Глава 30

Перепалка все продолжалась. Один мужчина злился на то, что другой слишком спокоен и даже не думает выходить из себя так как делает Джон. Другой, если и злился, то не подавал виду.

– А ты вообще, что делаешь здесь?

Лира решила, что надо заканчивать. Не ровен час, заявится кто-нибудь и станет свидетелем семейных разборок, а еще хуже сам Эверт решит озадачиться вопросом: что же произошло здесь на самом деле?

– Кто-то говорил, что не станет навещать мальчишку пока тот не осознает, что же натворил на самом деле.

Эверт удивился ее наглому замечанию. Конечно, не ей было указывать ему куда идти и чем руководствоваться при этом.

– Я преподаю здесь и пришел вовсе не за этим.

Лира почувствовала себя глупо. Почему он не сказал об этом раньше, а только сейчас?

– Какая дисциплина?

– Самоконтроль в опасных и приближенных к смертельным условиях.

Лира наступала на него, стремясь загородить мальчишку, но его ответ заставил ее остановиться. Она качала головой, но удивление и смех все же пробились наружу в виде расцветшей на лице улыбки.

– Ты серьезно?

Она прикрыла губы пальцами.

– Да.

– После того, как ты орал на меня в течение двенадцати часов? Самоконтроль? Серьезно?!

Она наступала на него. Эверт сделал шаг назад, но стоило ей начать смеяться, как он вернулся, опустив к ней голову.

– Крик – это не самое страшное, что могло ждать вас, миледи.

– Высек бы меня?

Он не ответил, но его глаза блеснули недобрым блеском. Лира обернулась к Джонатану. Она не слышала его удаляющихся шагов в ответ на подаваемые знаки за спиной.

– Беги к себе. Эверт не станет кричать на меня.

Джон как будто прирос к месту. Лира дотронулась до его плеча, ощутив, как же он напряжен в данную минуту.

– На тебя орет, а со мной почти шепчет, – она прикоснулась к его лбу губами. – Не иначе – он боится меня.

Лира развернула его к выходу и подтолкнула вперед.

– Я еще зайду к тебе. За туфлями.

Обувка валялась у входа в тренировочный класс, но она решила не уточнять этот момент. Хорошо бы Джон заметил их и захватил с собой.

– Напиши список всего того, что нужно тебе?

Стоило ему скрыться, как Эверт развернул ее к себе.

– Почему Джон?

– В смысле?!

Его руки сжали ее талию и приподняли над землей. Эверт нес ее, как огромную куклу, через несколько секунд усадив на еще теплый обломок стены. Лира оказалась с ним вровень.

– Почему вы стараетесь очаровать его…

– А не тебя? – закончила за него Лира.

Эверт выудил из кармана связанные чулки, дернул губами, а потом наградил ее мрачным взглядом. Совсем, как утром. Но соглашаться с ней не спешил. Видимо ему трудно было спросить это, и он вполне удовлетворился тем, что она закончила за него.

– Он ведь ребенок.

Это было тем аргументом, о котором Эверт кажется и не подумал.

– Что вы забыли здесь?

– Он хороший мальчик и не заслужил такого отношения от абсолютно всех близких ему людей.

Лира наблюдала за ним: смотрела то на лицо, то на руки, что сначала достали ее чулки, развязали и расправили, а затем принялись скатывать один из них в «бублик».

– Испачкаю.

Вместо ответа к ним пришли ее туфли, остановились рядом и перешнуровались. Сами. Совсем, как в старых мультиках.

– Это ведь новые?

Лира кивнула. Новые туфли тоже жали ей и это было удивительно – потому что в магазине как раз-таки все было в порядке.

– Ноги еще болят от старых.

– С самого детства Джон окружен вниманием, – проговорил Эверт медленно. – В этом его проблема.

Ей кажется, что как раз-таки в нем. Почему его так цепляет ее отношение к мальчику? Почему он не соглашался прийти вместе с ней, а стоило ей уйти из дому, как тут же примчался сюда?

– А ты?

Эверт медлил с одним ответом, но не церемонился с другим.

– Подними юбки.

Мужчина не просил – он требовал. Его тон понравился ей. Лира приподняла ткань, позволив выглянуть кончикам пальцев. Это было насмешкой и кокетством, но ему хватило и этого.

– Ты не был окружен вниманием?

– Был.

Он принялся облачать ее ногу в ткань. Эверт Дельвиг не видел ее ног, но он трогал их, едва касаясь, но это было так… Так… Волнительно. Мурашки начали плясать румбу прямо на голове.

– Но вместо того, чтобы убивать кого-то и сорить опасными заклинаниями, я заботился о своей семье.

