Глава 34
— Земля, Пантэ, Вилиль?
На этот раз быстрее всего было попасть на Землю. Вышел в Британском филиале. Незнакомый, но явно наслышанный о знаменитом Ласе Эн-Ферро, Открывающий в ожидании Хранителя бегло проинформировал Идущего о последних событиях.
— Старейшина, значит? — усмехнулся кард, входя вслед за появившимся вскорости драконом в кабинет директора турагенства. — Поздравляю.
— Спасибо, — угрюмо ответил Рошан, за два дня успевший уже убедиться в том, что должность в Совете отнюдь не синекура. — Кофе будешь?
— Естественно!
На столе вместо обещанной арабики материализовалась бутылка коньяка.
— А? — спросил у нее кард.
— Бэ! — огрызнулся Хранитель. — Это мне. Как сигнал прошел?
— Щекотно. И плечо потом полдня чесалось. Но слышимость нормальная.
Рошан удовлетворенно кивнул, наполняя рюмки. В том, что биоимплантант-передатчик, разработанный учеными Вилиля, будет нормально работать в другом Мире, дракон сомневался до последнего, но "Эн-Ферро — мой друг, он услышит" действительно звучит слишком возвышено, чтобы быть правдой.
О суде Совета старейшина рассказывал не спеша и обстоятельно, внимательно наблюдая за отражающимися на лице друга эмоциями. Начал намеренно не с начала, не со встречи Дивера с эльфом, а уже с рассказа Кадма. Вытянутое из Богзара Гиалло воспоминание передал без лишних подробностей — незачем еще и Лайсу душу рвать, и без того будет, чем его огорчить.
— Так что, у Хранящего Кровь даже подозрений не возникло? — не поверил Эн-Ферро. — Ни одного?
— Как ни странно — нет. Он ведь все это время думал о ребенке. Именно так — в единственном числе. К тому же у драконов вообще близнецов не рождается.
— Ты тоже не знал? — сощурился кард с подозрением.
— А ты мне сказал? — обиделся на его недоверие Рошан, снова разливая коньяк.
К огромному сожалению Лайса про кофе он так и не вспомнил.
— Ты когда перестанешь ребячеством страдать и разберешься, наконец, с мальчиком? — дракон залпом, словно и не коньяк пил, а горючий самогон, осушил рюмку и принялся отчитывать магистра. — И так затянул уже до невозможного, а теперь еще и Юули на карантин закроют лет на пять, если не больше. Думаешь, по истечении такого срока, можно будет еще что-то исправить?
— Я разберусь, — нахмурился Эн-Ферро. — В конце концов, это мои личные проблемы. Дальше рассказывай.
— А что дальше? Все. Этой парочки теперь можно не опасаться, и я думаю, Галле на Таре делать нечего. Обучение она может закончить в любом другом уголке Сопределья, не подвергая себя лишней опасности.
— Уверен? — недоверчиво взглянул на него Лайс. — На Таре она хотя бы не столкнется с драконами. Кир ведь говорил обо всех драконах. И я думаю у него были очень веские причины скрывать от них дочь.
— О чем ты?
— Кадм случайно не упоминал какое-то пророчество?
— Пророчество? Ты знаешь о пророчестве? Откуда?
— Сначала расскажи мне, что это за предсказание и как к нему относятся остальные Хранители. И ты.
Дракон посмотрел на Идущего так, словно впервые его увидел. Магистр Пилаг был серьезен и насторожен.
— Лайс? Ты что?.. Ты в своем уме? Это ты что сейчас, Галчонка защищать пытаешься? От меня?!
Казалось, его возмущению не было предела.
— Это пророчество — полная чушь! Забубенная белиберда, в которую Гвейн и тот не верит! А Хранители, не входящие в Совет, даже не знают. А вот как ты обо всем проведал?
— Галле сон снился…
Лишний раз убедившись, что подозревать в чем-нибудь Рошана просто глупо, Эн-Ферро пересказал ему последнее видение девушки.
— Ой, дурак! — покачал головой Хранитель. — Отчего ты сразу же ко мне не пришел? Да если бы мы знали наверняка, что Кадм причастен к оживлению Изначальной крови, то все решилось бы намного быстрее и проще. Гвейн ведь делал ставку только на промах Дивера. Если бы тот не сунулся на Тар, или если бы у него хватило мужества принять свою кару и не тянуть за собой Кадма, Хранящий Кровь до сих пор сидел бы в Совете! Не узнаю тебя, Лайс. Раньше ты был куда более дальновидным. А теперь вот… Тому, кому стоит доверять, не веришь, а тот, кому доверился…
Карие с золотинкой глаза дракона взглянули на старого товарища с грустью и сочувствием: можно бы было смолчать, смолчал бы, но прости, нельзя. Как там Гвейн говорил? Мальчишка — дурак, но не подлец? Ну что ж, пожалуй, по здравому размышлению можно с первым старейшиной согласиться. Только чтобы бед натворить, подлость и необязательна Одной дури хватит.
— Через Паленку меня сможешь пропустить? Время терять не хочу.
После того как дракон рассказал ему об Иолларе, магистр Эн-Ферро сделался подобием грозовой тучи. Туча эта тяжело ворочалась, мрачнела, наливаясь свинцом обиды и злости, готовая в любую минуту разразиться тысячей молний.
