Глава 16
Юули
— Лайс? — Клай Эн-Сотто удивленно приподнял брови. — Второй раз за полгода. Этак ты меня совсем избалуешь.
В голосе старика звучал неприкрытый сарказм.
— Мне нужно воспользоваться твоей лабораторией, — чуть виновато признался магистр Пилаг.
— Опять? Неужели там, где ты сейчас обретаешься, совсем нет исследовательского оборудования?
— Такого как здесь нет нигде, — отрезал Эн-Ферро.
— Что, так сразу и помчишься в подвал, даже келса не попьешь? — усмехнулся профессор.
— Пожалуй, выпью чашечку, — согласился гость, сбавляя пыл.
А то ведь, и правда, неудобно получается. Пришел, решил свои вопросы и скрылся в неизвестном направлении. А Эн-Сотто, между прочим, двоюродный брат его матери, последний оставшийся в Сопределии родственник. Да и сдал старик последнее время, похудел, ссутулился. Это сколько же ему лет? Восемьсот? Восемьсот пятьдесят? Как ни крути, даже для карда — самая что ни есть старость. А живет все так же один.
Эн-Ферро невольно скользнул взглядом по стоящему на полке фото. Герб. Единственный сын — опора и надежда. Весной было уже сто двадцать лет, как его не стало.
Гербен шел по стопам отца, занимался исследованиями в области генетики, работал в проекте "Исток". У Клая были причины гордиться сыном — этим проектом интересовался сам Кадм, Хранитель Врат в их новом Мире. Даже выделил для работы несколько помещений в собственной лаборатории, оснащенной, наверное, лучшим в Сопределии оборудованием. Лайс помнил восторженные отзывы кузена об этом месте и то, как они вместе посмеивались над молодыми ученными, робевшими перед расхаживающим по коридорам Хранителем. О драконах вечно рассказывают страшилки и небылицы, и среди младших лаборантов бродили передаваемые зловещим шепотом истории о том, что из занимаемого Кадмом сектора доносятся по ночам крики и стоны, а особо чувствительные девицы слышали жалобный детский плач. Поговаривали, что экспериментатор-старейшина проводит опыты над живущими, и отчаянно боялись, что однажды их пригласят в этих опытах поучаствовать. Герб был чужд этих страхов. Он весь был в работе, мог не вылезать из лаборатории неделями. Там его и нашла смерть. Горстка соседей-людей, в чьи пустые головы кто-то вбил идеи расизма, начала с того, что разбрасывала по университетскому городку кардов листовки с похабными картинками и требованиями к "хвостатым выродкам" убираться с их планеты, била стекла и поджигала машины. А закончили эти ксенофобы тем, что однажды ночью взорвали стоявший на границе человеческой части города и поселения кардов исследовательский центр. Видимо, в отличие от колонистов, гнева дракона, истинного хозяина этой лаборатории, они не опасались: вокруг горящего здания были крикливо разбросаны целые горы тех самых листовок, а на въездных воротах красовалась повешенная кошка — священное, неприкасаемое для кардов животное. Потом говорили, что экстремистов впустил внутрь охранник-человек, которого они тоже не пожалели, оставив гореть вместе с тремя хвостатыми ученными, одним из которых был Гербен Эн-Сотто. Их, конечно же, нашли. Был показательный суд, на котором четверо прыщавых юнцов до хрипоты в голосе отстаивали свою невиновность, плакали безутешные матери и злобно щурил желтые глаза старейшина Кадм. Был мягкий, по мнению многих, приговор о пожизненной ссылке в урановые рудники на севере континента, и обещание дракона сгноить ублюдков заживо, от которого впоследствии отговорил его Кир. Лайс тогда в первый и в последний раз ругался с другом, укоряя его в излишнем человеколюбии, а после понял, что тот был все-таки прав. Кадм, как Хранитель, не должен был вмешиваться в дела живущих, пусть даже они посягнули на его собственность и жизни иномирцев, которым он обещал свою защиту и покровительство, и те тупоголовые мальчишки, в любом случае не дожили бы до этих дней. А Герба, который был бы сейчас еще достаточно молод и возможно завел бы уже семью, никакое отмщение уже не вернуло бы…
И его отцу суждено теперь доживать век в пустоте дома, слишком огромного для одинокого и больного старика, которого кроме студентов и коллег по работе никто и не навестит.
А может, и заходит кто-нибудь еще.
— Заходят, заходят, — улыбнулся на озвученный вопрос племянника Эн-Сотто. — Пришел бы на час раньше, встретился бы с ним.
— С кем?
— Да с наследничком своим.
Лайс скривился так, словно в келс вместо сахара всыпали пригоршню соли.
— Все экспериментируешь? — брезгливо выдавил он. — И как успехи? Отыскал ген-носитель Пилаг?
— Нет никакого гена-носителя, сам знаешь. На Свайле еще это проходили. Там над этим вопросом такие умы работали — не мне чета. А мальчик заходит иногда. Навещает меня. В отличие от некоторых, — полный укора взгляд профессора заставил Лайса опустить глаза, — большинство кардов чтят родственные связи. Пусть даже и возникшие, скажем так, нетрадиционным путем.
Эн-Сотто помолчал с полминуты и добавил уже с некоторой хитрецой в голосе:
— Я-то, конечно, не прочь был бы заполучить образчик. Для личного, так сказать, пользования. Но Мариза, кошка бешенная, глаза выцарапает, если след от иглы увидит или хоть коготок остриженный. Трясется над пацаном, не приведи небо.
— Не хочет делиться результатами, — презрительно бросил Эн-Ферро.
— Какими еще результатами? — возмутился старик. — Сын это ее — вот и весь результат. Ни одна нормальная женщина не позволит над своим ребенком опыты проводить.
— Так то — нормальная, — возразил Лайс. — А Мариза прежде всего — ученый, доктор медицины. Или уже гран-доктор?
— Уже. Только это-то тут при чем?
— Да все при том же! — не выдержал Эн-Ферро, как и всегда случалось, когда разговор касался этой темы. — Какие демоны гнали ее выставлять свою кандидатуру, когда ваши генетики полгода подыскивали моему будущему наследнику соответствующую родительницу? Отличиться захотелось? Взять эксперимент под контроль еще в начальной фазе!
Эн-Сотто удивленно воззрился на Идущего. Неужели он это серьезно? Действительно, серьезно.
— Ой, дурак! — протянул он, хватаясь за голову. — Небо! Да такого идиота еще поискать по всему твоему Сопределью! Ты что, правда, ничего не знал?
