Глава 91

Марья, Драган и остальные угрюмо бредут по безжизненным улицам городка N уже больше получаса. Мимо проплывают заброшенные дома с тёмными глазницами окон, занесённые по самые крыши машины, покосившиеся фонарные столбы. Тишина здесь стоит такая, что закладывает уши. Наконец впереди показывается последний дом на окраине. За ним — только тёмная стена леса, чёрная, неприветливая, уходящая в никуда. Совсем недавно тут закрылся главный разлом, и мир словно стерли. Он теперь напоминает выцветший старый снимок. Марья делает глубокий вдох и морщится. Воздух словно застыл, впиваясь в легкие острыми осколками. Драган идет впереди. Его мощное тело напряжено. Сербская стая и Алекс идут по обе стороны от ведьмы. Если что, сразу бросятся на ее защиту. Пока остальные борются с собственными демонами, центральная группа не встречает ни одного препятствия. Каждый думает о своем. — Слишком тихо, тебе не кажется? — спрашивает Марьяша, ежась от пробирающего холода. — О нас словно забыли. — Не думаю, что Мороз забыл, это было бы слишком просто, — напряженно произносит Драган, касаясь руки своей жены. Его внутренний зверь скребется, скулит и предупреждает об опасности. Чутье Драгана четко говорит: все еще впереди. Силы Мороза просто затаились. Лучше бы они напали. Видимый враг всегда лучше невидимого. Дальше начинается настоящий мрак. Марья накрывает ладонями живот, словно защищая своего малыша от мертвой армии. — Кошмар, — хмыкает Алекс, равняясь с Драганом, — это даже не армия, а… — Люди, — цедит альфа, — да… Перед ними открывается поистине жуткое зрелище. Сотни застывших мертвецов в одеждах разных эпох. Но это не все… — Это животные… — выдыхает Марья, рассматривая огромных бурых медведей с остекленевшим взглядом, собак и птиц, буквально вмерзших в ветви покрытых снегом деревьев. — Боги, — выдыхает Драган, прижимая Марьяшу к себе. Вдруг пространство между деревьями начинает вибрировать. Воздух уплотняется, превращаясь в осязаемый портал, из которого материализуется сама скорбь. Огромная фигура в алом кровоточащем саване. Скорбная мать. Ее лицо скрыто вуалью из инея. Глаза горят мертвым холодным огнем. А вместо пальцев у чудовища длинные ледяные иглы. — Мерзость какая, — рычит Дамьян, — что это за монстр? — Без понятия, — рычит Драган, — в любом случае будьте наготове… Марья… Марьяша? Альфа смотрит на свою ведьму. Она медленно оседает. Драган делает рывок к ней, но на миг его самого сковывает ледяной ужас, источаемый тварью. Собрав волю в кулак, он стряхивает оцепенение и падает на колени рядом с женой, прижимая её к себе. Марья смотрит на Скорбную мать. По ее щекам текут слезы. На лице гримаса невыносимой боли. Ведь именно на ведьме сосредоточилась вся сила этого чудовища. В мысли Марьи ворвались стоны и крики тысяч матерей, потерявших своих детей. И тех, кто не родился вовсе. Эта боль волной прокатывается по телу, заставляя ее согнуться и рыдать. Ее малыш затихает, словно пытаясь спрятаться от этого ужаса. Скорбь течет по венам ведьмы, наполняя ее отчаянием. Кажется, что кровь Марьи леденеет от этих криков. Из-под вуали чудовища исходит шепот: — Зачем ему появляться на свет в этом жестоком мире? Зачем эта боль? Отдай его мне… я укутаю его холодом. И не будет слез, только вечный покой. — Марьяша! — Драган хватает Марью за плечи и слегка встряхивает. Но в этот момент Скорбная мать поднимает руку и издает душераздирающий вой. Волки падают, закрывая уши руками. А мертвецы просыпаются. Сотни костей хрустят, создавая жуткую какофонию. Медведи с диким утробным рычанием бросаются на стаю, сминая своим весом заледеневшие кусты. За ними следуют собаки, а птицы срываются с веток. Начинается кровавая баня. Волки быстро обращаются, их рычание смешивается с громким лязгом стали на истлевших кольчугах мертвецов. Но армия Мороза беспощадно оттесняет их. Мертвецы не устают и не боятся. Они лишь следуют воле своего повелителя. Марьяша все сильнее бледнеет, ее глаза закатываются. Альфа понимает, что стоит перед страшным выбором: стая или истинная? Долг вожака или семья… Драган знает, что обязан быть со своими, но если он потеряет Марью и ребёнка, каким вожаком он тогда станет? Пустая победа не стоит жизни его истинной. Внутренний волк Драгана беснуется, требуя броситься в бой к братьям, но запах страха Марьи сильнее любого приказа. — АЛЬФА! — кричит Алекс. — Защити ее! Я прикрою! Несмотря на то, что он не относится к сербской стае, серый волк, друг Драгана, бьется как в последний раз. Он врезается в строй мертвых, рвет и кусает. Отпихивает и калечит. Отвлекает армию от ведьмы. — Спасибо, — шепчет альфа и кидается к Марьяше. Алекса оттесняют к деревьям. Птицы пикируют сверху, вгрызаясь в густую серую шерсть. Волк рычит, пытается отбиться. Не отступает. Драган краем глаза видит, как Алекса заваливают мертвецы, но серый волк продолжает рвать глотки, не давая врагам прорваться к ведьме. — Держись, друг! — мысленно произносит альфа, понимая, что сейчас ничем не может помочь. Драган обнимает свою ведьму, закрывая руками, словно коконом. — Милая, я здесь, — шепчет, пока Марья задыхается от слез, — рядом… Драган прижимает её к своей груди, и его бешено бьющееся сердце становится для ведьмы ритмом самой жизни, заглушая замогильный вой тысячи призраков. Марья делает глубокий вдох, вырываясь из липкого морока. Она видит окровавленных волков стаи, и ее ярость выжигает остатки страха. Марьяша накрывает живот ладонями. — Мой малыш… не для тебя, тварь! — рычит она, и голос ведьмы разносится по полю боя, перекрывая ужас и холод. Фигуру ведьмы окутывает белый свет. Марья встает, Драган остается сидеть на коленях перед своей женой. Ведьма вся светится, и ее сила возрождает веру оборотней. Отчаяние отступает, Скорбная мать прячется в тени. Мертвецы цепенеют, словно их связь с хозяином ослабла. Марья достает из сумки свой бубен и красные ленты. Быстрыми ловкими движениями вплетает их в волосы. Она больше не боится. Она волчья ведьма. Опора стаи и всего мира. И никаким мороком ее не сломать! — Не дайте им меня прервать, — властно произносит и делает первый шаг ведьминого танца.