Трудно было сказать, что терзало его больше: сам поступок эльфа или мысль о тех последствиях, к которым мог этот поступок привести. Или может, один тот факт, что впервые за долгие годы друг ему не доверился. И если так, можно ли верить теперь ему самому? Тот ли это Иоллар, который бок о бок прошел с ним десятки Миров, за сорок с небольшим лет превратившись из хлопотного подопечного в надежного товарища, которому Лайс без сомнений мог доверить свою жизнь? И Галлу ему на Таре доверил, оставлял девочку под его охраной и опекой и на несколько дней, и на несколько дланей. Напрасно, выходит, оставлял? Хотя…
На Каэтаре была ночь. Ящерка осталась в керсо у Саела, а разжиться кером в спящей Паленке возможным не представлялось. Не пешком же теперь идти? Ничего, придумает что-нибудь, утра дожидаться не станет.
Хотя защищал же он девушку? — вернулся Лайс к прежним своим размышлениям. И не просто защищал — жизнь ей, можно сказать, спас. Нелогично получается. Сам спас — сам предал. Может и прав Рошан, говоря, что мальчишка и сам не ведал, что творит, и мало ли чего Дивер ему наплел. Но…
Вопрос с транспортом решил быстро, но не совсем законно. Забрел на окраину деревеньки, подальше от дома, где жила местная колдунья, и используя силу "позвал" дремавшего в крытом загоне кера. Лишенное воли животное проломило огорожу, спеша к новому хозяину. Поутру селяне подивятся, что это нашло на их смирную ящерку, посокрушаются о пропаже. А к обеду найдут беглеца у ворот — не любил магистр Пилаг ни за что ни про что безвинных обижать.
Но почему он перво-наперво его не спросил? — продолжал мучиться сомнениями мужчина, взгромождаясь без седла и стремян на широкую спину, используя вместо поводьев собственный ремень. Или все же спросил? Вспомнил, как в первый вечер в их доме Иоллар задавал какие-то странные, неуместные вопросы, на которые кард, уставший от нескольких за тот день переходов, занятый своими, нахлынувшими после разговора с дядей Эн-Сотто нерадостными мыслями, отвечал без охоты и путано, вызвав, по-видимому, еще большее непонимание. А рассказать всю правду просто не мог. Думал, потом, если Ил все же решиться остаться с ними, обсудит все с Галлой, с Рошаном, и расскажет парню истинную историю своей названой сестры. Хорошо, что не успел. А возможно, и плохо. Возможно, знай Иоллар обо всем, то не отдал бы Хранителю ее кровь…
И кстати, как он эту кровь добыл? Мать-Пилаг, в просторечии — кошка, снова заскребла коготками по натянутым нервам.
К дому добрался как раз к утру. Времени в дороге хватило, чтобы привести в порядок мысли, успокоиться и определиться, как быть дальше. Ничего ужасного из бездумного проступка Ила, хвала небу, не вышло — даже наоборот: Кадм и Дивер навредить теперь ничем не смогут. А значит можно спокойно, не горячась, поговорить обо всем с эльфом, и только потом принимать какие-то решения.
Галле пока ни о чем знать не стоит. Пусть со спокойной душой отправляется в Школу, а к ее возвращению все должно уже разрешиться.
Тихо приоткрыл незапертую, защищенную заклинанием дверь, так же тихо разулся — рано ведь еще, спят небось.
Распахнул дверь в гостиную и обмер на пороге.
Нет, все было пристойно и даже очень. Открывшаяся ему картина… А ведь это и в самом деле могло было быть картиной, искусным полотном великого мастера, висящим на стене в одном из известных музеев. И гид, подведя к нему толпу экскурсантов, долго и вдохновенно рассказывал бы о том, как удивительно и точно передал художник романтизм и целомудренность сцены. Взгляните, вещал бы он, в окна льется неяркий свет, наступило утро, но благодаря мельчайшим деталям, так тщательно прорисованным на фоне небольшой скромной комнаты, мы без труда можем представить, что происходило здесь с вечера. Обратите внимание на неубранные со стола чашки, остатки пирога на широком блюде. На лежащую прямо на полу лютню. На свечи в стоящем на каминной полке канделябре, сгоревшие, оплавившиеся до самого основания. А в центре этого шедевра живописи — диван. А на нем двое: парень и девушка. Так и видится, как они сидели здесь, беседуя, а после, когда уже подкрался дрема, не в силах прервать разговор прилегли, все так же глядя в глаза друг другу до тех пор, пока глаза эти не закрылись, и юных влюбленных одолел все же сон. Посмотрите, как удачно подобрал художник эти образы — дополнение и контраст. Темные волосы — светлые волосы. Сильное мускулистое плечо и тонкая нежная рука. Мужественность и женственность…
Цинизм и наивность, продолжил этот ряд магистр Эн-Ферро, не соглашаясь с невидимым экскурсоводом. Нет в этой картине ничего романтичного! И целомудренного. И то, что застал их сегодня одетыми на диване в гостиной не значит еще ничего. Достаточно только взглянуть на ее голову, лежащую привычно — ох, как привычно! — на его плече, на скользнувшую под расстегнутую рубашку руку. На то, как он обнимает, прижимает ее к себе. Так обнимает мужчина свою женщину, женщину отношения с которой давно уже перешагнули рубеж расписываемого ценителем живописи целомудрия.