Лайс так и замер, не донеся до рта чашку, и ошарашено глядел на буйствующего родственника.
— Действительно, не знал! — нервно хохотнул профессор. — Магистр! Пилаг недоделанный! Вся кафедра знала. Да почитай вся колония! А он ни сном, ни духом! Повылазило тебе что ли? Да она ж по тебе, дураку, сохнет, Мариза-то. Влюбилась, как девчонка, твоя гран-доктор.
Эн-Ферро возблагодарил небо за то, что сидит.
— В смысле — влюбилась?
— В прямом смысле! Как все влюбляются. Карды, люди, эльфы. Хранители, наверное, тоже. И только Лайсарин Эн-Ферро, хваленый магистр Пилаг, не подозревает о существовании данного чувства.
— Я подозреваю, — неуверенно начал Идущий. — Точнее я знаю. Не то чтобы сам… Но ведь так не бывает, чтоб на пустом месте…
— На пустом месте?! В башке у тебя пустое место! Память у него абсолютная, а как же! Отец только деньги на ветер выбросил — напортачили наши медики, видать, с памятью. Лет пятьдесят назад ты у меня гостил, помнишь? Я тебя еще в университет пригласил, на встречу со студентами? Ну хоть это-то ты помнишь. Лайс Эн-Ферро, национальный герой, проводник через Миры прочел на кафедре медицины лекцию по теории Сопределья. Было? Было. Запись этой лекции до сих пор хранится в архивах университета. А после лекции?
— Кажется, был банкет, — нахмурился Лайс.
— Банкет. А кто сидел рядом с тобой на этом банкете? Кому ты весь вечер нашептывал комплименты и трепался о своих похождениях?
— Ну, — замялся Идущий, — была какая-то студенточка…
— Ага. И на утро вы проснулись в одной постели.
— Когда я проснулся, рядом никого уже не было! — оторвался Эн-Ферро. — Я выпил тогда. Почти ничего не помню.
— Выпил он! Уши бы тебе надрать, коту шкодливому! Ты тогда, как проспался, сразу же ушел. Даже со мной не простился — записку оставил, и все недолга. А что с девочкой было, знаешь? Так я тебе расскажу. Ждала она. И через день. И через год. И через сорок лет, когда ты, наконец, заявился. И чего она дождалась? "Здравствуйте, госпожа доктор"? Ты ее даже не вспомнил, мнемонический ты наш!
Лайс засопел, вперив глаза в пол, сжав кулаки, до боли впиваясь когтями в ладони. А старик все не унимался, видимо, решив вывалить на племянника все, что накопилось в душе за эти годы.
— А ты знаешь, как Мариза попала в проект? Почему именно ее отобрали из двух десятков более подходящих кандидаток? От чего ей пришлось отказаться и чем пожертвовать ради права выносить твоего сына? А чего ей стоило оставить мальчика в семье, в то время как весь Совет Народа кружил над ребенком черными коршунами? И после всего того, что знаю о ней я, ты являешься в мой дом и смеешь вот так высокомерно и пренебрежительно высказываться в адрес этой женщины? Да ты со всей своей хваленой магией не стоишь и кончика ее хвоста!
Эн-Ферро смерил дядю долгим взглядом, хотел было что-то сказать, но только крепче стиснул кулаки.
— И знаешь что? — не хотел успокаиваться старик. — Я, пожалуй, даже рад, что ты не интересуешься ребенком. По крайней мере, без твоего вмешательства Мариза Гиалло сможет его достойно воспитать. Пусть даже мальчику никогда не стать магом, но во всяком случае, он не вырастет таким же безответственным типом как его отец!
Лайс с силой стукнул по столу чашкой, и недопитый келс коричневым пятном растекся по скатерти.
— Спасибо, что напомнил мне об ответственности, — процедил он, вставая. — У меня, если помнишь, к тебе дело. Дашь ключ, или мне обратиться за помощью в Центр? Думаю, за новую порцию генетического материала не откажут. На Юули, должно быть, еще немало женщин, кончика хвоста которых я не стою!
Профессор примирительно опустил сухонькую руку на плечо Идущего.
— Не сердись на меня, мальчик, — высказавшись, облегчив душк, Эн-Сотто успокоился. — Можешь воспользоваться лабораторией как обычно. Только не сердись.
Старик порылся в карманах халата и протянул племяннику тоненькую, испещренную насечками пластину ключа.
— Только не злись, — повторил он снова. — Просто ребенок… Это для тебя, а не для Маризы, он всего лишь результат генетического эксперимента. Прости. Я был уверен, что ты знал…
Эн-Ферро молча принял у профессора ключ и развернулся к выходу.
— Лайс, — тихо, уже в спину окликнул его старый кард. — А теперь, когда я рассказал тебе, может…
— Может, — глухо отозвался Идущий. — Но не сейчас. У меня действительно есть очень важные дела.
* * *
Тар. Каэтарская Империя
Январь, 1056 г.
Не дай боже, чтобы все мои выходные были похожи на этот.
Встали ни свет, ни заря, на улице, как назло, снег валит, а мы на керов и айда в Паленку. С Вратами полчаса провозилась, лет сто видать ими не пользовались. Еще час ждали, чтоб проход на Юули открылся. И зачем Лайсу эти анализы? А потом еще маяк. Это Рошану легко сказать. А мне сделать? Нужно, чтобы по возвращении на Тар, при имеющихся в этом Мире двенадцати регулярно используемых Вратах, Эн-Ферро втянуло именно в эти, забытые, тринадцатые! Я не суеверная, но на всякий случай приготовилась ждать пару месяцев, пока братишка со спасенным эльфом доберется в Марони откуда-то с Саатара. Может, мне все-таки повезет, и в дороге эльф потеряется.
Увы. Только устроилась у камина с увлекательнейшим трактатом об оборотнях, заскрипела входная дверь и в гостиную заглянул раскрасневшийся с мороза Лайс.
— Принимай гостей, хозяйка!
Принимай, это в смысле пои-корми, или достаточно просто поздороваться?
— Это Иоллар.
— Можно Ил, — буркнул эльф.
И как он не окоченел по дороге? Курточка на рыбьем меху, шапки вообще нет.
— А это…
В ожидании "галчонка" я поудобнее перехватила книгу, готовая в любой момент пульнуть ее в наглую физиономию.
— …Галла, — закончил так и не узнавший о нависшей над ним угрозе кард.
— Очень приятно, — не слишком убедительно соврала я.
