Глава 17
Тар. Каэтарская Империя
Январь, 1056 г.
Зрелище было завораживающим. Просто волшебным.
Серое зимнее утро. Серое небо, чуть подкрашенное розоватыми бликами поднимающегося с противоположной стороны солнца. Серое море с неширокой кромкой тонкого прибрежного льда. И черная фигура на белом снегу. И танец. Стремительный и прекрасный. Взлетают, рассекая воздух длинные тонкие клинки. Выпад. Наклон. Шаг назад. В сторону. Плавный разворот. Снова выпад. Обманчиво медлительный отход. И резко — в сторону. Разбег. Прыжок. Удар.
— Лайс!
Кард заспанный, помятый, светлые волосы, отросшие за проведенное на Таре время, напоминают разворошенный стог сена.
— Что у тебя?
— Не знаю. Но это здорово.
Эн-Ферро подошел к окну, и какое-то время просто наслаждался зрелищем.
— Не плохо, — согласился он через минуту. — Рад, что тебе хоть что-то в нем нравится.
— В ком? — не поняла я.
— Это Ил. Тренируется. Давненько я этого не видел.
Эльф? Картина за окном утратила всякое очарование.
— Сейчас весь Рыбацкий сбежится, — проворчала я. — Сказал бы ты ему, пусть в лесок ходит что ли.
— Скажу, — ухмыльнулся мужчина. — И что ты его так невзлюбила?
— А он меня взлюбил, да? — огрызнулась я.
— Нет, — согласился Эн-Ферро. — Твои чувства вполне взаимны. И я вижу только одну причину столь быстро вспыхнувшей неприязни. Ревность.
— Чего? — протянула я. — Это кто кого ревнует?
— Вы меня. Друг к другу. Бывает — детишки не поделили любимую нянюшку. Но ничего, я педагог со стажем, меня и на целый детский сад хватит.
— Лайс, а тебе никто не говорил, что для такой незаурядной личности, ты невероятно скромен? Мне просто не нравится этот эльф. Безо всяких причин.
— Хорошо, — согласился он. — Пусть будет без причин. А что на завтрак?
— Рано же еще!
— Так разбудила же!
За что люблю братишку, так это за постоянство — война войной, эльфы эльфами, а обед (завтрак, ужин) — по расписанию!
— Яичницу пожарю.
— Яичницу? Ил вчера и то картошки приготовил.
— Ну так давай его дождемся, поинтересуемся, чем сегодня побалует.
Дождались. Вроде только что на берегу был.
— Доброе утро.
Надо же, даже отдышки нет. И ехидства пока — тоже.
— Доброе.
— Ну, интересуйся, — пихнул меня в бок Лайс.
— Чем? — насторожился Ваол, выжидательно сложив на груди руки.
Стоп! Руки на груди. Пустые руки. Не в прихожей же он их бросил?
— А где твои мечи? — поинтересовалась я.
— Вообще-то она другое хотела спросить, — влез Эн-Ферро.
— Отстань, Лайс. Так где?
— Съел, — осклабился эльф.
— Так мы тут как раз о еде, — снова Лайс. — Ты бы чего хотел?
— А он уже не голодный. Он мечи заточил.
Специально для Лайса последнюю фразу я произнесла по-русски, должен оценить игру слов. Оценил, фыркнул.
— Ил, покажи ей.
Покажи ей что?
— Ой!
Словно из руки эльфа выросшее лезвие уткнулось мне в грудь.
— Позер! — прокомментировал кард.
Еще и какой! Стоит, рисуется, морда самодовольная такая.
— И что это? — равнодушно спросила я, переборов восторженное "Вау!".
— Призрачные клинки Т'арэ, — ответил вместо эльфа Эн-Ферро.
— Кого?
— Т'арэ, — это уже Иоллар. — Моего рода.
Ух ты, принцу Ваол мозги отшибло! Я обернулась к карду и со значение скосила глаза, мол, здоров ли твой дружок.
— Ой! — хлопнул себя по лбу магистр, — я же забыл тебе рассказать. Галчонок, это — не эльф. Это, как бы странно не звучало, орк.
— На четверть. Я в курсе.
Иоллар удивленно приподнял брови. Меч исчез.
— Мне Рошан говорил.
— Ну, раз в курсе, позволь представить — Иоллар Т'арэ, Владетель Сумрачного края.
Ах, да, как же я могла забыть — всеэльмарский царский царь!
Царский царь после такого представления заметно стушевался, слегка поколебав мою уверенность в своей высокомерности.
— Хватит, Лайс, — пробормотал он, отводя в сторону глаза. — Сам знаю, что я за зверь невиданный — не эльф, не орк.
Не дракон, не человек — подумала я о себе.
— Теперь, когда мы выяснили, что мечей ты не ел, и вообще ничего не ел, может все же выскажешь свои идеи насчет завтрака? — вернулся Эн-Ферро к "доброму и вечному".
Ваол (или Т'арэ?), все так же пребывая в смятении, неуверенно пожал плечами:
— Я б и яичницей перебился.
Если бы магистр Пилаг обладал способностями адепта Огня, он испепелил бы эльфа одним только взглядом. А так как фокус не удался, уныло поплелся к умывальнику бросив на ходу обиженное:
— Сговорились!