Думал Лайс быстро. Очень быстро. Несопоставимые поначалу факты выстраивались в стройную цепочку, крепко цепляясь друг за друга. Вот Иоллар появляется на Таре с поручением Хранителя и сразу же воспринимает Галлу в штыки — одно это должно было насторожить. Впрочем, девушка ответила ему тем же. Что потом? Потом, исподволь пытаясь вытянуть о ней что-либо из карда эльф убеждается в тщетности своих попыток и решается на новую тактику. Они уже не ругаются ежедневно, взаимные нападки превращаются в беззлобные шутки. Пользуясь отлучками опекуна эмиссар Дивера пытается наладить с Галлой доверительные отношения. Даже сопровождает ее в город на праздник. После — очень умелый ход — склеивает эту дурацкую чашку, на которой девчонка буквально тронулась, и переходит в разряд друзей. А потом — похищение и обряд. Этого Иоллар, конечно же не планировал, но печальное событие сыграло ему на руку. Выступив в роли героя-спасителя, смерть Галлы дракон ему наверняка не поручал, эльф стал для девушки даже ближе, чем он, Эн-Ферро. Намного-намного ближе. Разузнал у доверившейся ему "подруги" все, что хотел, достал каким-то образом образец ее крови и отправился отчитываться в выполнении задания. Логично? Вполне.
Цинично? В высшей степени! Зачем же, зачем помимо всего прочего нужно было тянуть наивную дурочку в постель?! Не мог упустить возможности получить с задания "комиссионные"? Сволочь!
— Мразь!
И куда только дружеские чувства девались? Кард в один прыжок оказался рядом с диваном и стянул спящего эльфа на пол.
— Скотина!
Если до этого момента Иоллар и не очнулся ото сна, то сильный удар ногой в живот должен был разбудить его окончательно. А если и нет, то следующий…
Ударить во второй раз Лайс не успел. Казалось сам воздух восстал против него, и собравшись в упругий кулак, отбросил карда к стене.
— Нет, Лайс! Не смей!
Галчонок? Сильна стала девочка. Ей бы еще и ума столько же.
— Ил, ты в порядке? — столько волнения в голосе, столько искренней тревоги.
— В порядке, — подлец еще и улыбнулся, поднимаясь.
Была бы возможность Эн-Ферро кулаком стер бы с его рожи эту улыбку. Только возможности не было — воздух держал, став невидимой стеной.
— Говорил я тебе, раньше нужно было ему все сказать, — эльф смотрел без обиды, без злобы. Но и без вины, уверенный в своей правоте.
— Да неужели? — процедил кард со своего места. — И что нужно было мне рассказать? Как ты соблазнил мою дуру-сестричку? Или как раздобыл ее кровь, которую передал Диверу?
Во взгляде Иоллара промелькнул испуг. В глазах Галлы этот испуг застыл.
— Нет, — потрясла она головой, отгоняя услышанные слова. — Нет.
— Да! — толи злясь, толи злорадствуя над ее неведеньем прокричал Лайс.
Воздух ослаб, стена дала брешь.
— А ты что, не говорил ей, Ил? — злорадство взяло верх. Не задумываясь о том, что ранит своим тоном и девочку, кард наступал на бывшего товарища. — Странно. Я думал у вас очень близкие отношения. Ах, да, прости, забыл, что слово "близость" имеет для тебя только одно значение!
— Не нужно так, Лайс, — попросил тот растеряно. — Все совсем не так.
— А как? Как, объясни мне. Ей объясни! Расскажи, зачем ты пришел на Тар. Проблемы у тебя на родине? И чтобы их уладить всего-то и нужно, что раздобыть пару капель крови какой-то девчонки и отдать их Хранителю? А потом? Что ты должен был сделать потом? Убить ее? Или отвести к добряку Кадму на Юули?
Эльф молчал. На лице полнейшее непонимание, и Эн-Ферро на миг задумался, не поспешил ли он с выводами.
— На Эльмар.
Она не плакала, хоть слезы и стояли в глазах.
— Что? — обернулся Лайс к девушке.
— На Эльмар, — повторила она дрожащим голосом.
— Урод! — кулак карда угодил в висок снова рухнувшего на пол парня.
Он бы убил его, наверное. На Эльмар, значит?!
— Нет, Лайс! — на этот раз она не использовала силу, а просто схватила за руку. — Не нужно. Нет. Все неправильно, все не так. Я не понимаю ничего.
— Все ты понимаешь, Галчонок, — сказал он ей тихо. — Все ты понимаешь.
Обнял ее, отстраняя, закрывая от встающего на ноги эльфа.
— И что теперь будет? — вздрогнула девушка. — Они все знают, да?
— Нет, — погладил по растрепанным волосам. — Ничего они не знают. И их больше можно не бояться. Их просто нет. Слышишь, Ил? — перевел взгляд на застывшего парня. — Дивер больше не Хранитель. Дивер теперь никто. Можешь искать себе другого покровителя!
— Мне не нужны покровители! — огрызнулся тот. — Я просто хочу понять, что происходит! А заодно и вам двоим объяснить кое что насчет…
— Не надо, — горько усмехнулась Галла, освобождаясь из-под опеки дружеских объятий. — Не такая уж я и дура, как Лайс сказал. А если уж объяснять, то начинать нужно с самого начала. С погреба. Но я и так уже поняла.
А вот Эн-Ферро про погреб не понял.
— Я потом тебе расскажу, Лайс. Сразу, наверное, нужно было. Прости.
