Глава 85

Адила Я опускаюсь на колени в талый, перемешанный с кровью снег. Воздух вокруг дрожит от остаточной магии, но для меня он кажется безжизненным. Передо мной лежит Игорь Медведев. Огромный сильный медведь, чья шкура сейчас больше напоминает изорванный ковер. Его мощная грудь едва вздымается. — Адила, — шепчет Влад. Не вижу его лица, но чувствую руку истинного на своем плече. Ледяной холод его пальцев — единственное, что удерживает меня в реальности. — Сделай это. Он не просил бы, если бы не верил. А я не могу смотреть, как умирает тот, кто дрался за нас. Закрываю глаза и прижимаю ладони к разорванному боку Игоря. Яд Мороза — это не просто токсин. Это живая тьма, иссиня-черная слизь, которая пульсирует в его жилах, превращая теплую кровь оборотня в крошево льда. Я ныряю в свою суть. Там, в самой глубине, теплится мое пламя. Оно золотое, яростное, истинно драконье. Хватаюсь за него и вытягиваю к кончикам пальцев. Сначала это больно. Боль такая, будто через мои вены проталкивают раскаленную проволоку. Мое золото сталкивается с ядом в крови медведя. Тьма шипит, сопротивляется, кусает меня за пальцы холодными клыками. Я стискиваю зубы так, что челюсть сводит судорогой. Живи, Игорь! Ты не имеешь права уйти сейчас! Ты нужен нам… нужен… им… Свет прошивает тело Медведева, как живые нити пламени. Черные вены под его кожей начинают светлеть. Тепло возвращается в его конечности, но цена непомерна. С каждым толчком моей магии я чувствую, как внутри наступает арктическая пустота. Я словно выгораю изнутри, становясь пустой оболочкой. Когда Игорь делает первый хриплый, но глубокий вдох, мои силы заканчиваются. Тело становится ватным. Я пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, и мир плывет перед глазами. — Адила! — Влад подхватывает меня за секунду до того, как я оседаю в снег. Родные руки обхватывают мою талию, удерживая. — Я в порядке, — шепчу, хотя это откровенная ложь. Влад не слушает. Он прижимает меня к себе и ведет к дому. Бой закончился. В особняке Медведевых пахнет старым деревом, пылью и близкой смертью. Едва тяжелая дубовая дверь закрывается, зал заполняет голос. Он уже не звучит в голове, как раньше. Он грохочет повсюду — в дорогом паркете, потолочных балках, в самом кислороде, которым мы дышим. Холодный, лязгающий, лишенный всего человеческого. — Как же долго я вас ждал, — Мороз смакует каждое слово. — Как примерный хозяин, я просто обязан оказать моим деткам радушный прием. Вам понравилось? Влад выступает вперед. Он выглядит как карающий бог — темные волосы разметались, глаза горят холодным огнем. — Выходи, Дрэгош! — рычит он. — Сразись честно, если в тебе осталась хоть капля достоинства! В ответ раздается хохот. Ледяной, бесконечный, от которого на стенах выступает иней. — Сразиться? — Мороз буквально выплевывает это слово. — Я ждал тебя слишком долго, господарь. Было забавно управлять Змеем, держать тебя на поводке… Но убить сейчас, в твоем истинном обличье — это настоящее наслаждение. Жалким пресмыкающимся ты мне не нравился. Но теперь… Влад сжимает кулаки. От него исходят волны ярости, но дракон молчит. — Жду вас всех в своей обители, — голос Мороза становится тише, но весомее. — Вы станете свидетелями рождения нового мира. Где не будет ни слуг, ни господарей. Только мрак и лед. Вечный. Прекрасный. Голос замолкает. Тишина в зале становится зловещей. Игорь, опираясь на плечо Ефима, тяжело поднимается. Он смотрит на Влада и протягивает ему руку. Мощную мозолистую ладонь. — Вы спасли нам жизнь, — хрипит он. — Спасибо. Влад крепко пожимает его руку. Секунда молчания, в которой читается всё: признание, союз и горькое осознание. — Получается, мы одни во всем мире? — шепотом спрашивает Марьяша. Драган прижимает жену к себе, но не находит слов для ответа. Иду на кухню. Ноги кажутся ватными, я спотыкаюсь о порожек. Электричества нет. Генератор где-то снаружи натужно кашляет, выдавая последние крохи энергии. Лампочка над столом едва теплится желтым светом. Я хватаюсь за