Приятного в навязанном братцем квартиранте было мало. Разве что внешность. Стройный, высокий, темноволосый. Ну ни капельки на Окнира не похож! Нос прямой. Подбородок сильный, волевой, но отнюдь не тяжелый — симпатичный такой подбородок с чуть заметной ямочкой. И глаза, зеленые-зеленые, в ободочке густых черных ресниц.
Вот глаза-то мне его и не понравились. Не то чтоб я зеленоглазых не любила, с эстетической точки зрения — очень даже красивые глаза. Но недобрые какие-то. Колючие. Причем именно когда на меня смотрит. Может ему Лайс дорогой невесть что обо мне наплел?
— Запомни, Ил, — кард развесил у очага мокрую от снега куртку, — для всех на Таре она — моя сестра. А для тебя особенно.
— Лайс, — обратилась я к нему на кассаэл, — что значит "для тебя особенно"?
— Я просто его предупредил. Понимаешь, Галчонок, если до сегодняшнего дня ты меня считала клиническим бабником, то после знакомства с этим милым юношей, твое мнение обо мне резко изменится в лучшую сторону. Ил на моей памяти ни одной юбки не пропустил.
О, вот и обнаружились семейные черты Ваол, а то я уж начала думать, что Окнир ему не родной.
— Тогда может, предупредишь его сразу насчет некоторых правил этого дома. Ну, типа там, женщин не водить и прочее.
— У нас что, такие правила? — притворно ужаснулся Лайс.
Эльф, который, как оказалось, внимательно следил за нашим разговором, насмешливо фыркнул.
— Он что, понимает нас? — не поверила я.
— Я больше сорока лет провел с Лайсом, — на кассаэл, с чуть заметным акцентом и очень явным презрением в голосе произнес гость. — Ты думаешь, этого недостаточно, чтоб выучить какой-то там язык?
— Ил у нас вообще способный, — усмехнулся кард, возвращаясь к каэрро. Тона, который избрал для общения его приятель, он видимо не заметил. — Надо будет клавесин раздобыть — тебе понравится.
— А чего мелочиться? — я оглядела и без того не слишком просторную комнату. — Давай уже сразу орган.
— Лютню тоже можно, — проследил за ходом моих мыслей Эн-Ферро. — Ты как, Ил?
— Без проблем! — эльф с размаху плюхнулся на возмущенно скрипнувший диванчик. — Только парочку новых баллад сочиню, а то репертуарчик поистерся.
Лично я думаю, что если этот смазливый хам на чем-то и играет, так это на нервах. Причем виртуозно. А я-то, наивная, полагала, что рожи, ехиднее лайсовой во всем Сопределии нет, а тут, глядите-ка, ученик превзошел учителя! Сколько они там лет вместе шорхались?
— А других способностей у него нет? — поинтересовалась я у Лайса. — Дровишек там наколоть, или картошки начистить? В качестве платы за проживание.
— В качестве платы за проживание, тэсс, — процедил сквозь зубы принц Ваол, — могу предложить вам полновесное эльмарское золото. И впредь попрошу со всеми вопросами обращаться ко мне лично. Я не ребенок и не домашняя зверюшка, и терпеть не могу, когда обо мне говорят так, словно меня нет рядом.
Ух, какие мы гордые. Ничего, и не таких обламывали.
— Очень жаль, — не отводя взгляда произнесла я. — Жаль что не зверюшка. Я уже давно хочу кошечку или птичку какую-нибудь. Так нет же, братишка приволок бездомного эльфа.
"Бездомный эльф" вскочил на ноги, сжав в кулаки свои длинные музыкальные пальчики. Интересно, он способен ударить женщину? Вот я вполне способна засветить в глаз эльфу. И книжечка еще в руке, увесистая.
— Стоп, — вырос между нами Эн-Ферро. — Только драки мне здесь не хватало. Гал, не нападай на Ила, у него был трудный день: переход, несколько часов в седле. У тебя тоже, — поспешно добавил он, едва я открыла рот. — Так что давайте сейчас быстренько перекусим и ляжем спать. А завтра с утра вы заново познакомитесь. Идет?
— Я не голодная.
— Я тоже.
— А я, пожалуй, что-нибудь съем, — поразмыслив, решил Лайс. — Только сначала удостоверюсь, что вы, воинственные мои, разошлись по разным комнатам.
— Куда расходиться? — буркнул Иоллар, подхватывая с пола тощую сумку с пожитками.
— А у тебя, гость дорогой, — злорадно сообщила я от своей двери, — выбор невелик. Диванчик вот этот и коврик в прихожей. Так что устраивайся поудобней.
— Спокойной ночи, Галчонок! — кард легким пинком отправил меня в спальню. — Завтра продолжите обмен любезностями.
— Лайс!
— Гал, у меня тоже был денек еще тот. А вы сцепились, как дети малые…
Глаза у него и правда усталые, да и сам какой-то унылый, помятый — я за этой перепалкой с эльфом сразу и не заметила.
— Что у тебя стряслось?
— Ложись. Завтра расскажу. Может быть.
* * *
Когда дверь за девушкой закрылась, Эн-Ферро обернулся к эльфу.
— Давай на кухню! — шепотом скомандовал он. — И не надо мне заливать, что есть не хочешь — Галчонка вон чуть живьем не сожрал. Что вообще с тобой твориться, Ил?
Что? Этого Иоллар и сам не знал. Последние две недели на Эльмаре вел себя тише воды, стараясь не вызвать у отца лишних подозрений, а сейчас чуть было не сорвался. И все из-за этой девицы! После разговора с Хранителем она у него из головы не шла. Накрутил себя до невозможности, все гадая, что же это за ведьма такая, и во что она втянула Лайса, что теперь на того ополчился и Дивер, и весь Совет старейшин. А сегодня увидел это чудо в теплом стеганом халате и мохнатых тапочках, и такая злость взяла: неужели из-за этого недоразумения весь сыр-бор?! Тощая, бледная, как в некоторых Мирах говорят: ни кожи, ни рожи. Зато гонору, хоть отбавляй!
— Так что случилось? — повторил вопрос кард, впуская гостя в тесную кухоньку, половину которой занимала огромная печь, а остальное пространство делили между собой шкаф, широкий деревянный стол и два табурета.
— Я тебе уже по дороге рассказывал, — что со мной случилось, — выкрутился эльф. — Теперь твоя очередь. Какими судьбами на Таре, да еще и в Империи? И что это за девица с тобой?
— А ты не узнал? — прищурился Лайс. — Я, между прочим, уже второй раз вас знакомлю.
Открывающая с Земли, всплыли в памяти слова Хранителя.