* * *
"Позднее взросление эльфов является одной из защитных функций медленно стареющего организма — своеобразная инфантильность сознания позволяет примириться с длительной продолжительностью жизни. Если человек в семьдесят лет уже перешагнул рубеж зрелой старости и готов к смерти, то эльф, если можно так выразиться, пребывает еще в подростковом периоде, который продлиться у него до 100–150 лет. В таком возрасте эльфы возбудимы, иррациональны, восторженны и порывисты, впечатлительны и импульсивны, агрессивны и влюбчивы. В общем, крайне опасны для общества".
Лайс выписал это из "Справочника народов Крума" на Леазе и неоднократно убеждался в верности книжных фраз.
Жаль о драконах ничего подобного не написано.
— Галчонок, я вернусь только завтра.
— Хорошо.
— Я бы хотел тебя попросить…
— Я вернусь вовремя, не пойду на вечер в город, не стану читать допоздна и…
— И попытаешься найти общий язык с Илом.
Девушка недовольно скривилась.
— Гал, для меня это, действительно, важно. Я ведь говорил тебе.
— Да, я помню, — проворчала она. — Он твой друг, он спас тебе жизнь, и вообще, он неплохой парень, особенно если купить ему клавесин. И если он не станет путаться у меня под ногами, то я, пожалуй, даже накормлю его ужином. Большего пока не обещаю…
* * *
День прошел неплохо. Даже с учетом того, что теории у меня сегодня не было, и все шесть часов я провела в малом испытательном, сил к концу занятий осталось не в пример больше.
— Надо же, живая! — как и вчера, Иоллар бесцельно околачивался вокруг дома. — А где твой воздыхатель?
От воздыхателя я с трудом, но отделалась.
— Тебе какое дело?
— Сочувствую.
— Перебьюсь как-нибудь без твоего сочувствия.
Уголок его рта презрительно дернулся:
— Я не тебе, я ему сочувствую. Неплохой вроде бы парень.
Прежде чем начать серьезный разговор я все-таки завела Яшку в сарай, распрягла, насыпала корма, и только прикрыв за собой дверь, как можно спокойней обратилась к эльфу:
— Что я тебе сделала, Иоллар Ваол-Т'арэ? Какого ты ко мне цепляешься?
— Я к тебе цепляюсь? — с ленцой в голосе переспросил он. — По-моему это ты на меня накинулась, как только я переступил порог этого дома.
— Ага. Переступил и сходу принялся хамить!
— Как же это я тебе нахамил?
Я задумалась. И правда, как?
— Тон у тебя был слишком уж вызывающий, — вспомнила я. — И пялился на меня злобно так.
— Я? На тебя? — перекосило принца. — Я даже в сторону твою не смотрел. Может, ты за это и взъелась? Так, извини, ты не в моем вкусе.
— Надо же, принц, у вас вкус имеется! — съязвила я.
— Представь себе! У меня как у эльфа ярко выраженное чувство прекрасного, а ты в это понятие никак не вписываешься!
— Да ты же мне прямо сейчас и хамишь!
— Сейчас, да, — с вызовом признал эльф. — Но ты первая начала.
— Я начала? Да иди ты…
Надеюсь, он знаком с диалектом тарских орков.
— Куда?! — сверкнули глаза, сжались кулаки — знаком.
— Ну давай, смелее! Наверное, не впервой бить женщин?
— Что? — поспешно разжал он пальцы. — Да в тебе от женщины только скелет остался! Колдунья выжатая!
— Хамло длинноухое!
Я с грохотом захлопнула входную дверь. Сейчас еще и засов задвину — пусть погуляет, поостынет! Да и самой не мешало бы. Хотела ведь просто поговорить! Может прав Лайс, и Ваол узрел во мне соперницу, привык за сорок лет, что Эн-Ферро только с ним и возится? Хотя чего там с ним возиться, вроде б не маленький.
И почему мне с утра показалось, что не так уж он безнадежен? Пребывала под впечатлением от этого его "танца с саблями"? Или прониклась сочувствием к сложной биографии? Будет урок на будущее — первое впечатление самое верное.
Зашел. Что же мне теперь из комнаты не выходить? Я ж голодная как волк. Если сейчас же не съем чего-нибудь, отключусь, как вчера, а Лайса, между прочим, до завтра не будет. А этот сидит, небось, в гостиной.
Сидит. Демонстративно уставился в окно, словно не все еще во дворе высмотрел. Как можно незаметнее проскользнула мимо него в кухню. Ой-йо, у нас же есть нечего! Чудный денек! И рассчитывать на то, что эльф повторит подвиг и хотя бы начистит картошки, бессмысленно. Для этого надо его об этом попросить, а это уж увольте!
Я с трудом открыла тяжеленную обитую железом крышку погреба. А свечка где? Обшарив взглядом кухню и не обнаружив искомого, снова вгляделась в холодный полумрак хранилища. Ладно, и так найду. Картошка в ящике слева, мясо в бочонке прямо под лестницей. По скрипучей лестнице аккуратно спустилась вниз. Мясо нашла сразу выложила в миску два куска покрупнее — Ваол небось от ужина фиг откажется. Сейчас наберу в мешочек картошки…
Со звуком внезапно грянувшего грома надо мной захлопнулась крышка погреба. Я от испуга чуть было миску не выронила, ползала б потом впотьмах, собирала. И как это ее угораздило? Я ж вроде крючок зацепила. Или не зацепила? Был уже прецедент, только тогда Лайс спускался — чуть было не прибило любимого братца, он мне тогда много чего высказал. Я поставила миску с мясом прямо на пол и нашарила лестницу. Поднявшись, попыталась толкнуть крышку одной рукой. Ничего. Убедилась, что ноги стоят крепко, и уперлась обеими. Никакого эффекта. Как будто держит ее что-то. Или кто-то…
* * *
Иоллар услышал как девчонка возится с тяжелой крышкой погреба, и идея пришла мгновенно. Не самая лучшая идея, если учесть, что Эн-Ферро все-таки вернется. Но вернется завтра. А девица — вот она. Так почему бы не решить этот вопрос прямо сейчас? А потом, когда сам все узнает, будет что обсудить с Лайсом.
