Глава 42

– А что это даст мне?

Лире было интересно увидеть и сам храм, и то, как определяется наличие силы, но в какой-то момент она засомневалась во всем и в Эверте в том числе. Зачем идти куда-то и проверять что-то, если и так понятно, что с ней происходит что-то?

– Если у вас есть дар, то выходит вы первая женщина, которая родилась с ним. Вы сможете научиться магии.

Лира даже рассмеялась в ответ. Только не после того, что случилось в академии.

– Интересно кто решится обучать меня ей?

– Можно подумать о моей кандидатуре.

Она не нашлась что ответить ему. Эверт вышагивал рядом с ней, помог снять пальто и даже жестом пригласил пройти на кухню, но Лира покачала головой. Она очень любит компанию Моники и пообщаться с время от времени приходящими рабочими, но она теперь редко ходит туда.

– В столовую.

– Почему не на кухню? Мне помнится вам нравилось бывать там.

Лира пожала плечами, подобрав с подноса колокольчик и быстро звякнув им.

– Все меняется, – она прошлась по просторной комнате и светлой комнате с блестящим хрусталем люстр. – Стоило изменить цвет мебели, и она перестала быть такой мрачной.

Лире достался его внимательный взгляд, но она не собиралась обращать на это внимание. Любое место в доме одинаково любимо ей и ненавистно. Некоторое время бумаги в виде счетов и отчетов путешествовали за ней повсюду, а следом за ними книги и «выписанный» казначей его величества. Ужасное время она вспомнила, ничего не сказать.

– Зачем вы так?

– Я не понимаю, о чем вы.

Он сделал шаг к ней, но Лира автоматически или интуитивно отступила назад. Она в какой-то момент засомневалась в правильности принятого решения: прийти в столовую, а не на кухню или в гостиную. Может лучше было остаться у всех на виду?

– Вы сторонитесь меня и возводите преграды.

Ей просто вполне достаточно прошлого. Тогда она увидела в нем то, чего не было никогда и это еще не отпускает ее сердце, то и дело сжимая его в тиски. Сейчас уже слабее. Она очень надеется, что когда-нибудь пройдет и это.

– А вы? Что вы устроили утром, не успев вернуться с этой вашей «войны»?

Лира даже усмехнулась про себя, осознав, что предугадала его незатейливый, но действенный план проехаться по старым дрожжам.

– Это разные вещи.

Ей стало не по себе от его взгляда – Эверт прошелся им с ног до головы, задержавшись на самых «важных» местах. Очень трудно не придавать значения все этим гляделкам, когда по телу проносится ощутимая волна жара и ведь не воскликнешь: «перестаньте!» Может он и не делает ничего?

– Правда? – она отмахнулась от этого разговора как от какой-то ерунды. – Мне кажется, что я спросила вас о другом: храме, силе и о необходимости нашего визита. Давайте поговорим об этом?

Очередной ссоре или выяснению отношений помешал незаменимый слуга, почти излечившийся от своих громких криков. Им повезло, что в этот мир попал доктор и они бы никогда не обнаружили его, если бы не газетное объявление. Зачем этому миру нужен был психолог? Чтобы решать важные вопросы в каком-то селе. Он повелся на ее объявление, потому что слава о людях, обласканных внимание короля уже пролетела по всему Эйнхайму и Юрий Валентинович перестал опасаться какого-то подвоха с их стороны.

– Милорд!

Северик первое время потерялся, сначала взглянул на нее и видимо сделал это по привычке, а потом отвесил короткий поклон Эверту. Лира оперлась на спинку стула, наблюдая за тем, как мужчина распоряжается подать чай, а потом движется к ней, расстегивая на ходу пуговицы своего камзола. Этот жест и движение, вкупе с его горящим взглядом выглядели угрожающе.

– Я прекрасно слышу вас отсюда! – заверила она его, но Эверт не остановился.

Лира отступила, а потом, наплевав на все в том числе на то, как это выглядит, двинулась в обратную от него сторону.

– Что это вы делаете?

Лира пожала плечами. Пусть думает о ней все что хочет. Ей не нужно близости с ним. Нет-нет!

– Будете бегать от меня?

– Вы ведь устали! – воскликнула она, не зная, то ли веселится от происходящего, то ли сердиться, дуться и орать на него. – Идите спать!

В начале догонялок вид у Эверта был сначала сердитый, потом непонимающий, а потом как сейчас развеселившийся.

– А как же вопросы?