— Открывающая! — теперь он и сам ее вспомнил. — С Земли. Мы с ней столкнулись, когда ты меня назад вел. Точно, я ее еще в тот раз запомнил. Глаза у нее такие…
— Красивые? — подозрительно уточнил кард.
— Наглые! Вы тогда всего парой фраз обменялись, прежде чем Хранитель появился, а я сразу подумал: до чего ж дерзкая особа.
— Ты у нас тоже не образчик скромности. Но язычок у Галчонка, и правда, остренький.
— Я заметил. Только знаешь, если б ты не напомнил, я б ее и не узнал. На Земле она вроде как посимпатичней была, по крайней мере, на женщину больше походила, а не на щепку.
— Устает сильно, — непритворно вздохнул Эн-Ферро. — Учится она здесь. В Школе. Способности у нее неслабые, а опыта пока — ноль. Отсюда и худоба, и нервы. Так что ты уж будь к ней поснисходительней, она вообще-то девочка хорошая. А готовит как!
Как она готовит, эльф себе уже примерно представлял — вся кухня пропиталась умопомрачительными ароматами тушеного с овощами мяса.
— И все-таки я не понял, что у тебя за работа?
— Какая работа? — удивился Лайс. — Я же тебе объяснил — Галчонок в Школе учится, а я за ней присматриваю. Ты ешь, пока не остыло.
Выложенное на широкую тарелку жаркое отвлекало безумно, и Иоллару пришлось сделать над собой не абы какое усилие, чтоб продолжить расспросы, а не набросится сразу на еду.
— То есть тебя наняли, чтоб ты за ней присматривал?
— Сидэ[13] Иоллар, скажите на милость, вы тупой? — учтиво осведомился кард. — Я тебе на твоем родном языке объяснил суть дела. Могу повторить на каэрро, мы дома, кстати, на каэрро говорим или на кассаэл. Так вот, могу повторить на всех известных тебе языках, что никто меня не нанимал. Я просто сопровождаю в этом Мире одну очень дорогую мне девочку…
— Очень дорогую? — уцепился за последнее слово эльф. — Так у вас типа…
— Рот закрой! — прикрикнул на него товарищ. — Молодец, успел. Объясняю еще раз, делая скидку на то, что ты пять часов проехал по снегу без шапки, отморозил свои длинные уши и, наверно, мозги. Я помогаю Галле на Таре потому что мне не безразлична ее судьба. А что до причин такого участия, могу сказать только, что был знаком с ее отцом и многим ему обязан, поэтому для Галчонка сделаю все, что только в моих силах. А все свои предположения о наших с ней отношениях засунь себе в…
— Ладно-ладно, я понял. Прости. Больше никаких вопросов.
Ил с удовольствием принялся за еду. В несколько мгновений расправившись с половиной порции, он все же прервался и снова обратился к карду.
— Лайс, хотел спросить…
— Опять?
— Вино у тебя есть, или пиво? Ну, вроде как за приезд?
— А, так это — не вопрос! — усмехнулся Эн-Ферро.
* * *
Выспавшиеся эльфы не такие злобные, сделала я вывод, выйдя с утра на кухню и услышав вполне мирное:
— Доброе утро!
— Приятного аппетита, — я подозрительно присмотрелась-принюхалась. — А что это вы едите?
— Я картошки начистил. И пожарил. В качестве платы за ночлег, — все-таки съехидничал Ваол.
— Молодец! — злорадно похвалила я. — А жаркое, что я вчера приготовила, пускай пропадает?
— Прости, Галчонок, — вклинился Лайс, — но то, что ты вчера приготовила, мы вчера же и съели.
— Шутишь? — я просто обалдела. — Там же полный казанок был!
Эльф подленько хихикнул, а Эн-Ферро, судя по глубокой задумчивости, мысленно составил памятку прикупить казанок побольше.
— Ты присоединяйся.
— А как?
Лайс одним махом отправил в рот остававшуюся на тарелке еду и уступил мне место, внеся в список покупок еще один табурет.
Эльф жевал задумчиво и неторопливо и избавлять меня от своего общества не торопился. Говорить мне с ним было не о чем — картошечка оказалась очень даже недурна, не пережарена, не пересолена — и повода придраться не нашлось. А к ведению светских бесед его по-прежнему не слишком-то дружелюбный, полный непонятных подозрений взгляд не располагал. Хотела было поинтересоваться причиной такого к себе отношения, но передумала — может у него просто с глазами что-то, а Лайс снова скажет, что я придираюсь к этому жизнью обиженному принцу.
Хрен с ним! У меня и без дорогого гостя есть о чем волноваться. Тем более в первый день новой длани. С утра еще можно расслабиться — первым уроком "Нежить", а я ее на полгода вперед знаю. Шеф, наверное, очень бы удивился, узнав, что любимое земное фэнтези немало помогло в этом вопросе, в очередной раз подтвердив мою уверенность о принадлежности авторов к узкому кругу Идущих. Так что упыри и вурдалаки, кикиморы и водяницы оказались чуть ли не старыми друзьями, что, естественно, самым лучшим образом сказалось на оценках. А вот после "Нежити", когда мои друзья будут изо всех сил пытаться вникнуть в пространные рассуждения магистра Триара на тему "Великих рас", мне, без проблем освоившей этот предмет благодаря более доходчивым объяснениям Эн-Ферро, предстоит встреча с тэром Марко.
Перед выходным наставник вверг меня в состояние паники, обмолвившись, что все мои предыдущие мучения были всего лишь разминкой, а с сегодняшнего дня начнется настоящее обучение. Так что позавтракала я более чем плотно, даже яблоко съела не дожидаясь напоминаний карда. Может попросить его за мной заехать? Если у меня после "разминки" сил не оставалось, то сегодня могу и до дома не добраться — свалюсь дорогой с кера, и найдут меня по весне, когда снег сойдет.
В общем, в Школу я прибыла не в самом лучшем настроении.
Ребята меня уже ждали на нашем месте. Да, у нас за это время и место свое появилось — у Северной башни, рядом с входом в портал, пару месяцев назад бросили пострадавшую на практических занятиях скамью, да так и забыли убрать. Парни прислонили ее к стене, заменив сломанные ножки приволоченной с хозяйственного двора сучковатой колодой. По первому времени на лавочку покушались старшие ученики, но после того случая с джевулом компанию нашу в Школе резко зауважали и на личный уголок уже не посягали.
— Всем привет!
А всем ли? Я привычно пересчитала друзей по головам. Восемь. Все.