— Дьёри, поверь…
— Поверить? — усмешка стала жесткой. — Однажды уже поверила. Спасибо.
— Галчонок?
Состояние девушки внушало немалые опасения. Если бы она стала кричать, расплакалась, было бы лучше. Но это, неведомо откуда появившееся спокойствие, ледяная холодность? А еще сила. Магистр Пилаг каждой клеточкой тела, каждой ниточкой дара ощущал сгущающуюся вокруг Галлы силу, видел магическим зрением тысячи воронок-ураганов, яркие всполохи вбирающей источник ауры. Если она не успокоится сейчас, то и представить страшно, что произойдет, когда эта едва сдерживаемая мощь вырвется наружу.
— Все в порядке, Лайс, — прошептала она. — Просто скажи ему, пусть уходит.
— Я не уйду, пока мы не поговорим, — заявил предатель упрямо.
— Уходи! — в раскрывшемся в крике рту карду померещились удлинившиеся клыки. — Убирайся!
Не померещились. О небо! Да это же трансформация! Она же сейчас…
— Лучше уйди, Ил, — попросил он по хорошему, пряча ее за своей спиной.
Эльф и сам, кажется, что-то заметил. Но продолжал упорствовать.
— Я хочу только…
— Не нужно. Просто забирай свои вещи и уходи.
— Нет.
— Уйди-и-и! — крик почти перешел в ультразвук. Ногти на взметнувшейся в сторону Иоллара руке оказались в два раза длиннее и толще.
Клыки. Когти. Что теперь?
— Ил, — сейчас он почти умолял его. — Уйди. Неужели мало того что ты уже натворил? Возьми свою сумку и просто уйди! Ты же убьешь ее, придурок!
Последняя фраза возымела действие. Иоллар вынул из шкафа сумку, сунул в нее разложенные по полкам вещи — на все про все две минуты. Галла судорожно вздрагивала за спиной карда.
— Это так не закончится, — пообещал эльф. — Мы должны поговорить. Слышишь, Дьёри? Мы должны поговорить!
Лайс услышал позади себя сдерживаемое рычание.
— Уходи. Прошу, не сейчас!
Случиться могло все что угодно.
Но не случилось. Лишь только захлопнулась входная дверь, затихли, удаляясь шаги, она разрыдалась. Просто сидела на полу, прежняя Галла, с ровными белыми зубками и аккуратно подпиленными ноготками. Сидела и плакала навзрыд, прижимая к груди забытую у дивана лютню.
* * *
Дня сегодня не было. Его отменили. Было утро, разбившее на тысячи осколков ту иллюзию счастья, ту сказку, в которой жила я последние три длани. Был вечер. Поздний вечер, наполнивший сумраком комнаты, сделав их похожими на мою душу. Дня не было.
— Не нужно, — первые мои слова с тех пор как он ушел.
Взметнувшийся к потолку шар света тут же растаял.
— Лучше свечку зажги.
И не смотри на меня так. Просто поговори со мной. Только не о нем.
— Ты сказал, Дивер уже не Хранитель.
— Да.
— А Кадм?
— Тоже.
— Расскажи.
Голова работала плохо. Из всего того, что говорил Лайс, до меня доходили лишь смысл отдельных фраз и разрозненных слов. Но этого хватило.
— Значит, шеф теперь старейшина?
От попытки улыбнуться натянулась и лопнула пересохшая кожа на губе. Выступившая капелька крови оказалась абсолютно безвкусной.
— А остальные драконы, что они?
— О тебе знает только Совет. Но с их стороны бояться нечего. По крайней мере, так говорит Рошан.
Бояться нечего. Прятаться не нужно. Можно просто жить.
Только не хочется.
— Он хочет забрать тебя, — продолжил Эн-Ферро. — Можем пойти на Пантэ. Или на Землю твою заглянуть. Сделаешь перерыв в учебе, а потом подберем мирок поспокойней. Как тебе такая идея?
— Никак.
Лайс пересел с кресла ко мне на диван.
— Галчонок, я понимаю, тебе сейчас не до этого. Ты расстроена, не хочешь ни о чем думать…
— Ничего ты не понимаешь. Я давно обо всем подумала, и мнение свое менять не собираюсь. Обучение я закончу на Таре — это мы уже обсуждали.
В последние дни о сбежавшем колдуне и погибших ребятах вспоминалось все реже и реже. А теперь, раз уж ничего другого не осталось…
— Гал?
— Все в порядке, Лайс. Ложиться и умирать я не собираюсь.
— Я хотел поговорить.
— Если о нем, то не стоит.
Не сейчас. Потом. Когда я в очередной раз в своей никчемной жизни свыкнусь с мыслью, какая же я все-таки дура. Ведь свыкнусь же. Даже придумаю парочку шуток на этот счет. Когда смеешься сама над собой, становится легче. Хотя бы просто оттого, что в таком случае этого не делают другие.
— Нет, не о нем. О тебе. Как ты себя чувствуешь?
— Лайс, ты издеваешься? Я чувствую себя круглой идиоткой!
Он все же зажег пульсар.
— Посмотри на меня.
Я взглянула исподлобья.
— Ты помнишь, что было с тобой утром?
Нет, он не издевается. Только вот о чем он сейчас пытается со мной говорить, я тоже не понимаю.
— Не помнишь, — сделал он вывод.
— А что было?