– Подожду до вечера, – ответила Лира, продолжая переходить от одной резной спинке стула к другой. – Я не тороплюсь.

Эверт остановился, скривил губы, а дальше Лира не стала смотреть, а села за стол, наплевав на весь этикет всех миров вместе взятый. Она сама себе стул отодвинет, справлялась же как-то раньше!

– Я очень надеюсь, что это не так и все произошедшее лишь досадное недоразумение, – Эверт Дельвиг разместился прямо напротив нее. – Но если так, то ради вашего же блага, я буду просить вас не распространяться об этом.

Лира кивнула. Она, кажется, поняла в чем смысл его беспокойства – зависть. Не надо ходить очень уж далеко, чтобы понять, что будет именно так.

– Даже королю?

– Ему тем более. Вы ведь уже заметили, как он наивен и доверчив, если дело касается его сестры?

Катарина только успокоилась и убедилась в том, что сэгхарт не успел передать ей что-либо и они вроде как «на равных».

– Герцогиню Катарину Хайд просто разорвет на части.

Лира даже не представляет, что случится с остальными, но ее даже не девы, как таковые беспокоят, а мужи. Такие, как мэтр Асель. Что они потребуют, чтобы уберечь общество от взбалмошных и тупоголовых чар?

– А как же Генрих?

Эверту такое обращение к другу не понравилось – его глаза потемнели, на гладко выбритых скулах выступили желваки, но он не поправил ее и никак не прокомментировал этот момент. Лиру это позабавило, но она тоже предпочла отмолчаться на сей счет.

– Он – человек короля.

– Ни один, ни второй не желают мне зла.

Она прикусила язык, вспомнив утреннее происшествие. Король слил ее при первом удобном случае. Гад! Ползучий!

– Вдобавок ко всему, – продолжил Эверт, помолчав немного и дав ей время осознать все. – Нанесение на кожу руны контроля не такая уж и безболезненная процедура. Мне бы не хотелось…

Что там ему не хотелось Лира так и не узнала, хотя и догадывалась о продолжении. В столовую вплыла Кики, Северик и Дэн, юный слуга которого приставили в помощь к Кики. Они вносили подносы, расставляли блюда с теплой выпечкой, джемами, медом и засахаренными фруктами, дымящимся чайником, аккуратными чашками и серебряными ложками. Кики выглядела очень уж довольной, все посматривала то на нее, то на Эверта, но от своих замечаний и возгласов, как это бывало обычно воздержалась.

– Почему вы не отказались от бала? Лайнелл ваш друг и он бы понял, если бы денек-другой вы бы побыли дома.

– Я не захотел этого.

Лира подняла на него глаза, уж было принялась качать головой, но одумалась. Он трудоголик? Это приговор.

– Почему?

– Хотел развеять все слухи и сплетни.

Лира выругалась про себя, так грязно, как только умела, да и решила сменить тему разговора. Она все поняла и уже придумала, что скажется больной, уставшей и какой-нибудь еще, чтобы только не идти на это представление. Сэгхарт не себя пойдет показывать, а их двоих. Зачем показываться в качестве мужа и жены, а потом обсуждать развод? Если же она о себе слишком высокого мнения и это не так, то не случится ничего страшного. У нее будет время подготовиться к отъезду.

– Не думаю, что смогу составить вам компанию, милорд, – проговорила она, намазывая лимонный джем на тонкую ржаную галету. – Буду не в состоянии провести столько времени на ногах.

Он ничего не отвечал на это, пронзая Лиру мрачным взглядом. Это она поняла, когда все-таки подняла глаза на него.

– Вы только что бегали от меня, – проговорил он, дернув подбородком в сторону, – заставляя гоняться за собой по всей столовой.

Лира не поняла, что значит эта эмоция, то ли нервический тик, то ли еще что-то.

– Это, к счастью, продолжалось не несколько часов, – заметила она, стараясь быть очень милой при этом.

Эверт откинулся на спинку стула, не сводя с нее испытывающего взгляда. Лире вновь стало неуютно, но она продолжила пить чай и создавать небольшие пирожные, понимая, что не съест столько ни за что и никогда! Этот мужчина помимо своей внешности и умения бросать пыль в глаза наделен умом и проницательностью. Это привлекло ее в нем когда-то. Мозги и чувство юмора – вот что сексуально и в нем это было, вдосталь.

– Значит заглянем на часик.

– Боюсь, что не выдержу и этого, – Лира отложила лимонную пластинку в сторону. – Эти женские дни. Они такие… Вам не понять.