— Привет! — вразнобой отозвалась компания.
Ферт бесцеремонно отодвинул вставшую мне навстречу Милу и под локоток утащил меня к входу в башню. Секреты?
— Слушай, Гал, тут Сэл сказал, что брата твоего вчера с каким-то парнем видел, вроде как с эльфом.
— Сэл? И где же он их видел?
Приятель смущенно развел руками.
Все ясно, снова ошивался вокруг нашего дома, и снег ему не помешал. Даже очередной воспитательной беседы со строгим братом не убоялся — очень целеустремленный мальчик. Мальчик! — постоянно напоминала себе я, точнее это двадцатисемилетняя Галина Кирилловна Иванова с планеты Земля, не давала себе об этом забыть. Кстати, при случае надо расспросить Рошана: Иванова — это прикол такой, или весьма распространенная в русскоязычной части Мира фамилия несет в себе некий сакральный смысл. А что до Сэла, то этот вопрос нужно решить поскорее, пока юношеская болезнь не перешла в хроническую форму — Лайс обо мне пусть что угодно думает, но не такая уж я легкомысленная дура, чтоб заводить интрижки с одноклассниками. Мне по возрасту больше наставники подходят.
— Так был эльф? — вывел меня из раздумий Ферт.
— Был, — призналась я. Все равно к обеду весь Рыбацкий знать будет, а к вечеру и пол Марони. — И есть. Это брата друг. Поживет у нас немного.
— С Саатара? — у парня аж глаза засветились.
Ну не скажешь же — с Эльмара? Я кивнула.
— И как там? В Лесу?
Ферт прибыл в Марони в конце весны. Один. Семья и друзья остались в эльфийской части Западных земель, а почтовое сообщение работало из рук вон плохо — последнее письмо друг получил еще осенью. Понятно, почему он так уцепился за известие о новоприбывшем эльфе.
— Если честно, мы еще и поговорить толком не успели. Они ж поздно приехали, почти ночью.
Так и было. Часов в десять вечера. А Сэллер Кантэ значит, все это время бродил по округе? Нет, сегодня же разберусь с этим романтиком!
— А можно я к вам вечером зайду? — умоляюще уставился на меня Ферт.
Интересный поворот. Может и правда пригласить его в гости, и пусть Ваол сочиняет, как и собирался баллады на тему: будни саатарских эльфов?
— Нет. Ты же знаешь, брат не очень любит гостей. К тому ж они на вечер наверняка в Марони поедут.
— А куда? — не унимался полукровка. — Вдруг я их там встречу? Ну, вроде как случайно.
— Может к "Трем Хохотушкам"? — припомнила я название, услышанное когда-то от Лайса.
Парень залился краской от укутанной шарфом шеи и до надвинутой на брови шапки — видать, наслышан об этом заведении. Любопытно, сумеет ли он ради свежих новостей преодолеть юношескую стыдливость и заглянуть в обитель платных ласк? А если все-таки сумеет? Надо наверно Лайса предупредить, пусть придумает дружку сказочку поубедительней.
— Вы о чем тут шепчетесь? — с извечной своей хитринкой осведомилась лисой подкравшаяся Вришка.
— А ты что, ревнуешь? — вернула я ей плутоватую улыбочку.
— Я-то нет, — усмехнулась подружка, кивая в сторону угрюмого водника.
Эх, Сэл-Сэл, и что прикажешь с тобой делать?
Братья Кантэ хоть и близнецы, но до такой степени разные, что различать их начинаешь буквально с первой минуты знакомства. Най жизнерадостный, взрывной, сыплет направо и налево шутками и анекдотами. Сэллер, напротив, тихий, неприметный, с задумчиво-мечтательным взглядом больших карих глаз, который становится временами просто задумчивым, но большую часть времени все же просто мечтательный. И мечты у него тихие, скромные. Не видит он себя, в отличие от остальных наших ребят, ни прославленным магом, ни великим воином. Из водников он один не расстраивался, что пропустил тогда встречу с огненным демоном. Я думаю, и меня он из всей компании выбрал лишь за мою невзрачность — не хватило сыну Верховного судьи герцогства смелости помыслов, чтоб прельститься аристократической красотой маркизы Весара или начать ухаживать за неугомонной рыжей врединой Вришкой. А от Милы с ее всевидящим взором и самые отъявленные смельчаки шарахаются. А вот полукровка-замухрыжка, не блещущая особыми магическими талантами — в самый раз! К тому же в начале знакомства неосмотрительно приветила застенчивого юношу, разговорила ненавязчиво, поахала-поохала, восхищаясь силой дара и ума — и получите! А ведь хотела всего лишь приободрить, поддержать, и не заметила сразу, что полученный эффект превзошел все ожидания. Спасибо подругам, открыли глаза, только, жаль, не подбросили никаких ценных идей, как расхлебывать теперь это счастье.
— Гал, а что это к вам за эльф приехал? — поинтересовалось счастье.
И стоило Ферту тянуть меня в сторону для конфиденциальных разговоров?
— Друг брата. Будет пока у нас жить.
— Эльф? — плотоядно облизнулась Мила. — Красивый?
Вообще-то у провидицы нашей все мужчины либо красивые (минимум — интересные), либо — не мужчины.
— Красивый, — томно протянула я и, поймав ревнивый взгляд, для пущей убедительности мечтательно закатила глаза.
Сэл насупился еще больше и с деланным равнодушием поинтересовался:
— А на… зачем он к вам приехал?
Если б я сама знала "на?". Видимо, жизнь мне испортить.
— В гости. Скучно, наверно, в Лесу стало.
— Ой, а можно на него посмотреть? — вот от Алатти я такого не ожидала.
Но вообще-то прекрасная идея. Спешите видеть! Проездом на Таре знаменитый (надо только придумать чем) Иоллар Ваол! Посмотреть эльфа — две красненькие, попинать его ногами — бесплатно!
— А чё на него смотреть, — вконец расстроился Сэллер. — Эльф, как эльф. Длинноухий и худой. Вот к герцогу весной посольство их обещается — там-то будет на кого поглядеть, даже принц какой-то должен приехать. Галкин эльф и рядом не валялся.
Девчонки тут же набросились на проявившего неожиданную разговорчивость тэра Кантэ, выпытывая подробности прибытия саатарских гостей, а я почти обиделась. И за "Галку", и за "своего" эльфа — он у нас, между прочим, тоже принц!
— Идемте что ли, — пробурчала я. — Кьярна уже пришла.