— Что-то странное. Ты почти что трансформировалась.
— В маленького глупого галчонка? — только-только затянувшаяся трещинка на губе снова лопнула. На этот раз кровь оказалась соленой, как и положено.
— Да нет, — покачал кард головой. — В большого и страшного дракона. Правда, ничего не помнишь?
Помню. Но не про дракона.
Эн-Ферро придвинулся ближе, и я, как и сотню раз до этого уткнулась носом в его плечо. Видимо, слез уже не осталось — в глазах щипало, резало, я жмурилась, терла их кулаком — не одна слезинка так и не капнула. А кроме слез закончился воздух, дышать стало трудно, невозможно. Что-то давило, душило. Рванула ворот рубашки, распахивая ее едва ли не до груди — толку мало.
— Лайс, я…
— Не нужно. Все хорошо.
И тут же вскочил, как ошпаренный.
— Что?!
Взгляд недоуменных, округлившихся глаз перебегал с моего лица куда-то ниже и снова обратно.
— Что… это?
Голос его дрожал, так же как и указывающий мне не грудь палец.
— Откуда?
Ожерелье. Просто подарок. Видимо не просто, раз Лайс так занервничал. Еще одна гадость? Ловушка? Пальцы рванулись к застежке.
— Нет, подожди, — Эн-Ферро чуть успокоился. — Не снимай.
Взял меня за руки, присев перед диваном на корточки.
— Просто скажи, когда он тебе его дал.
— Как ты догадался, что это он? — с трудом выговорила я.
— Я уже видел это ожерелье. — Лайс всмотрелся. — Нет, не это. Такое же. А то — то осталось на Эльмаре, Ил так сказал… Эльмар!
Он опять вскочил. Я все так же не понимала ничего, но меня уже трясло мелкой дрожью. На всякий случай.
— Когда он звал тебя на Эльмар? До или после того, как подарил это?
— Д-до…
Еще и зубы стучать начали.
— Эт-то что-то плохое, да?
— Плохое? Нет, — ответил он не слишком уж уверено. — Он говорил тебе, зачем ему в Долину Роз?
— Нет, — дрожь не унималась. — Сказал: дело, за день успеем. Я отказалась. Лайс, что происходит? Что-то еще не так?
— Не так? — кажется Эн-Ферро трясло не меньше моего. — Все не так, Галчонок! Он сказал тебе, что это значит?
Я смогла лишь головой помотать.
— Просто дал, и все? — не поверил кард.
— Сказал, подарок. Пока. Да, — вспомнила я, — так и сказал — пока.
— Придурок! — кулак мужчины с силой обрушился на ни в чем не повинный стол. — Идиот! Я — идиот! Галчонок, — он снова присел у дивана, снова обхватил горячими ладонями мои руки, — прости меня. Пожалуйста. Я и правда дурак.
Это было так странно. Так неожиданно. И абсолютно непонятно.
— Я всю дорогу от Паленки…
Паленка, вот почему он вернулся так рано. Рошан открыл ему проход.
— Я всю дорогу от Паленки думал, зачем он это сделал — отдал Диверу твою кровь. Искал объяснения. Оправдания. Даже нашел, и не одно. А потом… Прости. Увидел вас вместе, и в голове словно перемкнуло. Ил, он же… Я же ему насчет тебя сразу же все объяснил. А тут вот… И я подумал, что если ему на все просьбы мои наплевать, если он слова мои ни во что не ставит, то и в остальном… Я же не думал…
— Лайс? — я по-прежнему ничего не понимала, а его сбивчивая речь не вносила в происходящее никакой ясности.
— В общем, нужно с ним поговорить, — подвел он итог. — Да, он сделал, что сделал, и это трудно понять. Но Ила вообще трудно бывает понять. Только ничего плохого он тебе не желал — это точно.
— Точно? — это не то что трудно понять — это вообще понять невозможно. Зато в это очень хочется поверить.
— Точно. Только вот, — смутился, — тебе самой это нужно?
— Нужно что? — нервничать я вроде бы перестала, зато начала злиться на все его недомолвки.
— Иоллар. Он тебе нужен? Или это все для тебя несерьезно?
— Лайс?
— Я вообще мало что смыслю в подобных вещах, Галчонок, извини. Наверное, в этом и проблема.
— Да что такое с этим ожерельем? Почему стоило тебе его увидеть, как ты тут же изменил свое мнение обо всем произошедшем?
— С ожерельем? — кард нахмурился. — Это долгая история. Одно тебе скажу: у Ила на этой вещице пунктик и просто так он бы тебе его не отдал — пусть это всего лишь и копия. Но он эту копию сделал, и сделал для тебя.
— Лайс, я терпеть не могу, когда ты начинаешь говорить загадками! Объясни, в конце концов, все по нормальному!
— По нормальному? — разозлился он вдруг. — Да если по нормальному, то это не я тебе должен говорить, а он сам! Мальчишка! Ничего как следует сделать не может, даже предложение!
— Что?!
Я, наверное, с ума сошла. И, наверное, от радости.
Хотя как же тогда все остальное?
— Лайс, — слез-то, оказывается, еще предостаточно, — ты говорил, что по дороге от Врат придумал какие-то объяснения его поступку. Скажи, какие?
— Давай мы его самого завтра спросим? — предложил в ответ Эн-Ферро.