– Вызовем лекаря пусть приготовит вам микстуру.

– Все что угодно, чтобы было по-вашему?

– Очень жаль, что и на этот раз вы не сможете подарить мне танец, – откликнулся Эверт ровным голосом. – Я сожалею лишь об этом.

Дальше продолжили есть в молчании. Лира размышляла, а не поторопилась ли она со своим отказом, то и дело ловя на себе какой-то задумчивый взгляд Эверта, и вздохнула с огромным облегчением, когда в столовой появился Северик и доложил о том, что его сиятельство граф Карл Густав Дельвиг готов для прогулки по парку. Она смогла сбежать от проницательных глаз Эверта, с трудом сдержав себя от того, чтобы не начать расспрашивать еще о чем-то. Она была уверена, что ей будет интересно и что разговор увлечет ее, но еще больше страшилась того, что вновь очаруется этим мужчиной.

Если бы она только знала, что это было одним из худших ее решений.

***

Карл удивил ее этим днем. Обычно он молчал, с равнодушием созерцая на пробегающий пейзаж, а сегодня вел себя беспокойнее прежнего, вдобавок ко всему сжав ее пальцы.

– Милорд? – Лира забеспокоилась. – Вам плохо?

Он качал головой, шевелил обескровленными губами и наконец выговорил: «Эверт! Не надо!»

– Все в порядке, ваша светлость, – постаралась успокоить его Лира. – Эверт дома.

– Не надо, – прохрипел тот, откидываясь на спинку. – Останьтесь.

Лира сжала его руку в ответ, слабо улыбнулась, а потом попросила Мерта остановить коляску, чтобы сойти с нее и пройтись по белым аллеям. День был все еще хорош. Очень снежный, совсем такой какой она любила. Лира никогда не сможет наесться такой зимой – не теплой, не слякотной, не удручающе пасмурной с коричневым фоном, а нормальной, морозной с огромными сугробами и пушистыми хлопьями, изредка сыплющимися с серого неба и прилетающих с громады не таких уж и далеких гор.

– Все будет хорошо.

Оставалось только догадываться откуда Карл догадался что у нее на уме. Он, конечно, видел ее каждый день, и она разговаривала с ним, но не до душещипательных подробностей. Обвешанный титулами и наградами граф даже в таком состоянии оказался не так прост, как казалось, на первый взгляд.

– Не надо!

Слова старика еще долго звучали в ее голове, навевая грусть и чувство вины за уже принятое решение. Потому после прогулки она отправилась в мастерскую, чтобы быть как можно дальше от тех, к кому успела привязаться.

– Миледи, уже поздно.

Высиживание в лавке не помогло ей. Просто удивительно, как порой быстро решаются даже самые скучные дела и как нечем занять себя, когда тебя гложет что-то. Наброски и те не удавались ей. Выходила какая-то старомодная и местами пошлая ерунда. Все ее существо стремилось домой, хотя, умом она понимала, что будет только хуже.

– Его светлость дома? – первое, что она спросила, вернувшись в дом. – Добрый вечер, Северик.

Старый слуга принял ее вещи и ответил сначала короткое «да», а потом:

– Изволит собираться.

Лира несколько долгих секунд вглядывалась в лестницу, с неким интересом отмечая, что дом стал другим с возвращением Эверта. В нем и раньше постоянно происходило что-то, но теперь он как будто наполнился светом, дополнительной порцией жизни. Ей нравились эти изменения, но было бы хорошо, чтобы изменился ее статус здесь. Она согласна быть гостей, дальней родственницей, приходить каждый день, но…

– Миледи, желает чего-нибудь?

Лира покачала головой. Сегодня она избавит слуг от ухаживания за собой. Есть Эверт и Карл, а ей бы не помешало побыть впервые за долгое время хоть в каком-то подобии покоя.

– Прикажи подать ужин к семи.

Она бы и сейчас съела слона, но настраивала себя на целый размеренный ритуал, чтобы только унять все непроходящую нервозность. Лира не понимала в чем причина такого состояния, но продолжала действовать размеренно – раздеваться, раскладывать по местам вещи и одежду, принимать ванну, выбирать платье к ужину, затем крутиться у зеркала, сооружая из волос какое-то подобие прически. Кто-то советовал ей нанять камеристку, но она так и не решилась на то, чтобы нанять кого-то нового, кто не был бы связанным магическим контрактом, как остальные слуги.

– Что происходит, а Лир? – спросила она у своего отражения, наклонившись к нему и шкатулке с украшениями для волос. – Ты чего?