– Что случилось с твоими родителями?

– Они погибли, спасая город и нас. Мне было примерно столько же.

Лира кивнула. Дельные мысли не хотели задерживаться в сознании, сбиваемые его поглаживающими прикосновениями.

– Поэтому теперь он должен быть один?

Со вторым чулком он справился быстрее чем с первым. Можно было быть недовольной и сокрушаться этому обстоятельству, но Лира думала о его горячих руках на своем бедре. Он не спешил убирать их, словно позабыв, где они находятся сейчас, смотрел прямо в глаза словно ничего и не происходило между ними.

– Чтобы стать похожим на тебя?

– Звучит, как приговор, – заметил он шутливо. – Какой я?

Настал черед Лиры приподнимать брови и смотреть на него, не скрывая изумления. Он не знает этого или напрашивается на похвалу и комплименты?

– Собранный. Сдержанный. Безукоризненный.

– Мы об одном человеке говорим? – очень серьезно осведомился он, убрав руки из-под ее юбки. – Серьезно?!

Он подразнил ее, но Лира едва ли заметила это, кажется, что в эту секунду она выдохнула – с облегчением и разочарованием одновременно.

– Он должен стать идеальным парнем, которого время от времени выводят домашние и покидает выдержка.

– Не самый плохой финал, – заметил мужчина рядом. – Близкие и родные – наши уязвимые места.

Она ругалась. Про себя. На него. Эти его горячие руки не просто согрели, пощекотали и подразнили ее. Они напомнили ей чего у нее не было очень и очень давно – кекса. Горячего, сладкого и крышесносного кекса.

– Поэтому надо поместить его в условия схожие с твоими? – поинтересовалась она не без раздражения, потянувшись и стянув с него шарф с брошью. – Вы разные хоть и очень похожи друг на друга.

Дурацкий аксессуар, что скрывает один из признаков его мужественности. Ей всегда нравилась мужская шея – бритая и покрытая щетиной, вкусно пахнущая парфюмом, табаком и мужчиной.

– Значит ты решила быть лучше меня и Карла.

Она несколько секунд не отвечала ему, сцепившись с ним взглядами.

– Я подумала, что я – часть семьи и могу стать ему другом. Это как плохой и хороший коп.

Ей пришлось объяснить ему. Он понял и ее это порадовало. В ней никогда не рождался преподаватель и ей плохо удавалось быть терпеливой с малообразованными и «тугими» людьми.

– Ты предлагаешь манипулировать им.

Лира покачала головой, расстегивая пару пуговиц на его сорочке. Эта мода – закрыть и стянуть все что можно бесит ее.

– Я хочу, чтобы он чувствовал поддержку семьи и не вырос в черт знает что. Может ты хочешь, чтобы и дальше было так: чтобы он смотрел на тебя со злобой, не ожидая ничего кроме обвинений и недовольства?

Эверт кивнул, посмотрев ей за плечо. Она же рассматривала его и хотела знать, о чем он думает, потому что выделившиеся желваки на его скулах не говорили ни о чем хорошем.

– Эв?

Она дотронулась до его лица, скользнув ладонью по щеке, позабыв об утренних обещаниях своему внутреннему я.

– Не надо готовить его к жизни, если вдруг не станет тебя.

Вертикальная складка между бровями сделала его еще строже. Лира порадовалась что в этой академии нет девушек. Он даже не представляет, насколько привлекателен сейчас.

– Ты ведь не забыл, что у тебя уже есть я? Кто еще будет делать вид по утрам, что меня не существует?

Он вновь приподнял бровь, и Лира каким-то невероятным усилием сдержалась, чтобы не надавить на нее сверху и вернуть обратно. Чему он удивляется?

– Поверь мне: это так не просто найти такого надежного в своем равнодушном постоянстве человека.

Ей кажется, что темные мысли покинули его голову – его взгляд прояснился и из него ушло напряжение. Эверт улыбнулся одними глазами и наклонившись поцеловал совершенно не тем поцелуем, которого так хотело ее юное тело – целомудренным и мягким.

– Не говорите глупостей, графиня, – проговорил он ей в губы, часто прикасаясь к ним. – Я думаю о вас каждую минуту с момента нашей первой и такой нелепой встречи.

***

Эверт вновь исчез и дело уже шло далеко за полночь, а он так и не появился. Не спала она, Карл, да и весь дом, каждый кто хоть сколько-то переживал за своего хозяина и друга. Правда в этот раз граф исправился: Северик доложился, что его сиятельство отбыл по государственным делам.

– Я сглазила, – проговорила Лира, прошлась по коридору и вновь заглянула в кабинет. – Накаркала.