Тихо проскочив на кухню — даже дверь не скрипнула — убедился, что Галла уже копошится внизу, и захлопнул крышку. Надо же, она даже не вскрикнула! Прямо на крышку поставил табурет и сел — так оно вернее. Через несколько минут почувствовал слабый толчок. Потом еще один. Потом еще. Ни ругани, ни криков о помощи. Упертая.
— А ты упертая. Не надорвешься, колдунья?
Интересно, многому она уже успела научиться? Вдруг как шарахнет заклинанием, и будут его потом от потолка отдирать.
— Что за шутки, Иоллар? — ее голос из погреба звучал глухо, но совсем не испугано. Пока.
— Это не шутки. Я хочу с тобой поговорить.
— Выпусти, и поговорим.
— Нет. Сначала мы поговорим, а потом, может быть, я тебя выпущу.
— Какое "может быть"? С ума сошел? Мне поесть надо, на ногах еле держусь.
— Нормально ты на ногах держишься, — возразил он. — А если есть хочешь, отвечай быстро и честно.
— На что отвечать?
Понятливая девочка. Век бы ее в погребе держать — ни криков, ни оскорблений.
— Кто ты такая?
Тишина. Потом недоумевающее:
— В каком смысле?
— Кто ты? Имя. Возраст. Родной Мир. Зачем пришла на Тар? Почему с Лайсом?
— И все? Ты же знаешь, Эн-Ферро тебе рассказывал.
— А теперь ты расскажи. Подробно.
— Подробно? Ладно, слушай. Меня зовут Галла. На Земле, по паспорту — Иванова Галина Кирилловна. Возраст — двадцать шесть… точнее, почти двадцать семь лет. Работала Открывающей на одной из станций. Потом у меня обнаружились способности к волшебству, и поскольку на Земле из-за низкого магического фона развивать их не получилось бы пришла на Тар. Лайс по просьбе шефа за мной присматривает. Все?
— Твой шеф — Рошан. Правильно я понял?
— Правильно. Я ответила на все твои вопросы?
— Нет.
Нет. Но кое-что, тем не менее, сказала. То, что по непонятным причинам отрицал Эн-Ферро — это все-таки работа. Хранитель Дивер был прав — Рошан нанял Лайса. И нанял не просто так, возможно даже не посвятив карда в подробности, велел только держать рот на замке, и не сказал ничего о том, что дело может оказаться опасным, что девчонка представляет угрозу. А Лайс, как всегда взялся за новый заказ с энтузиазмом, носится с этой замухрышкой, и кажется даже, не на шутку уже привязался к ней. Эльф невесело улыбнулся — таков уж он есть — великий Идущий Лайсарин Эн-Ферро, и кому как не ему, Иоллару, это знать. Но ничего, сейчас эта тощая ведьма-недоучка выложит ему все, а там уж он позаботится, чтоб открыть карду глаза на его "дорогую девочку". Он слишком многим обязан Лайсу, чтобы позволить тому стать козлом отпущения в хитроумных замыслах Хранителей.
— Что ждет Эн-Ферро, если ваши подозрения подтвердятся?
— Не знаю. Все зависит от того, какую роль он играет во всем этом. Если кард — всего лишь наемник, то ничего ему не грозит — разбираться будем с нанимателем. Если же принимает более активное участие в заговоре, то… Он ведь единственный Проводник в Сопределии и единственный оставшийся адепт магии Пилаг — было бы жаль потерять его из-за его же недальновидности…
— Выпусти меня!
— Только после того, как ты расскажешь мне все.
— Я и рассказала все!
— Нет. Зачем ты здесь? И во что втянула Лайса?
Тишина.
— Не хочешь говорить?
— Хочу. Сейчас только слова подберу повыразительней!
Еще ерепенится! Но ничего, это не надолго.
— Как ты думаешь, сколько весит стол?
— Ты не посмеешь!
— Да неужели? Ты еще меня слишком плохо знаешь, колдунья. Советую не злить меня и рассказать все, как есть.
— Иди ты…
— Очень невежливо с твоей стороны. И непредусмотрительно. Стол я все-таки придвину и пойду погуляю. Час, может два. А ты пока посидишь в холодке, подумаешь, что еще можешь мне рассказать. Договорились?
Тишина.
— Ну что ж, молчание — знак согласия.
Он установил тяжелый стол так, чтобы две из его ножек стояли на крышке погреба. Не поднимет. Минут пять, а то и больше молча стоял в дверях, ждал, не начнет ли кричать, звать, пока не понял — не дождется. Прошел в комнату, опустился на скрипучий диван. На душе было мерзко. Нет, не из-за того, что он запер девчонку в холодном погребе, а из-за гаденького предчувствия, что ничего она ему не скажет, и хочешь — не хочешь, придется ее выпустить. А завтра, когда ведьма в подробностях опишет свои страдания вернувшемуся карду, останется только собрать пожитки и уходить из этого дома, снова оставляя Лайса наедине с нерешенной проблемой.
— То есть, ты согласен?