ручку старого чайника, и тут меня прорывает. Тело бьет крупная неконтролируемая дрожь. Зубы начинают стучать. Я смотрю на свои ладони, которые только что спасли жизнь, и вижу в них только собственную слабость. Отчаяние накатывает ледяной волной. Мы одни. За стенами — армия мертвецов. Мир рушится, и мы — всё, что осталось. Опускаюсь на пол прямо возле плиты и закрываю лицо руками. Рыдания вырываются из груди рваными всхлипами. Это истерика. Гадкая, выматывающая, которую я не могу остановить. Мне страшно. Мне так страшно! — Адила… — тихий голос, пахнущий восточными специями и теплом дома. Мама. Она опускается рядом со мной на холодный линолеум и просто обнимает. Сильно, но ласково. Её девять хвостов окутывают меня мягким коконом, отсекая от холода особняка. — Нам конец, мам! — захлебываюсь слезами. — Ты слышала его? Все вокруг мертвы! Мы заперты в этой ледяной могиле! Ничего не будет хорошо! Папа… спит… Ичи… и Марья… она же не одна, а этот монстр хочет уничтожить всё! Она берет мое лицо в свои теплые ладони. Мудрые глаза кицунэ смотрят прямо в мою душу. — Милая, послушай меня. Мы живы. Мы здесь, — её голос звучит твердо. — Вы — наше наследие. Ты, Влад, Марья, Егор… Пока вы дышите, будущее существует. Мороз питается твоим страхом. Так не позволяй ему пировать. Мама прижимает свой лоб к моему, и я чувствую, как её спокойствие перетекает в меня. Истерика утихает, оставляя после себя лишь тяжелую усталость и кристальную ясность. Мама права. Мы не жертвы. Мы те, кто даст бой злу. Когда мы с ней возвращаемся в зал, там уже идет полноценный военный совет. На невысоком кофейном столике разложена карта. Влад склонился над ней. В тусклом свете свечей он выглядит невероятно. Властный, сосредоточенный. Главный. Мой дракон. Мой истинный. Весь тот страх, что тряс меня на кухне, кажется теперь далеким эхо. — Чаша здесь, — Влад указывает на точку в глубине леса, где рельеф образует естественную воронку. — Это сердце его силы. Именно тут меня пробудила Кристина. — Реальность истончена до предела, — добавляет Наиль, водя пальцем по изолиниям. — Там вход в мир мертвых. Мы сможем войти. Я подхожу и встаю рядом с Владом. Он не оборачивается, но его пальцы находят мои. Это дает мне сил больше, чем всё драконье пламя. Мы переглядываемся с Марьяшей — подруга бледная, но в её глазах горит та же сталь, что и в моих. Ефим сидит на диване, зажимая глубокую рану в боку. Он бледен, но жив. Полина мечется рядом с бинтами, её руки дрожат, но взгляд остается твердым. — Нам нужно попасть туда одновременно, — чеканит Влад. — В ледяной дворец Мороза и в обитель Чаши. Если мы уничтожим сердце и тело одним ударом, колдун падет. — Я смогу провести Адилу к Чаше, — говорит Наиль. — Но тебе, Влад, нужно попасть в сам дворец. Кроме меня дорогу сквозь морок никто не знает. А я не могу быть в двух местах сразу. Влад хмурится. Без проводника он рискует не добраться… — Я уже не Змей, — тихо говорит. — И не чувствую тропы в его логово. — Я проведу тебя. Мы все оборачиваемся к дверям. Там стоит Горан. Его фигура кажется высеченной из камня. Голос не оставляет места для сомнений. По его одежде стекает талая вода, на скуле темнеет свежий синяк. Видно, тоже не отсиживался в кустах. — Я знаю каждый дюйм этого проклятого места. Проведу тебя в обитель Мороза, брат. И в этот момент снаружи раздается звук, от которого закладывает уши. Чудовищный, нечеловеческий вой. Словно десяток леших одновременно… Мы все, как по команде, высыпаем во двор. Там, в стороне гор, небо трескается. Слышен звук рвущейся ткани — оглушительный, физически болезненный. Реальность раскрывается, как шов на старой одежде, обнажая бездонную черноту. Марьяша вскрикивает и хватается за голову, оседая на снег. Драган мгновенно подхватывает ведьму, прижимая к себе. Наиля тоже ведет в сторону. — Что там? — шепчу, глядя на разрыв. Марья поднимает лицо. Её глаза сейчас абсолютно черные. Ведьма шепчет, и её голос разносится по двору страшным пророчеством: — Армия… мертвых… идет…