Сама сказала о том, что он готовит Джонатана к своему исчезновению.

– Перестаньте мельтешить! Это не пристало. Какой пример вы подаете остальным?!

Лира остановилась, взглянув на Карла Густава. Она так спешила домой и так много думала об их разговоре, о его поведении, прикосновениях и о прошлых словах, а он просто исчез, оставив ее с этим простым, но все же признанием, которое было лучше набивших оскомину слов “я тебя люблю” или все же несколько пафосного “я сделаю вас счастливой”.  Сколько раз ей признавались в любви? Сотни раз. Сколько раз ей говорили, что хотят сделать ее счастливой? Ни разу. Сколько раз что думают о ней? Десятки раз. Но ее зацепили именно последние слова, потому что она видела, что он искренен на все сто процентов.

– Мы одни тут и что-то ваш степенный вид совсем не вдохновляет меня.

– Леди!

С ней эти фокусы не пройдут. Она не полевая ромашка, чтобы тупить очи долу стоит только кому-то повысить тон. О, Боже! Она опять думает на старинный манер.

– Давайте я буду волноваться, а вы подавать мне пример, как стоит вести себя? Я ведь барышня и у меня так много нервов.

Карл только повел усами и приказал принести ему кресло. Он уже несколько часов сидит вместе с ней. Лира отказывается ждать в гостиной, библиотеке и холле. Он должен появиться именно здесь. Потому что так ей сказал Северик и Кики. Эверт, видите ли, игнорирует двери, когда возвращается домой с таких вылазок.

– Он сильный маг.

– Вы ведь тоже сильный маг, – возразила Лира, не став употреблять слово “были”.

В спальне на кровати ее ждет потрясающе красивое темно-синее, чернильного цвета платье, черные перчатки, косметика и всякие притирки, а Лире не до того. Какое значение будут иметь все эти тряпки, если тот чье воображение они должны были покорить возьмет и не вернется?

– Я был им, но все в прошлом.

Лира, несмотря на общую взвинченность, удивилась его тону. Он не был печальным, а каким-то решительным: было и было, хватит об этом

– Расскажите мне что случилось с родителями Эверта?

Ей нужно занять себя чем-то. Неожиданное чувство к едва знакомому парню выбивает ее из колеи. Она могла бы понять все – жажду поцелуев и притяжение. Все объяснялось физиологией, а вот беспокойство – нет. Осознание влюбленности поражает и время от времени злит ее, потому что без всего этого намного проще.

– Я знаю, что они погибли, но как это произошло?

Он начал издалека. Лире нравились такие отступления. Так она могла лучше понять этот мир и людей живущих в нем.

– Его величество Эдуард V не предавал значения тревожным новостям о появлении тьмы и чудовищ. Он не верил во взаимосвязь магии и появляющимся аномалиям. Вы позволите?

Он достал из кармана трубку. Лира пожала плечами, усаживаясь на пол. Пускай курит. Пусть ее раздражает еще что-то, а не мысли об Эверте.

– Никто не верил. Один случай не связывали с другим. Не каждый маг обращал внимание на побочные последствия своего колдовства. Таких ведь и не должно было быть.

– Но в Индегарде было больше магов. Почему это не обнаружилось быстрее?

Он пыхнул трубкой, выпустив сизое облако дыма.

– В нашем мире не принято разбрасываться заклинаниями по пустякам. Сильные чары требуют не менее серьезных поводов. О, вижу-вижу ваше разочарование!

Карл тихо рассмеялся. Но Лира все равно видела грусть и, наверное, понимала его. Он лишился того, с чем родился, что было у него всегда, а потом вдруг это взяло и пропало. Как ее способность ходить.

– Хорошо, – согласилась она, признав правдивость его замечания. – Среди взрослых и великих не принято, но как же дети? Такие, как Джонатан.

– В том то и проблема. Индэгард погубил король и дети.

– Ну!.. Прямо-таки дети?!

В первое еще верилось, а вот во второе с трудом.

– В этом мире родители не так близки со своими отпрысками. До недавнего времени мы доверяли наших детей гувернерам, нянькам, мамкам…

– Как это сделал Эверт.

Карл нахмурился, покрутил в руках трубку и вытряхнул пепел в цветочный горшок, вновь принявшись набивать ее табаком из небольшого, выуженного из кармана свертка.

– Нет. У Джонатана был я и этот Ленивайн. Я признаю, что зря доверился ему, но я уже стар и не в том возрасте чтобы сносить всю неуемную энергию этого ребенка. У меня ведь нет детей и все эти премудрости с терпением и воспитанием – это уже не для меня.