Сэллер не совсем верно истолковал мое недовольство, и придержав меня за рукав, позволив ребятам отойти подальше, выдал полное безысходной тоски:
— Прости, что так грубо отозвался об этом эльфе. Если ты считаешь его достойным, я пойму…
Ё-мое! Достал уже. Может сказать, что Иоллар вполне достоин, пусть понимает и оставит меня в покое? Но с одной стороны не хотелось врать о достоинствах эльмарского приблуды. А с другой, не изжитая еще Галина Кирилловна, настойчиво напоминала о вопиющей непедагогичности подобного подхода.
— Дурак ты, Сэл.
Водник буквально просиял и осмелел невероятно:
— А можно я с тобой на "Нежити" сяду?
Ну что, Галина Кирилловна, какие еще будут идеи?
— Цела? — тэр Марко протянул мне руку, помогая подняться.
Простенькое вроде бы заклинание, а как жахнуло!
— Твоя сила, Галла, — твоя главная проблема!
Да? Как быстротечна и изменчива наша жизнь. Еще вчера вечером я искренне полагала, что моя главная проблема — хамовитый эльф, с утра на это звание претендовал Сэл Кантэ, а сейчас, оказывается — сила моя.
— Ты абсолютно не умеешь ее контролировать! И что самое худшее — даже не пытаешься.
А что? Как у нас на Земле говорили: сила есть — ума не надо!
— Ты впустую тратишь огромное количество энергии. Та формула, над которой мы сейчас работаем, достаточно проста и требует минимальных затрат. Зачем, объясни, вливать в нее столько? И что это ты вплела в исходное заклинание?
— Простите, тэр Марко. Но мне показалось, что оно не совсем законченное.
И правда, в одном месте аккуратненького плетения зияла огромная дыра, которую я и поспешила заделать и как мне казалось вполне удачно "подобрала рисунок".
— А ну покажи еще раз, — заинтересовался наставник. — Только медленно.
Ну, это как получится.
Я ниточка за ниточкой воссоздала описанное в учебнике заклинание, узрела знакомую дырку и не спеша, чтобы успел рассмотреть Медведь, добавила пару витков, постаравшись на этот раз ограничить "вливания" энергии.
— Великолепно!
Серьезно? По крайней мере, на этот раз меня не отбросило на три гиара и не приложило головой о каменную стену. Ей-то, стене, конечно, все равно, она от магических и механических повреждений защищена основательно. А вот голова нет.
— Именно поэтому у тебя и не получается.
А что же тогда великолепно?
Старший наставник довольно рассмеялся:
— Я не спорю, Галла, что многие заклинания нуждаются в некоторой доработке, но прежде, чем заняться этим, тебе следует научиться видеть их суть. Ты же просто рассмотрела плетение, не удовлетворилась рисунком и, как ты думаешь, исправила ошибку. А почему бы не попробовать разобраться с элементами формулы и не проследить влияние каждого из них на конечный результат?
Почему? Да потому что их, элементов, дохрена и, если с каждым разбираться, я не только в обещанные два года не уложусь, но и доживу на Таре до глубоких седин. А это в мои планы ну никак не входит.
— Это не так уж и сложно, — приободрил меня Марко. — Попробуй. Начни с канвы. Видишь — это основа плетения, на ней держится все заклинание.
Да? А я думала это вроде как черновой набросок.
— Теперь постепенно добавляй элементы. Только без отсебятины. Вот этот перенаправляет потоки. Этот отвечает за их концентрацию в одной точке. А теперь мысленно вставь сюда свои загогулины и подумай, что же ты сделала.
И что же я сделала? Ой-ё! Я ж это, как его, кажись контур замкнула! То-то меня так шандарахнуло!
— Поняла? — не иначе как по глазам догадался наставник. — А теперь попробуй еще раз. И контролируй отдачу энергии, а то к вечеру на и ногах держаться не будешь.
Накаркал! Еще не вечер, а я уже не то чтоб на ногах — на кере с трудом держусь. Сэл к концу занятий совсем расхрабрился, и пользуясь моим бессилием, точнее используя его как очень уважительную причину, поперся меня провожать. Всю дорогу бормотал что-то о том, какая я замечательная, и как он за меня рад.
— Ты рад, что мне так плохо? — не выдержала я.
— Нет, ты что! Я рад что тэр Марко взялся тебя учить.
— Угу. Теперь я Школу раньше окончу, уеду из Марони, выйду замуж и рожу троих детей.
— Куда уедешь? За кого замуж? — встрепенулся водник.
— На Саатар. За эльфа.
По-моему, коротко и ясно.
— За этого? — обиженно оттопырил губу Сел.
Я проследила за его взглядом. Ну уж нет! Только не за этого. Какого он вообще из дому выперся? Я-то надеялась, что меня братишка встретит, прочтет юному Кантэ еще одну лекцию — может, хоть на этот раз подействовало бы. Так нет же, судьба в лице принца Ваол разбила все мои планы.
— Добрый день! — очень хорошо замаскированная под вежливость насмешка эльфа не укрылась от моих ушей.
— Добрый, — уныло отозвался Сэл.
Видимо, день перестал быть для него добрым, как только он рассмотрел Иоллара вблизи.
По внешним данным Ваол, несомненно, лидировал, но если бы из всего мужского населения в Сопределии остались только эти двое, я бы не задумываясь остановила выбор на невысоком большеглазом воднике.
У-у! Я бы обоих послала на фиг! Додумается хоть один помочь мне слезть с кера?!
Додумался. И слава богу, не эльф. Сэл для начала галантно подал руку, но заметив, что я безвольно съезжаю по покатому боку ящерки, отбросил церемонии и просто схватил в охапку. Пардон, заключил в объятия. Именно так, судя по гневному блеску в глазах, это и выглядело для вышедшего в этот момент на крыльцо Лайса. К чести братца стоит отметить, что он не бросился с кулаками защищать мое доброе имя, а за весьма короткое время успел оценить ситуацию и вовремя перехватить меня у чуть было не упавшего парня.
— Ил, какого ты скалишься?! — оторвался он на дружка. — Лучше дверь открой!
— Ребят, я сама.
— А как же! — одновременно отозвались водник и кард, и подхватив с двух сторон под руки, поволокли меня к крыльцу.
На пороге Эн-Ферро душевно поблагодарил Сэллера за оказанную помощь и даже руку пожал, прощаясь. Все, с прискорбием осознала я, братишка мне теперь в вопросах отваживания романтически настроенных юнцов не помощник.
— Лайс, я, правда, сама.
Стены родного дома предавали силы. Во всяком случае, опираясь на них, я смогла добраться до дивана в гостиной.