На деле все это выглядело не так неторопливо и спокойно, как ей бы хотелось. Она не высидела в ванной и десяти минут, выскочила из нее, принявшись метаться по комнате, накидывая одну вещь за другой, принялась закалывать едва просохшие пряди, опрокинула шкатулку и едва собрала все шпильки.

– Северик! Его сиятельство еще дома?

Лира выскочила из комнаты, пробежалась по ярко освещенному коридору и затормозила у перил подковообразной лестницы. Широкие листья диффенбахии затряслись при ее приближении, захваченные взбаламученным воздухом.

– Он собирается уходить и очень рад, – раздалось снизу, прямо под ее ногами, – что вы нашли силы проводить его.

Лира выдохнула, сдула прядку со лба и оперлась на перила. Безукоризненно выглядящий сэгхарт прошел к основанию лестницы, ожидая, когда она спустится к нему. Лира держалась на месте из чистого упрямства. Раньше она могла сделать для него что-то, но не теперь.

– Не спуститесь?

– Боюсь, что не осилю обратный подъем.

– Я могу помочь вам: организую портал.

Лира покачала головой, разглядывая его и дивясь тому насколько красивым может быть мужчина. Отдых и сон пошли ему на пользу, забрав темные круги под глазами, воспаленный взгляд и бледность кожи.

– Не стоит. Вы так и не поменяли кристалл.

Он, выражая согласие с ее волей, кивнул и тут же отвернулся, забирая у Северика пальто.

– Хотя, знаете, подождите!

Лира спустилась вниз, поймав себя на том, что при ее недуге не скачут, ну как коза! Она именно так и сделала, оказавшись на первой ступеньке меньше, чем за мгновение.

– Генрих, – начала она, тут же хмыкнула, прикрыв глаза, и поправилась, – милорд Траубе говорил о том, что истончается ваша защитная магия.

Лира не удержалась и все-таки дотронулась до чернильно-синего лацкана его камзола, проведя по блестящей ткани указательным пальцем. От него «несло» парфюмом в самом приятном смысле этого не благозвучного слова, тем самым свежим и одновременно резким запахом, что отличает мужской одеколон от женских духов.

– Вы не обновите защиту? Иначе, в нашем саду скоро шагу негде будет ступить от присматривающих и беспокоящихся людей Траубе.

Он посерьезнел. Разве можно сделать это сверх меры? Глядя на сэгхарта, Лира поняла, что это возможно. Ей пришлось рассказать ему маленькую историю с человеком в кустах, яблоком и о своих подозрениях.

– Вы серьезно заподозрили меня в том, что я лазил по кустам?

Лира пожала плечами, проигнорировав его возмущенные интонации.

– У меня на примере был лишь один извращуга. Разве кто-то сказал, что их здесь целый мир?

– Издеваетесь?

Лира не ответила. Он еще не знает, что такое настоящие издевки – они обычно озвучиваются не наедине, а при всех, чтобы унизить дальше некуда.

– Нет. Еще, я хочу вас попросить.

Она не верит, что просит его об этом, но губы открывались, слова складывались в предложения и достигали ушей того, кому предназначались.

– Я понимаю, что вам это нужно. Контроль, напряжение, гормоны, нервы. Генрих объяснял мне, и я все понимаю, но…

Эверт понял, о чем она и кажется разозлился. Черты его лица заострились, выделились и забугрились ровно таким же образом, как тогда, когда он орал на нее в первое их знакомство.

– Лира!

Лира подняла руку, прося его дать закончить ей, но не знала куда деть глаза, чтобы успокоиться и перестать волноваться.

– Пока мы не развелись, вы не могли повременить с визитами к вашей… подруге? Пожалуйста! Если не ради меня, то ради Карла.

Эверт передумал орать на нее. Его глаза осветило выражение улыбки, сделав их небесно-голубыми.

– Чему вы улыбаетесь?

– Хочу, чтобы вы знали, Лира, – он привлек ее к себе, на миг коснувшись лба губами. – Я не хочу разводиться с вами, чтобы вы не думали обо мне.

Это все, что он сказал ей прежде чем оставить ее в просторном холле и те месяцы, что она провела в этом доме, дожидаясь его возвращения были ничем, сущим пустяком по сравнению с этими часами до рассвета, что она прождала, но так и не дождалась его.

– Вот ведь козел! – проговорила она в стекло, оставив мутное пятнышко. – Вот ведь козел!