— Да. Я поговорю с Лайсом…
— А вот это излишне. Эн-Ферро не следует ни о чем знать. К тому же он может быть связан клятвой. Считаешь, что он нарушит свое слово ради тебя? Вот и не подбивай его на сделки с совестью. Просто разузнай о девчонке, которую он сопровождает: кто, откуда, чем занимается на Таре. Неплохо было бы… Нет, пожалуй, это будет обязательным условием. Достань образец ее крови. Да не смотри ты на меня так, не придется тебе ее резать. Достаточно пары капель. Женщины часто ранятся готовя еду, работая в огороде, иголкой может уколоться. На худой конец, в мусоре поройся или в грязном белье — есть у женщин дни… Эк тебя перекосило! Ладно, на месте разберешься. В сроках тебя не ограничиваю, но сам понимаешь, чем быстрее, тем лучше. Когда узнаешь все что нужно, свяжешься со мной через старый портал. Я потом тебе покажу на карте. Только здесь будь осторожен — девчонка тоже его использует. Да и вообще будь с ней аккуратнее, кто знает, чего можно от нее ожидать…
Единственная надежда останется на Дивера, на то, что Хранитель сдержит слово и не станет преследовать Эн-Ферро.
Решено, если сейчас не узнает ничего от упрямой девки, даже засиживаться не станет — попросту резанет по костлявой ручке, и с кровью и той обрывочной информацией, что удалось получить, отправится к заброшенным Вратам. А потом затаится где-нибудь поблизости и станет ждать — карду еще может понадобиться его помощь.
Часа не выдержал, максимум минут сорок. Возвратился на кухню, гулко ударил пяткой по крышке — я вернулся.
— Я вернулся. Не надумала пообщаться?
Тишина.
Вот ведь упрямая стерва!
— Хорошо, пусть будет по-твоему. До возвращения Эн-Ферро время еще есть, могу хоть всю ночь тебя тут держать.
Чтоб хоть как-то снять раздражение вышел на улицу, спустился с холма на пустынный берег и вынул клинки.
Сколько прошло времени, он не считал, и вспомнил, что нужно возвращаться только тогда, когда над землей уже сгустились ранние зимние сумерки.
— Не мучь ни меня, ни себя, Галла. Просто скажи мне то, что я хочу узнать.
Тишина.
Эльф с трудом отыскал впотьмах свечку, зажег, опустился на колени и прижался ухом к шершавым доскам — ни звука. Вернул на место стол и осторожно приподнял крышку, с опаской — а вдруг ткнет чем-нибудь? — заглянул в погреб. Полоска зыбкого желтоватого света вырвала из тьмы кусок лестницы — широкие, грубо сколоченные перекладины. Девчонки нет. Иоллар откинул крышку, и сойдя на одну ступеньку, опустил вниз руку со свечой.
Она лежала у лестницы прямо на земляном полу, и, казалось, не дышала.
— Дура упертая!
Соскочив с лестницы, он оказался рядом. Приподнял за плечи невесомое тельце и резко встряхнул.
— Кретинка!
Несколько раз хлестко ударил по холодным щекам, и чтобы привести в чувства, и просто по тому, что очень уж хотелось сделать нечто подобное. Она слабо вздохнула. Кажется, даже приоткрыла глаза.
— Говори! — снова встряхнул он ее. — Что ты делаешь на Таре? Зачем тебе Лайс?
Девушка безвольно обвисла в его руках.
Ничего он от нее в таком состоянии не добьется. Ругаясь вполголоса, Иоллар вытащил девчонку из погреба, внес в гостиную и положил прямо на пол у потухающего камина. Подбросил в очаг дров и раздул огонь. Потом звонкой пощечиной снова вернул ее в сознание.
— Мне плевать на тебя, колдунья. Но Лайс Эн-Ферро — мой друг, и я не позволю тебе испортить ему жизнь! Что ты задумала? Зачем втравила в это карда?
В огромных серых глазах — туман, ни малейшей искорки понимания. Дрянь! Что же это за тайны у нее такие, что сдохнуть готова, но не проговориться?
Парень вызвал один из мечей, прижал лезвие к узкой ладони. Хранитель сказал, хватит и нескольких капель.
— Лайс…
Он вздрогнул, услышав ее голос, голос больного испуганного ребенка, просящего о помощи, но не позволил себе дать слабину.
— Лайса здесь нет!
Обежал взглядом комнату: нужен был платок или хотя бы какой-нибудь кусочек ткани, чтобы собрать кровь.
— Лайс… я его не… он сам…
Эльф жестко усмехнулся — ну-ну. Сам значит?
— Он друг…
Конечно. Кому в Сопределии Эн-Ферро не друг?
— Не ври мне, колдунья! — клинок переместился с ее руки на голую тонкую шею. — Ты уже проговорилась, что Лайса нанял Рошан, а теперь идешь на попятную?
— Попросил, — слабо шевельнулись бескровные губы.
— Что ты там бормочешь?
— Не нанял… Попросил… Лайс — он друг… моего отца…
Иоллару понадобилось несколько долгих минут, чтобы осмыслить услышанное.
А что до причин такого участия, могу сказать только, что был знаком с ее отцом и многим ему обязан, поэтому для Галчонка сделаю все, что только в моих силах.
Идиот.
Эльф обреченно прикрыл глаза.
Возможно, что все это ничего не значит, и девица всего лишь очередная пассия твоего приятеля.
Он убедился — не пассия. И сделал вывод. Один из тех поспешных выводов, от которых всегда предостерегал, знавший об его импульсивности, Эн-Ферро.