— Ил, да не путайся ты под ногами! — опять перепало принцу.
Ваол неторопливо отошел к шкафу и, опершись на дверцу, с интересом глядел на меня. С таким же интересом кровожадные детишки смотрят на попавшую в паутину муху: сдохнет или вырвется?
— А что это с ней?
— Спеклась, — раздраженно бросил кард, предоставляя Иоллару самому разбираться со значением этого слова.
Присел рядом и обнял за плечи и притянул к себе, наклонил голову, прижавшись своим теплым лбом к моему холодному. Я отстраненно отметила обалдевший от увиденного взгляд эльфа. А начхать, что он там думает! Главное, что через пару минут такого сидения мне станет намного лучше — магия Пилаг — только ей и спасаемся.
— Да не стой ты столбом, — не выдержал этого взгляда Лайс. — Сходи, пожрать собери чего-нибудь!
— Ей?! — в голосе эльфа даже не удивление, а священный ужас.
— Мне!
Эн-Ферро тоже выкладывается на полную, подлечивая меня таким образом после особо продуктивных занятий, так что поесть ему и правда не помешает.
— Нельзя так, Галчонок, — с мягким укором начал он, покончив с терапией. — Какой это уже раз? Третий? А дальше что? Меня ведь может и дома не оказаться.
Один раз уже не оказалось, только я ему об этом не рассказывала.
— У меня еще настойка есть.
Тоже неправда. Травяной эликсир, что дал мне наставник Марко для восстановления сил, и которого по его словам должно было хватить до конца месяца, я нечаянно пролила, когда трясущимися ручонками пыталась накапать в чашку положенную дозу. А признаться об этом ни карду, ни наставнику так и не решилась. Дождусь конца месяца — получу новую порцию. А еще Вришка обещала с рецептурой разобраться.
— Настойка, магия — ничего тебе не поможет, Галчонок, пока сама не научишься контролировать расход энергии. Ты ведь даже границ не видишь, и когда заканчивается магический резерв, начинаешь тянуть силы у собственного организма.
Есть у меня такая проблема, сама знаю. Но границ, действительно не вижу. Когда плетения не получаются — компенсирую недостаток знаний избытком силы, а когда получаются — в такой азарт вхожу, что и не остановиться, пока не свалюсь.
— Спасибо, Лайс. Не знаю, что б я без тебя делала.
— Вот-вот, — улыбнулся он. — А то — настойка! Кард в доме — залог крепкого здоровья и хорошего настроения. Точно, Ил?
Я и не заметила, когда эльф вернулся.
— Точно, — нехотя согласился он. — Я там тебе супа насыпал.
— А суп откуда? — удивилась я.
— Мы сварили! — гордо заявил Лайс. — Хочешь?
— А ты и пищевые отравления лечишь?
— О, теперь-то вижу, что тебе, правда, лучше, — улыбнулся Эн-Ферро. — А суп мы уже пробовали и, как видишь, выжили.
— Тогда рискну, — решилась я.
* * *
Иоллар обернулся к вошедшему в кухню другу. Поморщился:
— Жалкое зрелище.
— Да ладно тебе, — отмахнулся кард. — Завтра она будет в норме.
— Я не о ней. О тебе. Лайс Эн-Ферро в роли няньки — не думал, что когда-нибудь увижу нечто похожее.
— Да? А вот в моей жизни нечто похожее уже было, — маг был немного раздражен. — Сорок два года назад мне навесили одного капризного мальчишку. И проблем с ним, скажу честно, было намного больше.
Иоллар недовольно скривился.
— Мне ты хоть сказок на ночь не читал.
— Это не сказки. Ей просто нужно учиться. Даже если сил на чтение уже не осталось.
— И зачем? — недоумевал эльф. — Честно, Лайс, я не понимаю. Вчера ты рассказывал, как она тебе не безразлична, и, тем не менее, позволяешь ей до такой степени изматывать себя и даже сам способствуешь этому. Зачем?
— Ты не маг и не Идущий, — устало и снисходительно произнес мужчина, — иначе бы понял. Овладеть даром, значит — обрести свободу. Иногда это тяжело, иногда просто невыносимо, но бросить, повернуть назад уже нельзя. Нельзя перестать быть магом. Нельзя перестать быть Идущим.
— И Открывающей?
— Открывающим проще. Переходя в чужой Мир они перестают чувствовать зов Врат. Может, поэтому так редко и покидают родные планеты. Идущему же постоянно нужно идти, переходить из Мира в Мир. Я, к примеру, не выдерживаю больше двух-трех лет. Потом переход.
— А если нет?
— Не знаю. Безумие. Смерть. Даже пробовать не хочу.
— И, тем не менее, засел здесь, с этой девчонкой на неопределенный срок.
— Эта девчонка — Открывающая. Причем, одна из лучших на моей памяти. Думаю, Галчонка не затруднит время от времени выпускать меня на прогулку.
— Твоя великая Открывающая сейчас лежит пластом в своей спальне, — скептически выдал Иоллар, — и не кажется мне такой уж сильной.
— Ил, ты профан в этом вопросе, так что избегай делать какие либо выводы. Дар Открывающий — малая узкоспециализированная часть силы, далекая от стандартного понятия магии. А Галла, правда, творит с Вратами чудеса, хоть и слаба еще как волшебница.
— Ладно, бездна с ней. Сильна, слаба — мне это безразлично. Это тебе она подруга, дочь друга, сестра названая и демоны ведают кто еще. Если тебе это нравится, возись с ней сколько угодно. А я дождусь весны, и двину на Саатар. Если повезет, найду старых знакомых, если нет — новых. В Восточных Землях задерживаться не стану.
— Хорошо, — вздохнул кард, — дело твое. Но завтра-то ты еще здесь? Меня не будет пару дней, хочу попросить тебя присмотреть за девочкой.
— Меня?! — ужаснулся эльф.
— А есть другие кандидаты? В лесничестве сейчас много дел, а Галла… Ну ты сам видел. Если завтра будет то же самое, просто уложи в постель и дай чего-нибудь поесть. Там у нее еще настойка должна быть, накапаешь. И…
— Читать я ей не буду!
— Ты и не сможешь. Ты же не читаешь на каэрро.
— Я читаю на каэрро. Но ей — не буду.
* * *
Мир Драконов
— Чем порадуешь Дивер? Мальчишка уже на Таре?
Хранитель Эльмара довольно кивнул.
— Второй день. Извини, были дела на Баелсе, не смог сообщить сразу.