— Завтра? — испугалась я. — А как? Как мы его спросим? Вдруг он уехал давным-давно? Вдруг он вообще…
— Кончай паниковать! — приказал строгий и умный старший брат. — Никуда твой Иоллар не денется! Он упрямый, как и ты. Да и уходя грозился, что без объяснений ты от него не отделаешься. Так что, где бы он ни был, пусть пока там и остается. Посидит, помучается. Подумает, что он натворил. А завтра, если сам с утра не прибежит, я поеду в Марони и найду его.
— Как? — снова спросила я.
— Город что, эльфами кишит? — усмехнулся Лайс. — Найду, и очень быстро.
— Я с тобой! Завтра все равно выходной.
— Да, кстати, — вспомнил он. — Из Школы приезжали — Марко посылал узнать, почему ты не пришла. Я сказал, приболела.
— Какая Школа, Лайс? Ты что, не понимаешь? Здесь жизнь моя решается!
— Жизнь? — недоверчиво переспросил Эн-Ферро.
— Жизнь, — подтвердила я.
— Вот так и бросай детишек без присмотра, — он улыбнулся, но было видно, что в душе все же очень озабочен случившимся. — Для тебя это действительно настолько серьезно?
— Угу, — пробормотала я, опуская глаза, но тут же снова посмотрела в упор, спрашивая: — А то, что ты сказал, правда? Насчет предложения?
— Правда, — ответил он, не задумываясь.
— А ожерелье здесь при чем?
— Я же сказал, это долгая история. А уже ночь.
— Ну и что? Думаешь, я теперь усну?
— Ладно, — вздохнул он, присаживаясь рядом. — Слушай. Давным-давно Ленир Ваол заключил перемирие с владетелем Сумрачного Края Стиаром Т'арэ. Но тот выставил одно непременное условие…
* * *
Она все-таки уснула. Было далеко за полночь, и Лайс успел рассказать ей не только об ожерелье Левины Зеол, но и поделиться своими мыслями насчет того, отчего бы Иоллар мог пойти на сделку с Хранителем. Галла совсем уже успокоилась, слушала с улыбкой, с этой улыбкой и заснула прямо там, на диване, прижавшись к его плечу.
Магистр Эн-Ферро уложил ее осторожно, укрыл одеялом. А после пошел на кухню, вынул из-за шкафа припрятанную бутылку крепчайшей травяной настойки и отпил едва ли не половину прямо из горлышка. Ну и денек выдался! Не приведи небо еще хоть один такой же! А все из-за чего? Из-за глупости. Из-за его собственной глупости, из-за нелепых, абсолютно лишенных логики поступков Иоллара, из-за скрытности Галлы. Хотя молодежь понять еще можно — там, где все решается сердцем, для разума места нет. А вот как он мог настолько оплошать? Не помогли ни многолетний опыт, ни хваленое логическое мышление. Хотел ведь только поговорить, а в результате едва ли не убил мальчишку! А ведь приди он хотя бы на час позже, когда они уже проснулись бы, все было бы совсем по-другому. Или заметь он сразу на ней ожерелье.
Вот ведь как получилось, усмехнулся кард, возвращая бутылку на место. Воспитанички! Одно смущало: Ил-то ведь самого главного о ней не знает. А когда узнает, неизвестно, как отреагирует: шутка ли — дочь Хранителя? Хотя, если это — то самое, большое и настоящее, остальное уже и не важно…
Наутро насилу заставил Галлу позавтракать — будь ее воля, спросонья вскочила бы на кера, и помчалась в Марони.
И у Школы осадил:
— Ты куда? Забыла, я через ваш портал не пойду! И по дороге доедем.
— Как же мы его найдем? — девушка нервно ерзала в седле. — Город большой, куда он пойти мог?
— В гостиницу, — предположил Лайс.
Или в кабак, добавил про себя. Хотя Иоллар и не из тех, кто спешит утопить свои проблемы в вине, так ведь раньше у него и проблем таких не было.
Стражники у Портовых ворот на них даже не глянули.
— В Портовом городе он точно не задержался, — заявил кард уверенно, минуя склады и сворачивая на ведущую в центр дорогу.
Не такой же мальчишка дурак, чтобы после ссоры с любимой девушкой бежать прямиком к шлюхам. Это, кажется уже более поздняя стадия. Нет, определенно, гостиница.
Выскочившую на дорогу прямо перед ним девицу даже не заметил. Хорошо, что кер, умница, сам сбавил шаг.
— Тэр Эн-Ферро! — несостоявшаяся жертва дорожно-транспортного происшествия крепко ухватилась за стремя. — Вы меня не помните?
Вообще-то Лайс помнил все и всех. И эту красотку тоже. Только вот отчего она в него вцепилась?
— Доброе утро, Миласа. Случилось что-нибудь?
Ящерка ехавшей позади Галлы поравнялась с ними, и взгляды, которыми обменялись девушки, магистру Эн-Ферро ох как не понравились.
— Лайс, мы спешим, — напомнила резко помрачневшая сестренка.
— Да, сейчас. Извини, Милли, в другой раз.
— Постойте, тэр Эн-Ферро, — отцепляться девица никак не хотела. — Я только хотела попросить, чтобы вы передали сидэ Иоллару, — Лайс заметил, как проехавшая уже вперед Галла резко притормозила своего кера, — он у нас в последний раз кошелек оставил. Там денег-то всего серебрушка и пара красненьких. Но кошелек больно хорош. Я его припрятала, чтоб тетушка не отобрала.