Он помолчал немного. Лира думала о том, а признался ли он в этом Эверту или оставил эти слова для ее ушей.

– Первые шуточные чары привели к появлению этой мерзости. Быть может кто-то пытался избавиться от нее, не сказав никому и ничего, но сделалось только хуже.

Лира кивнула: дети так делают, испугавшись гипотетического наказания. Она поступила так, когда разрисовала белоснежное мамино платье черным горохом, а потом попыталась уничтожить следы преступления, засунув его в стиральную машину. Деликатная ткань не выдержала режима кипячения и тысячи с лишним оборотов.

– Индэгард оказался захвачен в какие-то считанные дни, если не сказать, что часы. Одни маги разбирались что к чему, другие боролись с выскакивающими чудовищами, но город уже был обречен. Это понимали, но боролись уже не ради стен и вещей, а ради тех, кто остался жив.

Он повздыхал, потом показал на свою шевелюру.

– Это оттуда. Жителей новой столицы очень легко узнать по ранней седине в волосах.

– Они настолько ужасны?

Она имела в виду чудовищ. Что там за страх такой, что люди седели в мгновение ока?

– Да. Зубы, клыки, множество глаз, рты и пасти, расположенные не в тех местах, что так привыкли мы, множество лап, жала, шипованные хвосты и когти.

Лира представила результат неудачного генетического эксперимента.

– Я поседел, истончившись. Отдал последнюю магию, чтобы вытащить Монику, Северика и детей. Я видел, как Ричард и Джослин сдерживали чудовищ.

Лира удивилась этому моменту.

– Она тоже была магом?

Карл кивнул.

– Ричард любил ее и Джослин отвечала ему взаимностью. Он решил поделиться с ней своей силой и надо сказать, что не прогадал. Она стала хорошей ученицей и почти равной ему.

Лира кивнула, внезапно вспомнив пункты договора, касающиеся этого кадэ.

– Чертов романтик, – прошептала она себе под нос. – Так вы видели, как они погибли?

– Нет.

Лира подумала, что это плохо – никто не видел смерть и тел, а значит могла оставаться хоть призрачная, но надежда.

– Мы перестали ждать, Лира, – Карл вновь проявил чудеса проницательности, угадав посетившие ее мысли. – Можно было ждать пару дней или недель, но не столько лет.

Старый граф рассказал ей, как страна потеряла старого короля и как настали тяжелые времена: как шел набор рекрутов, как платили золотом за каждого нового ученика в академии магии, как из центра бежали люди, как взвинчивались цены на продовольствие, как опустел двор, а потом наполнился проходимцами.

– Если бы не Лайнелл, Генрих, Катарина, Эверт и Берг неизвестно как бы сложилась судьба Энхайма.

Сестра короля, прожившая при дворе большую часть своей жизни, стравливала одни семейства с другими, спекулировала на сплетнях и слухах, направляла «подводные» течения в нужные русла и подсказывала королю кого стоит упечь за решетку, кого отправить в Индэгард, кого приблизить, а кого отдалить.

– Порталы гремели по стране, высаживая вооруженные отряды. В этот же день они перебрасывались в Смог, прихватив с собой старых, но еще сильных интриганов, что плели козни за спиной государя. На их месте оставались сыновья, племянники и дальние родственники, которым доверял Генрих, а значит и сам король.

Компания друзей поделила обязанности, сосредоточившись на управлении страной и ее безопасности.

– Как вы смогли защитить внешние границы?

Ответ заставил ее зауважать всю компанию короля. Будучи подростками, они сумели принять и воплотить в жизнь самые жесткие решения.

– Они пообещали, что выпустят монстров Индэгарда наружу и несколько раз сделали это, создав коридоры чудовищ и направив их в сторону тех, кто пытался захватить наши владения. Это нужно было сделать, чтобы нас оставили в покое и продолжали считаться с нами.

Она понимала, также как осознавала, что монстры вышли не просто прогуляться и не попугать людей с тем, чтобы к вечеру вернуться обратно – они убивали и наводили ужас, а кто-то стоял и смотрел на сотворенный хаос, позабыв о том, что там тоже люди, а у них родители, жены и дети.

– Сколько им было тогда?

– Пятнадцать и шестнадцать лет.

Лира даже не старалась скрыть изумление и качала головой. Что делала она в свои пятнадцать? Кажется, она мечтала стать владелицей модного дома, только-только перестав грезить карьерой манекенщицы и телеведущей. Она думала о коронованных клиентах в Дубае и Абу-Даби, а Эверт и его друзья принимали взрослые решения, спасая свой дом и страну.