Кто сказал, что есть только два варианта? Если не любовница — то значит, враг? Дивер? Нет, этого даже Дивер не говорил. Хранитель был крайне осмотрителен в своих высказываниях, намекал, предостерегал, но ничего не говорил прямо. Просил проверить. Просто проверить. Это он сам так решил. Демоны! Что же с ним такое?
Что вообще с тобой твориться, Ил?
Даже Лайс обратил внимание в первый же день. Раньше ведь он таким не был — таким подозрительным. Больше доверял окружающим, а Эн-Ферро — тому всегда и во всем верил не задумываясь. Так почему же теперь он решил, что кард скрывает от него истинные причины своего интереса к девчонке? Он ведь сразу все ему рассказал, и о ней самой, и о том, почему засел с ней в этом Мире. Что же помешало ему просто поверить?
Эльмар — понял он. Полгода в родном, полном интриг и заговоров Мире, и прежний Иоллар превратился почти уже в точную копию отца, разделяющего окружающих на врагов нынешних и врагов потенциальных.
— Лайс…
— Не надо, — прошептал он одними губами, — я уже понял.
Какая она бледная, почти белая. Прикрытые веки мелко вздрагивают, посеревшие губы чуть приоткрыты. На впалых щеках розовеют следы от его ладони.
— Лайс…
Она еще что-то хочет сказать? Он склонился к ее лицу, не желая упустить ни слова, возможно все-таки…
— Лайс! — почти крик.
Придурок! — снова обругал себя эльф. Ничего она не хочет сказать — ей просто плохо, она бредит, и зовет того единственного в этом Мире, кто может ее защитить, кто снимет боль и вернет силы.
Меня не будет пару дней, хочу попросить тебя присмотреть за девочкой.
Молодец, присмотрел! И накормил, и уложил! Запер в ледяном погребе и продержал несколько часов, когда она и без того с ног валилась после этих своих занятий. А теперь вот бросил на голом полу, словно ветошь.
Иоллар без труда поднял на руки легкое хрупкое тело, прижал к груди безвольно болтающуюся голову. Ногой открыл дверь в ее спальню и придерживая Галлу одной рукой, второй сдернул с кровати цветастое покрывало вместе с разложенными на нем книгами и одеждой. Уложил, накрыл одеялом. Что еще? Пусть не обладает он способностями магистра Пилаг, но хоть что-то ведь он может!
Накормить!
А как? Готовой еды в доме нет — вчерашний суп со злорадством доел сам, где-то за час до ее прихода, намеренно выплеснув остатки в помои. Но сейчас проблема даже не в этом, а в том, что в нынешнем своем состоянии девушка вряд ли способна будет поесть, в лучшем случае удалось бы ее напоить. Настойка! Лайс говорил что-то о настойке, которая должна была помочь.
— Галла, очнись! Очнись, пожалуйста!
Только тихий короткий вздох. "Она ведь так и умереть может", — с ужасом осознал эльф, прежде чем впопыхах кинуться обшаривать ее комнату на предмет обнаружения чудодейственного лекарства. Ничего. Только книги, тетради, отдельные исписанные беглым почерком листы. Две баночки с кремом. В привлекшем было внимание пузырьке духи. Зачем ей духи, если она ими не пользуется? А в шкафу — платья. И в платье он тоже ее не видел. А вот настойки нет. Может на кухне?
Зажег, наверное, все имеющиеся в доме свечи, обыскал все комнаты — ничего похожего. В комнате Лайса обнаружилось мерзко пахнущее пойло, что-то отдаленно напоминающее коньяк. Дать ей глоток? А если станет только хуже?
Вернувшись на кухню, наткнулся взглядом на стоящую в углу корзину с яйцами, и неожиданно для себя вспомнил, чем откармливали ослабевших после длительной болезни детей в приюте на Каэлере. Отыскал в шкафу широкую чашку, аккуратно отделил желтки, смешал их с сахаром. Подумав немного, влил в смесь и белки — не помешает.
Она дышала. Слабо, едва слышно, но все же дышала.
— Галла!
На то, что она услышит, он не рассчитывал, и отшатнулся, увидев, как распахнулись испуганно ее глаза.
— Все хорошо, — он как можно мягче отстранил ее протестующее поднятую руку. — Надо выпить это, тебе станет легче.
Пересохшие губы слабо искривились в исполненной жесткого сарказма усмешке.
— Поверь мне…
И осекся. Нет у нее причин ему верить. Ни одной.
Ну и пусть! Просто навалился на слабо сопротивляющуюся девушку, силой разжал стиснутые зубы, влил в рот немного сладкой тягучей смеси и тут же зажал ей нос. Проглотила. Закашлялась.
— Поняла? Теперь пей!
Она пила медленно, делая небольшие судорожные глотки. А после откинулась на подушки, прикрыв глаза — наверное, не столько от усталости, сколько для того, чтобы не смотреть не него.
— Отдохни.
В кухонном шкафу он отыскал крупу, снова спустившись в погреб обнаружил недалеко от того места где она лежала мисочку с мясом.
Мясо обжарил, как сумел. Сварил жидковатую вязкую кашу.
Когда зашел опять в ее комнату, девушка лежала, вперив взгляд в потолок, ничем не выдав, что услышала его шаги или скрип открывающейся двери.
— Тебе лучше?
Нет ответа.
— Тебе нужно поесть.
Подхватив подмышки, усадил ее на постели, подложив под спину подушку.
— Так нормально?