— Когда забыл? — вернулась.
— Давно, — отмахнулся Лайс. — Поехали.
— А вот и не давно, — подбоченилась гордо Миласа. — На прошлой длани, в ночь на четверик он к нам заходил.
Дура!
— Милли, ты напутала что-то. Гал, мы ведь спешили?
И по лицу ее понял, что никуда она уже не спешит.
— В ночь на четверик, говоришь?
Обычным зрением Эн-Ферро отметил, как сощурились ее глаза, как побелели, сжавшиеся до хруста пальцы, магическим — яркие всполохи силы, воронками закручивающиеся вокруг головы и рук. На трансформацию это похоже не было, но вот размазать по ближайшей стене кретинку Миласу Галла была вполне способна.
— Гал, поехали. Кого ты слушаешь? Она сама не соображает, что несет. Ил сюда весь последний месяц носу не казал, уж мне-то можешь поверить.
— А как же, — усмехнулась Миласа, да так противно, что Лайс едва удержался, чтоб ногой прямо с седла ее не пнуть, — месяц не было. Даже больше. А на прошлой длани вот объявился. Так что вы уж про кошелек ему передайте, тэр Эн-Ферро, не забудьте. Хороший кошелек.
И развернулась уже, чтобы уйти. Да не тут то было.
— Галла, не вздумай!
Маг и заметить не успел, как сестренка стояла уже напротив кабацкой "подавальщицы" глядя той прямо в бесстыжие глаза. Какая другая уже б бежала дальше, чем видела, а эта только руки в боки уперла — и не поймешь, кто здесь волшебница, и кто кого взглядом испепелить готов.
— Месяц не было, говоришь, — прошипела Галла, — а тут вдруг объявился? С чего бы это так?
— Так оно дело известное, — скривилась Миласа презрительно, не отводя глаз. — Нашел себе какую-то, из порядочных. Посидел месяцок у ее юбки. А опосля снова ко мне прибежал. Они-то, порядочные, для женитьбы может и в самый раз, детей рожать, портки стирать, только вот за всем остальным мужики от чего-то к нам бегут. Или не знали?
А после этого уже развернулась и ушла. И напрасно волновался магистр Эн-Ферро, что Галла не сдержится и сотворит что-нибудь ужасное с дерзкой зарвавшейся девкой. Ничего она не сделала, совсем ничего. И сила бурлящая вокруг нее успокоилась, стихла, как и сама девушка.
— Галчонок?
И в глазах, которые подняла она на него, не было ни ярости, ни даже обычной обиды, а только какая-то усталая обреченность.
— Все в порядке, Лайс. Нормально. Ты знаешь, я с тобой, наверное, не поеду. А ты езжай, найди его, как и собирался. Поговори.
— Гал, ты не…
— Ты прав был вчера. Насчет того, почему он это сделал. И Хранителю он отказать не мог. И обо мне всего не знал, и о том, что может навредить, не думал. Полагаю, так оно и было. Так что, помимо того, что сразу обо всем не рассказал, его и винить не в чем…
Кард соскочил с кера, подошел к ней, намереваясь, по сложившейся привычке, обнять, пожалеть. Но девушка отстранилась, продолжив так же медленно и тихо:
— Ты только в одном ошибся, — одним резким движением сдернула с шеи ожерелье. — Это не копия, Лайс. Это — подделка.
Упало в дорожную пыль серебро. Скрылась за поворотом юркая криволапая ящерка. Вот и все.
— Идиот! — тяжело выдохнул мужчина, наклоняясь за брошенным украшением. — Придурок малолетний!
Ну ничего, он его найдет. Поговорит.
Ну и морду снова начистит, только уже по другому поводу.
Много ли эльфов в Марони? С учетом посольства выходило всего пятнадцать. Четырнадцать посланников саатарского Леса по утреннему времени попивали чай в Посольском доме. А вот где искать пятнадцатого, того самого глупого мальчишку, поглоти его бездна, Лайс не знал.
— В гостиницах во всех спрашивал? — уточнил Гайли.
— Во всех. И в гостиницах и в трактирах, от центра аж до Чернолюдской слободы проехал. Нигде. Думал, вдруг он к тебе заходил.
Лорд Миаллан отрицательно покачал головой.
— Так что у вас все-таки стряслось? — спросил он участливо.
— Да как всегда! — стараясь не выдать истинных эмоций, ответил кард. — Ты что, Иоллара не знаешь?
— Знаю, — согласился эльф. — Ты уверен, что он вообще еще в герцогстве? Может он уже к Бругу подъезжает? А там сам знаешь, вольные торговцы[20] швартуются — и здравствуй, берег Саатара.
— Нет, не думаю. Еще поезжу, поищу. А ты, если он вдруг объявится, передай, что я его разыскиваю. Скажи, без обид — просто поговорить хочу. Пусть хоть записку передаст, где его искать.
— Записку?
— Записку или на словах через кого-нибудь. Дома у нас появляться чтоб и не вздумал!
Гайли ухватил шагнувшего уже к двери мужчину за рукав:
— Что, так серьезно?
— Серьезней некуда, — хмуро кивнул Эн-Ферро. — Короче, увидишь — передай то, что я сказал. И про дом в особенности. И чтобы к Галле и на сто гиаров не приближался.