— Скажи, ты что, угробил Стиара для того, что бы его внуку опостылел родной Мир?
— И не думал, — усмехнулся дракон. — Старик и без того уже зажился. Я просто улучил момент и подкинул Окниру идейку о женитьбе. Поверь мне, мысль о скором браке испугала юношу сильнее, чем это сделала бы тысяча чужих смертей. Главное, правильно расставить акценты.
— И он принесет тебе ее кровь?
— Думаю, он и голову бы ее принес, если бы вопрос стоял таким образом.
Кадм недоверчиво встопорщил гребень.
— Я же сказал, верная мотивация — прежде всего. Наш маленький принц не шпионить за Эн-Ферро отправился, а друга из беды выручать помчался. С некоторыми друзьями и врагов не нужно.
С трудом сдерживая смех Дивер пересказал разговор с эльфом, но товарищ отчего-то не разделил его оптимизма.
— Уверен, что он не рассказал обо всем Эн-Ферро, как только покинул Эльмар?
— На все сто. Мальчишка поклялся святыней орков и собственной кровью и теперь твердо убежден, что одно лишнее слово отправит его на тот свет.
— Он верит в эти сказки?
— Это не сказки. Иоллару приходилось видеть, как Сумрак карает отступников — он не проболтается. Единственное, чего наш принц не знает, так это того, что на него теперь, после смерти Стиара, все эти таинства не действуют. Последний из древнего рода выше любых законов.
— То есть реально его молчание ни чем не обеспечено?
— Я же сказал, он об этом и не догадывается. А твой магистр Пилаг не сможет при всем желании прочесть его мысли. Даже я теперь не смог.
— Шутишь?
— Ни капельки. Если тебя интересует, то это не единственное свойство текущей в его жилах крови. Той самой крови, которую ты был бы не прочь получить для своих экспериментов.
Дивер явно поддразнивал помешанного на исследовании жизни и смерти Кадма, и тот приложил немало усилий, чтобы не поддаться на эту провокацию.
— Ты уже пообещал мне ее, — зевнул он. — После. Когда выясним все об этой Открывающей.
— Кстати, ты был прав насчет Гвейна, — вспомнил Хранитель Эльмара, — он заодно с Рошаном. Даже позволил девчонке работать с Вратами в своем Мире.
— Ты спросил его об этом? — нахмурился Кадм.
— Чтоб он сразу же заинтересовался, откуда у меня такая информация? Ты же помнишь, прибор не просто не одобрен, а даже запрещен Советом.
— А я вот набрался смелости и спросил еще раз напрямую об Эн-Ферро и его подружке.
— И что он сказал?
— То и сказал — просто Эн-Ферро, просто с подружкой. Якобы Рошан заранее просил для нее разрешения поселиться на Таре. Цель — обучение в одной из местных Школ. Школы там и впрямь одни из лучших в Сопределии, так что я даже принял бы такое объяснение, если б только не был уверен, что когда в первый раз затронул эту тему, старик знал о Лайсе и Открывающей еще меньше чем я.
— Но теперь знает.
— Теперь знает, но по-прежнему не считает это дело достаточно серьезным, чтобы снять ограничение на приход Хранителей в Мир. Придурок! В пророчества он, видите ли, не верит, а в равновесие сил — пожалуйста!
Дивер какое-то время осмысливал услышанное, а затем, сам удивившись возникшим мыслям, несмело предположил:
— А ты не думал, Кадм, что Гвейн возможно прав? Все-таки именно его Миры имеют наиболее высокий магический фон в Сопредедии. Он оградил их от Хранителей, не пускает обычных драконов — вот тебе и эффект: девять, минимум восемь баллов по Хэмфасту — лучшие показатели.
— Ерунда! — уверенно возразил Хранитель Юули. — У тебя на Эльмаре тоже восемь, и что с того?
— Ну, на Эльмар драконы тоже не часто приходят, хоть он и легален.
Кадм злорадно расхохотался:
— Не любят тебя братья, Дивер. Ох, не любят.
— Я их тоже, — на зеленой чешуйчатой морде злобно сверкнули блеклые глаза.
— Да и у того же Кира, — продолжил прерванную тему Кадм, — была девятка на Алеузе, хоть он и торчал там почти безвылазно.
— И восемь баллов на легальной Свайле, я помню.
— Вот видишь? Теории Гвейна — полный бред.
— Или предлог не пускать посторонних.
— Или так, — с удивлением признал Хранитель Юули. — Никогда не думал об этом.
— А ты подумай. Подумай хорошенько. Это ведь твои грешки мы расхлебываем вот уже тридцать лет. Или сто двадцать? Предпочитаешь вести отчет от откровений Кира или своих собственных?
Кадм оскалил клыки и раздраженно сплюнул сгусток пламени.
— Как долго ты намерен напоминать мне об этом, Дивер? Я ценю твою помощь, но эти постоянные упреки…
— Надоело?
— Безумно. Ты думаешь я сам не чувствую вины за произошедшее? Чувствую, еще как. Только кто мог знать, что она все-таки выжила? Мы ведь все тогда обыскали и пришли к выводу, что она просто находилась в эпицентре взрыва — потому и не осталось следов тела. Это только потом, когда Кир передал мне образцы крови, я понял, что это она, и более или менее смог восстановить картину произошедшего тогда в лаборатории. Весьма невероятную картину. Вот ты сам мог предположить, что трехлетний ребенок окажется Идущей и пройдет вслед за Эрго сначала в портал, а потом и во Врата?
— Не мог, — признал Дивер. — Ты кстати проверил потом, где она вышла?
— Проверил. И даже проследил большую часть ее пути. Где мог, зачистил следы, а наследила она, поверь, немало. Болталась из Мира в Мир, больше года нигде не задерживалась. Единственно, так и не выяснил, где она встретилась с Киром. И что было потом.
— Ну, это-то мы знаем. Наш золотой мальчик подцепил твою лабораторную девочку в одном из Миров и между ними завязался роман, в результате которого она забеременела, и Кир быстренько сообразив, что это может значить, кинулся за помощью к тебе. Знаешь, что забавно? Наверно он и впрямь питал к ней какие-то чувства, если так безоговорочно поверил в свое невероятное отцовство. В противном случае мы так ничего и не узнали бы. Он просто-напросто решил бы, что у нее был кто-то еще, до глубины души оскорбился этим фактом и просто вышвырнул эту… Как ее звали? Ольга?
— Ее звали, — со зловещим шипением процедил сквозь зубы Кадм, — экспериментальный образец номер семь.