И тут же со злостью спросил себя, чего он ждет. Благодарности?
Тарелку с кашей и мелко нарезанным мясом поставил ей на колени и вышел из комнаты, чтоб не смущать.
Присел на диван, обхватил руками отяжелевшую голову. Идиот! Все, абсолютно все испортил из-за своей тупости! И на кого он накинулся со своими нелепыми подозрениями — на девочку, почти ребенка! Сколько ей? Двадцать шесть — двадцать семь? Для эльфов — это считай что детство. Для некоторых людей, оказывается, тоже.
Звон бьющегося стекла вывел его из раздумий. Тарелка. Гордая девчонка психанула и швырнула ее на пол — не нужны мне, мол, твои подачки. И что теперь делать? Накормить-то ведь нужно! Накормить, убедиться, что она в порядке и, не дожидаясь утра, ехать в Паленку. Расскажет Диверу все, что сумел узнать, расскажет убедительно, отметая всякие подозрения. А потом вернется на Эльмар — там ему самое место. А Лайсу Галла сама все объяснит, после такого кард о нем сожалеть не станет.
Не самое лучшее, но все-таки принятое решение словно сняло часть груза с души. Сейчас только накормит эту упрямицу. И кровь. Нужно взять ее кровь — пусть Хранитель проверит все свои домыслы и отцепится от Лайса и этой несчастной дерганой девчонки, в которой только законченный параноик узрит опасность для Великого Круга всесильных драконов.
Чтобы снова не пугать Галлу видом меча, взял с кухни коротенький ножичек и завернул его в найденный в ее спальне платок. Толкнул дверь и остановился на пороге спальни. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что произошло на самом деле: ничего она не швыряла. Тарелка просто выскользнула из обессиленных рук, съехала по одеялу и упала на пол. А сама девушка закрыв лицо ладонями, сидела все так же и тихо, почти беззвучно плакала.
Он неуверенно подошел к ней, осторожно коснулся вздрагивающего плеча.
— Не плачь, не надо. Я сейчас все уберу и принесу еще.
Насыпав новую порцию, рисковать не стал:
— Не сердись, но будет лучше, если я сам тебя покормлю.
Обернутый платком нож положил на столик у ее постели. Успеется…
* * *
Безумие. Весь этот день — одно сплошное безумие.
Сначала эта перепалка во дворе. Обменялись, как говорит Лайс, любезностями.
А потом этот чокнутый эльф запер меня в погребе! Зачем? Почему? Все выспрашивал, во что это я втравила его дружка. Это, принц, еще разобраться нужно, кто кого и во что втравил! Придурок!
А я и сама хороша! Почему бы просто не стукнуть его чем-нибудь тяжелым по тупой остроухой башке, пока их владетельство мирно почивает, усевшись на пол у моей кровати, откинув на одеяло безмозглую голову и вытянув почти на всю ширину комнатки свои длинючие ноги. Ну и что с того, что он меня тут поил, кормил, выхаживал? А из-за кого, скажите, я оказалась в таком состоянии?
Нет уж, сегодня так и быть, пусть живет, а завтра вернется Лайс, и я прямым текстом ему заявлю: пусть выбирает — или я, или дружок его прибацнутый! Надо же было придумать такое — жизнь я Эн-Ферро порчу! А я ли? Всего два дня как этот орко-эльф у нас поселился, а Лайс словно сам не свой: вроде бы и старается вести себя как обычно, но нет-нет и промелькнет в глазах у него что-то чуждое. Тоска какая-то, грусть безысходная и… Не знаю еще что, но что-то такое, что неугомонному карду ну никак не свойственно — я-то ведь его уже неплохо знаю. А этот…
Я уже в который раз взглянула на спящего эльфа. В сотый, как минимум. Смотрю и смотрю, все жду, когда в душе проснется лютая ненависть и негасимая злоба, а получается только наоборот. Проснувшись, еще хотела прибить мучителя, даже за канделябром с догорающими свечами потянулась и раздумывала еще: в лоб лучше бить или в висок, чтобы наверняка. А этот гад возьми и заворочайся во сне, и губами еще причмокнул, совсем как ребенок — тут я руку и опустила. Не был он спящий похож ни на оскорблявшего меня вчера грубияна, ни на державшего в подполье изверга. Эльф, как эльф. И лицо не ехидное, не злобное, нормальное лицо. Может это от того, что глазища его колючие сейчас закрыты, а проснется, зыркнет снова… Хотя с вечера уже он на меня по другому смотрел: грустно так, виновато…
Еще бы не виновато! Чуть было не убил ведь. Нет, однозначно, у этого Иоллара с головой что-то. То орет как потерпевший, то тут же прощения просит. Как он там сказал? За то, что плохо обо мне подумал? А с чего было плохо думать, зачем вообще обо мне думать надо было? Из-за Лайса. Верно все же Эн-Ферро диагноз поставил: ревность. Причем патологическая какая-то. Развернул тут целую теорию заговора против ненаглядного воспитателя, а меня назначил на роль главной злодейки. Почему? Да потому что больше рядом никого не оказалось!
Если поразмыслить, то по той же самой причине, по которой я свалила произошедшие с кардом перемены на эльмарского гостя.