— О! — усмехнулся сидэ Миаллан. — Вот, оказывается, какие у вас проблемы! Только не поздно ли ты, друг Идущий, начал за девочку переживать?
— А я сейчас не за девочку переживаю! — рявкнул в ухмыляющееся лицо Лайс. — А за идиота этого. Потому что девочка его, не приведи небо, он к ней сунется, и убить может! Так что передай, при случае.
От Гайли направился прямиком к дому, где квартировал Брайт. Нет, на то что Иоллар зайдет к тэру Клари он не надеялся, к эльфу еще мог бы, а к этому вряд ли. А с Брайтом о другом поговорить хотел.
— С ума съехал, Эн-Ферро? — гаркнул на него полусотенный. — Да если ты это сделаешь, можешь с вечера паковать манатки и рвать из Марони куда подальше! Охотники Марега — это тебе не герцогское лесничество, а почитай, что воинская часть! А то, что ты хочешь сделать, да еще и накануне намеченной в Тилана операции — так и вовсе дезертирство!
— Да какое там дезертирство, — попытался урезонить его кард. — День-два, максимум длань. У меня и впрямь дома проблемы.
— Знаю я твои проблемы! Одна наглая, остроухая. Вторая смазливая, белобрысая. Раньше нужно было думать, прежде чем их под одной крышей селить! А еще лучше б своих детей завел, а не чужих воспитывал!
— Шел бы ты лесом, Брайт!
— Я-то пойду, и как раз-то лесом. Только завтра с утра. И ты со мной. А в противном случае, помяни мое слово, не будет тебе житья в Марони!
Всю дорогу от города Лайс костерил самыми разухабистыми словами всех известных ему языков Сопределья и упертого полусотенного, и насмешливого саатарца, а пуще всех — Иоллара, конечно же. А уже у самого дома пришла в голову совсем уж кощунственная мысль, что куда меньше было бы проблем, если бы тогда, двадцать семь лет назад, остался в живых мальчик. Только подумав такое, магистр Эн-Ферро поспешно сплюнул и повторил все те нелестные словечки, но уже в свой адрес.
* * *
Лайс возвратился из города, когда я готовила обед.
Да, просто готовила обед. О том, что ложиться и умирать я не собираюсь, я сообщила еще вчера, так отчего скажите удивленно выкатывать глаза, застав меня на кухне у плиты? Совсем другое дело, как я себя при этом чувствовала. Но это, как говорят, совсем другая история. Очень мерзкая и неприятная, а портить братишке аппетит мне не хотелось.
— Гал, ты как?
Я — никак. Вообще.
— В порядке, — может быть, стоило еще и улыбнуться для достоверности, только боюсь, вместо улыбки оскал получится. — Есть хочешь?
— Да нет, я в городе уже перекусил.
— Встретился с ним?
Спросила и сама поразилась тому, как спокойно.
— Нет.
Нет. Значит не нашел. Наверное, это и к лучшему. Может быть, он вообще уже из Марони уехал. Куда-нибудь далеко-далеко. И никогда мы уже не встретимся.
Ложка со звоном выпала из дрожащих рук.
— Гал?
— Все нормально. Это к гостям.
Нормально. Ложка — она, значит женщина. Мира должна зайти за грязным бельем, сегодня же весел. А вот если бы нож упал…
— Я у Брайта был, — начал Эн-Ферро, — думал хоть на пару дней со службы отпроситься. Но тут дела такие: в графстве Тилана большая банда орудует, на этой длани разведчиков высылали — говорят, человек полтораста, не меньше. В общем…
— Ты завтра уедешь.
— Да.
— Не нужно оправдываться, Лайс. Все правильно. Если мы собираемся задержаться здесь, а мы собираемся — произнесла я с нажимом, — то все должно оставаться, как было. Ты — на службе. Я — в Школе.
— А Иоллар?
— А Иоллар, — а я думала, что не смогу произнести этого имени, — пусть остается, где ему угодно. Просто подальше от этого дома.
— Галчонок, только прошу тебя, если вдруг он придет…
— Боишься, что устрою ему сцену?
Не знаю: улыбка ли, оскал, но что-то получилось. Что-то такое, от чего стоящий напротив меня мужчина испуганно отшатнулся.
— Или, что я его убью?
Видимо, в самую точку попала.
— Не волнуйся. Все будет хорошо.
Потому, что он вообще не придет. Зачем? Во-первых, после того, как Лайс его чуть было не убил, просто побоится. А во-вторых, что он здесь забыл? Меня? После рассказа об этом ожерелье, я, дура, так и думала. Меня. Успокоилась сразу же, поверила. Как трехлетка в Дедушку Мороза. Ты же была хорошей девочкой, Галла? Вот тебе подарочек — для начала серебряная побрякушка, а к ней красавец-эльф прилагается, колокольный звон и подвенечное платье. А то, что этот эльф тебя чуть было злобным драконам не сдал, так это по дурости и малолетству. Вот подождешь еще лет пятьдесят (ты же не спешишь?), он вырастет и поумнеет. А ты пока будешь ему детей рожать и портки стирать. Потому как за всем остальным мужчины сама знаешь, к кому бегут.
— А где галчонок? — Эн-Ферро только обратил внимание на опустевший угол.
— Я его выпустила.
— Как? Зачем? Он же совсем еще маленький.
— Он полетел, Лайс. Правда. Когда ничего другого не остается, галчата очень быстро взрослеют.