снаружи воет метель. Где-то там зреет буря. Но здесь сейчас пахнет чаем, хлебом и надеждой. Ненадёжной, хрупкой, отчаянной…