Нет, определенно, я такая же чокнутая — уже ищу злобному принцу Ваол оправдания! Но с другой стороны, если подумать… Мне шеф всегда говорил: думай, Галчонок, думай! Думай, а потом действуй. И канделябром по башке — не выход. А что если Иоллар тоже заметил, что с Лайсом что-то не так, что у него появились какие-то проблемы, а так как на Таре Эн-Ферро со мной, то, стало быть, и проблема эта — я. Логично, Галина Кирилловна? Не отзывается. Скоропостижно скончалась в погребе — не созданы земные девицы для таких жестоких испытаний, такое только тарские волшебницы выдерживают. Их и спросим. Логично, — ответила тарская волшебница. Особенно, если учесть, как я сама его приняла.
Передумав убивать эльфа, я попыталась взглянуть на ситуацию с его стороны. Итак, что мы имеем? Приехал парень к старому другу, а у того в доме какая-то девица хозяйничает, и гостю грубит, никакого почтения не высказывая ни к эльфячим ушам, ни к благородному происхождению (ни к возможному почтенному возрасту — он же эльф, попробуй пойми, сколько сотен ему уже стукнуло). А друг, Лайс то есть, находится нахалки в полном подчинении, так как молча терпит подобное поведение, да еще и носится с этой особой, чуть ли не пылинки с нее сдувает. Вспомнить хотя бы прошлый вечер: кард меня разве что на руках не баюкал, а так и подлечил, и накормил, и чаю заварил, а потом еще и главу из "Стихий" прочел, с комментариями — вряд ли Иоллар когда-нибудь видел приятеля в подобном амплуа. Вполне мог сделать выводы, что я наложила на Эн-Ферро какие-то чары, удерживаю его шантажом или еще что-нибудь в этом роде, и решил в очередной раз спасти другу жизнь. А если так, то эльфа с большой натяжкой, но понять все же можно. Методы у него, конечно, иезуитские, но цели благородные.
А я дура! Нет, это ж надо быть такой всепрощающей! Сволочь ведь он, и все тут!
За окном уже светало, спать не хотелось нисколечко и осторожно, чтобы не потревожить эльфа…
Да какое там осторожно! Вставая, я "нечаянно" и очень неслабо долбанула ногой по темноволосой голове. Доброе утро, принц!
* * *
— Я сегодня уеду.
Похвальное решение. И не буду теперь ломать себе голову, гадая, какая еще замечательная идея придет в его безмозглую черепушку, и в погреб спускаться буду без опаски, и на диванчике в гостиной стану валяться вечерами, как раньше.
— Куда?
А мне не все ли равно? Да и как вообще можно разговаривать с ним после вчерашнего?
Молчит. Только плечами пожал. А взгляд, как у собаки бездомной.
Так ведь он бездомный и есть! А намылился куда, кому он на Таре нужен? Причем уходить, судя по собранной сумке, решил прямо сейчас.
— Ты что, и Лайса не дождешься?
Вздрогнул. Кивнул обреченно:
— Хорошо. Дождусь.
Ну-ну, смотри уж, дождись. Не хватало мне потом с кардом объясняться, куда я приятеля его драгоценного задевала.
До Школы добралась чуть ли не раньше, чем первые лучи восходящего солнца.
— Доброе утро, Галла. Ты рано сегодня, — удивился, завидев меня, Медведь.
— Доброе утро, наставник. Я хочу заниматься. Не так как раньше. Серьезно.
— А до этого, значит, было не серьезно? — взглянул он на меня искоса.
— Простите.
— У тебя что-то случилось, девочка?
Случилось.
— Вчера… Я просто оказалась слишком слабой, наставник. И не хочу, ни за что не хочу, чтобы это повторилось!
* * *
— Ты что, и Лайса не дождешься?
Иоллар вздрогнул. Ну конечно же, она, видимо, решила, что он хочет избежать справедливой расплаты.
— Хорошо. Дождусь.
И будь, что будет! Самому интересно, как отреагирует на ее рассказ Эн-Ферро. Наорет? Врежет пару раз? Вряд ли. Перво-наперво потребует объяснений. И что ему делать? Рассказать о своем договоре с Дивером и терпеливо дожидаться, пока Сумрак в его крови не восстанет против клятвопреступника?
Он уже видел такое: кровь сочиться сквозь поры, мясо отслаивается от кости, сгнивая на глазах — не слишком ли высокая цена за один неосмотрительный поступок?
Не станет он ничего объяснять! Пусть Лайс что угодно о нем думает, пусть считает извергом-извращенцем, получающим удовольствие от издевательств над беспомощными девчонками, психопатом-параноиком, да кем угодно — один разговор он все же переживет. А после дойдет до Марони, наймет кера и двинется к Вратам. С Дивером поговорит, но вчерашнее свое решение о возвращении на Эльмар с утра все-таки отверг — переберется, как и раньше планировал на Саатар и ни с Эн-Ферро, ни с его подопечной уже не встретится. А что до крови, которую так и не удалось достать — ничего, обойдется дракон и без этого. Сам же говорил: не нужно никого резать, вот он и не резал. Вам надо — сами и… Нет, он так не скажет, конечно же. С Хранителем нужно быть осторожнее. Но в настоящее время будущий разговор с Эн-Ферро волновал Иоллара больше, чем последующая встреча с драконом.
Чтоб хоть чем-то занять себя в ожидании, прибрался в доме, приготовил немудреный обед — прощальный, так сказать, подарок. Пусть и не оценят.
Лайс возвратился первым, спрыгнул с кера, и едва поздоровавшись, сразу же спросил:
— А Галчонка что еще нет?
Эльф и сам заметил, что пора бы ей уже и вернуться. Наверное, сидит специально в Школе, рассчитывает время, чтоб не попасть домой раньше карда, не хочет снова оказаться с ним, Иолларом, наедине.
— А вчера она как?
Рассказать? Нет уж, пускай сама, в красках. Чтобы уж наверняка.
— Ну, чего молчишь, погрызлись опять?
— Вроде того.
— А дом не рухнул — значит ничего страшного!
Эн-Ферро пребывал в хорошем расположении духа, и портить ему настроение загодя не хотелось.
— Лайс, ты прости, чувствую себя неважно. Пойду по берегу прогуляюсь. А ты обедай пока. Отдыхай.
Ее он заметил издали. Стоял и смотрел, как заводит в сарайчик кера, как струшивает на крыльце налипший на сапоги снег, входит в дом. На весь рассказ дал ей полчаса — должна уложиться. Выждал положенное. А вот теперь пора!
Вошел в дом.
Странно. Из-за прикрытой двери кухни доносились обрывки разговора и смех. Может, просто решили по-быстрому его судьбу и принялись обсуждать более интересные, чем его никчемная жизнь темы?
— И понимаешь, ничего ведь сложного, — радостно тараторила Галла. — Это я наверно такой дурехой была. С первого раза, представляешь? С первого! И с ног не падаю, и чувствую себя лучше, чем за весь последний месяц!
Иоллар осторожно вошел в кухню. Не хотелось, конечно, нарушать такую идиллию, но пусть уж лучше сразу его отчитают, вышвырнут из дома и вернутся к своим радостям.
— Ну что, полегчало? — поинтересовался Лайс. — Ты садись, поешь, а то лица на тебе нет. Я все!
И вскочил, освобождая ему место за столом. Тем самым столом, которым вчера он придавил крышку погреба. Ничего еще не понимая, Иоллар тяжело опустился на табурет.
— Вы обедайте, а я вздремну пока. Устал как собака.
Галла сказала ему вслед что-то на не очень знакомом эльфу языке, тот понял только слово "кот", и оба они, и кард, и девушка весело рассмеялись.
Да она ведь не рассказала ему ничего!
— Почему? — спросил, когда за Лайсом закрылась дверь.
Смелости поднять на нее глаза не хватило.
— Потому, — девушка шмякнула на стол перед ним наполненную до краев тарелку, и несколько капель томатной подливы растеклись по скобленым доскам кровавыми пятнами…
* * *
Явился. Вернувшись из Школы я уже было решила, что эльф втихаря смылся, опасаясь разборок с Эн-Ферро. Так нет же — пришел герой. И судя по мрачной роже, готовится принять заслуженную кару.
— Ну что, полегчало? — обернулся к нему Лайс. — Ты садись, поешь, а то лица на тебе нет. Я все! Вы обедайте, а я вздремну пока. Устал как собака.
— Ну не все же тебе ходить довольным как кот, — улыбнулась я, заглядывая в кастрюлю. — Только не слишком расслабляйся — сегодня снова твой дружок в повара играл, а у меня желудок нежный, может понадобиться помощь целителя. Или некроманта.
Кард состроил зловещую рожу, приличествую, по его мнению, уважающему себя некроманту, и я, несмотря на тревожные мысли, не смогла удержаться от смеха.
К сожаленью все хорошее быстро заканчиваются и уже через минуту я оказалась наедине со своим вчерашним мучителем.
— Почему? — пробормотал он.
Видимо имелось в виду, почему я ничего не рассказала Эн-Ферро и позволяю ему как ни в чем не бывало рассиживаться на моей кухне.
— Потому.
Первую тарелку я сунула под нос эльфу — пусть сам сначала попробует свою стряпню, чтобы я убедилась, что он не сыпанул туда пригоршню отравы. Но он не спешил начинать трапезу, а медленно поднял на меня глаза, в которых явственно читался все тот же вопрос.
— Мне плевать на тебя, Иоллар. Но Лайс Эн-Ферро — мой друг, — я намеренно повторила его же слова. — И если ради его спокойствия мне придется терпеть в своем доме тупоголового эльфийского принца, то я так уж и быть потерплю. И не знаю, какая повитуха уронила тебя в младенчестве, и какая шиза посещает тебя временами, но надеюсь, что твоих скудных мозгов хватит, чтобы понять, что никаких интриг я не плету, Лайса на Таре цепями не удерживаю и даже тебя почти уже не хочу убить за вчерашнее…
— Почти? — осмелел эльф.
— Моя доброта не безгранична. Я просто не хочу лишний раз огорчать Лайса.
— Ты давно с ним знакома? — с каким-то скрытым подвохом спросил Иоллар.
— Всю свою жизнь, — ответила я, не уточняя, что знакомство это было несколько односторонним.
— Странно, — протянул он, — но мне он о тебе никогда и ничего не говорил.
— Зато мне о тебе говорил! — вышла я из себя. — Все уши прожужжал! И какой ты умный. И отважный. И веселый… Ага, прям обхохочешься с тобой! А больше всего распинался, как ты, герой недоделанный, жизнь ему спас. И что я должна после всего этого рассказать ему о том, что ты еще и на голову больной? И про погреб? И про то, как ты меня своим ножичком тыкал? Он тебе верит, а ты… В общем, ничего я ему не скажу. Но учти, если что-либо подобное еще раз повторится, то я…
А что я? Определенно, прежде чем произносить такие речи, нужно продумать все хорошенько.
Хвала богам, Ваол избавил меня от необходимости продолжать:
— Не повторится, — пообещал он своей тарелке. — И не переживай, я надолго не останусь. Самое большее — до апреля…
Утешил, блин! До апреля еще дожить надо…