Глава 54

Он все же поцеловал ее, сначала едва касаясь ее губ, все еще смакуя ее дыхание и их вкус, произнесенные слова, звучание голоса и даже выражение глаз. То не было признанием в любви, но было в них что-то такое – нежное, тихое и немного сердящее.  Затем смял ее губы с нежностью, пока она не ответила ему, выдохнув раздосадовано «Эверт!» Через мгновение его нетерпеливая графиня охнула под напором совсем несдержанного поцелуя, еще через несколько секунд застонала, стоило ему только наплевать на сантименты, обнять, прижимая к себе, срывая с них один судорожный вздох за другим.

– Эв!.. – простонала она сначала глухо, а потом обеспокоенно. – Эверт!

Эверт отстранил ее от себя.

– Мы еще на конюшне, – она облизнула и без того блестящие губы. – Не хочу, чтобы все случилось тут.

– Могу отправить всех в замок Броукор.

Она улыбнулась, дала поцеловать себя вновь и покачала головой.

– Давай дадим им время собраться? – проговорила она, отстранилась и провела по его груди ладонями. – Прежде чем устроим безумства в особняке на улице Вязов?

– Хорошо.

Ему нравилась ее импульсивность, несдержанность и отсутствие ложной скромности в некоторых вопросах. Лира нахмурилась, посмотрев ему на грудь, вновь дотронулась до нее, качнув кулоном хинна.

– Это что кровь?

Она дотронулась до его груди, а потом показала окровавленные подушечки пальцев.

– Похоже, что кристалл раскололся.

– Ты не заметил?

Эверт покачал головой и тут наступила его очередь хмуриться, потому что наконец обратил внимание на красное пятно на ее груди. Они так увлеклись, что не заметили боли пусть и от небольшого пореза.

– А ты? Все никак не сменю его.

– Какое легкомысленное отношение к собственной безопасности, сэгхарт, – проговорила она строго, айкнула, когда он вытащил крохотный переливающийся кусочек. из ее груди – Хорошо, что не появилась эта черная хрень.

Эверт вытащил платок из кармана, промокнув ее ранку, а потом выбросил простенькое заклинание затягивающие раны, но Лира отвела его руку.

– Давай без магии.

– Это вряд ли бы случилось. Город нашпигован кристаллами.

Голубоватая дымка ужалила рядом стоящую лошадь, заставив ту дернуться в сторону и обиженно всхрапнуть в их сторону.

– Вам не жалко разбрасывать хинн по улицам, но жалко поделиться рецептом его изготовления со всеми остальными?

– Интересный переход, от страсти к политике.

Эверт притянул ее к себе, приподнял подбородок и все же коснулся груди, зажав глубокую царапину батистовым платком.

– Откуда такие мысли?

Лира жала плечами, но не казалась ему такой же расслабленной как несколько секунд тому назад.

– Генрих сказал, что рамкарцы пошли на это ради них. Вспомнилось.

Эверт отнял платок от ее груди и нахмурился еще раз. Ранка продолжала кровоточить, оставляя влажные следы на тонкой ткани.

– Я не об этом, а о магии. Я несколько часов тому назад убрал всякий намек на шрамы, а эта всего лишь царапина.

– Это ведь пустяк.

– Не хочу, чтобы все закончилось заражением крови.

– Не надо магии. Мне было плохо сегодня.

– Это нормально, – откликнулся Эверт, все же пуская в ход не очевидное лечение. – Переволновалась.

Он ведь не целитель в прямом смысле этого слова. Ему не обязательно следовать их кодексу и визуализировать накладываемые чары.

– Я не об этом, – проговорила она, словно нехотя. – Я видела маму и так отчетливо словно это она, а не ты стояла передо мной.

– Лира?

Она замолчала, откинувшись на столбик, чуть сползла по нему, удерживаемая его рукой, а потом и вовсе схватилась за седло.

– Лира!

– Ва-дим.

Что-то пошло не так. Он осознал это даже не потому, что она произнесла чужое имя, а тогда, когда практически тотчас же открыла глаза и посмотрела на него, с отразившимся во взгляде непониманием, а потом и страхом.

– Милорд?

– Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Оставь «милорд» для придворного этикета.

Он все понял, но не хотел признавать этого. Эверт ждал, когда она улыбнется и скажет ему что-то. Голос мог сесть. Все остальное… Она сама говорила, что, когда ей страшно она сыплет шутками, но это была не Лира.

– Милорд, – повторила она все также неуверенно, тут же ошарашенно заозиравшись по сторонам. – Батюшка!..

Лира… Нет, теперь уже Марта забилась в его объятиях, наконец вырвалась и, двинув его плечом, бросилась в каморку кучера. Эверт остался на месте. Он стоял, закрыв глаза, и не смог бы описать, то потрясение, которое овладело им в том мгновение. Он потерял девушку, как сам того боялся все это время, но вопреки всем опасениям сделал это собственными руками.

***

Щеку защекотало от нежного прикосновения, что хоть немного, но помогло отвлечь от дурноты и от внезапного шума в ушах и головокружения. Это все переутомление и упадок сил! Когда она ела последний раз?

– Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Повтори еще раз!

– Что?

–Ты ведь знаешь его и потому прекрати вредничать!

Лира открыла глаза, не поверив услышанному. Правда была неумолима – перед ней стоял Вадим, точнее он склонился над ней, губы его блестели, как будто он только что облизнул их.

– Вадим?!

За ним такой привычки не водилось. Очень даже понятно, чем именно он и Марта занимались меньше секунды тому назад, хотя, зная Влада, тот мог поцеловать девушку вопреки ее желанию, «украв» прикосновение самым хамским образом. Лира всегда любила напористых мужчин и только Эверт как-то не вписывался в эти предпочтения.

– Нет! – воскликнула она, осознав все до конца, схватилась за что-то и повторила. – Нет! Нет! Нет!

Вадим потянулся к ней, на мгновение заключил в остропахнущие парфюмом объятия.

– Ну перестань!

Она все-таки перенеслась и когда? Когда наступило долгожданное счастье и пресловутое «все хорошо»?!

– Отойди!

Она мельком взглянула на улыбающегося кретина, отодвинула его от себя и посмотрела на свои ноги, хотя и так было понятно, что она стоит. Ну мало ли! Может из нее сделали одного из тех «киборгов» с поддерживающим каркасом по всему телу? Нет. Всего лишь вручили трость. Терапия Марины Константиновны все-таки сработала, и Лира таки смогла подняться на ноги.

– Я же говорил, что ты, – он обхватил ее за талию и прижал к себе, но фразу оборвал и начал новую. – Выходит все лучше и лучше.

– Уж лучше бы не получалось, – Лира отпихнула его от себя, взглянув на знакомый, но все же чуть изменившийся пейзаж загородного дома. – Мама!!!

Лира не обращала внимание на бывшего бойфренда, все еще осознавая, что произошло и почему. Что совпало в той реальности и в этой? Мужчины и присутствие лошадей – они стояли у просторного загона с пасущимися в нем лошадьми. Часть леса срубили и построили небольшой загон с двумя мерно пасущимися лошадками.

– Лира! Ты говоришь! Ты слышишь себя?!

Тот попытался обнять ее, взять за руки и наверное, покружить, да вот только она не позволила.

– Лет с трех, – откликнулась Лира не без неприязни. – Мама!!!

– Лирка! Да я не об этом!

Вадим продолжал улыбаться, но смотрел так словно на бровях у нее росла вишня.

– Ты ведь до этого только мычала!

Русые волосы его отросшей челки топорщил бьющий в спину Лиры теплый ветер. Он изменился и как будто бы повзрослел. Но Лире было все равно на его присутствие, восторги и даже на то, как он назвал ее.

– Руки убери! – повторила она еще раз, на его новую попытку обнять ее.

Она отпихнула его от себя и пошла к дому, ощущая давно забытую боль в спине, совсем не плавно переходящую в бедро, заставляющую приволакивать ногу. Это намного лучше, чем быть прикованной к креслу или кровати, но она забыла каково это. Не без фанатизма, но она все же берегла себя в том мире. Ей хотелось увидеть маму и папу.

– Алина!

Лира даже запнулась, услышав, как тот зовет маму. Правда тот быстро исправился под брошенным в его сторону взглядом.

– Алина!!! Алина Станиславовна!!!

Затем и вовсе пошел впереди, а точнее попятился спиной, повернувшись к ней лицом. Вид у него был радостный, как у пса.

– Вишневецкая! Ты делала это специально! Просто признайся в этом!

– Конечно! – Лира никак не могла приноровиться к трости. – Сначала подстроила аварию, а потом слегла только бы повеселить тебя!

Вадим как будто бы врос в землю. Лире пришлось обойти его. Ей плевать на то, что он думает. Появился в ее жизни только тогда, когда она превратилась в неизвестно кого. Мычала! Неужели перемещение сработало в одну сторону, и настоящая Марта ушла в мир иной?

– Это не честно, Вишневецкая.

Лицо Вадима оттекло и вытянулось, словно он превратился в одно из монстров дешевого американского ужастика.

– Я ведь попросил прощения!

Вот только взгляд у него стал таким каким она его запомнила – хлестким, злым и жестким.

– О! Ну тогда другое дело! Сейчас перестану дуть щеки и забуду обо всем!

Она не дошла до просторного крыльца каких-то двадцать шагов, остановившись из-за острого желания согнуться в три погибели, а еще лучше упасть на подстриженный газон.

– Подумаешь парализовало! Сущие пустяки!

Вадим остался позади, но ненадолго, вновь нарисовался рядом и положил руку на поясницу, принявшись наглаживать ее.

– Говорил же, не торопись!

– Чацкий, руки убери, последний раз повторяю.

– Прекрати капризничать, помогает же!

Лира слушала Вадима вполуха, сжав зубы так, что во всем черепе заскрипело.

– Мама!!!

– Вадим?

Вот теперь она услышала их, выскочила на крыльцо, взмахнув платиновыми волосами, затянутыми в высокий хвост. Трудно было поверить в то, что несколько часов назад она видела ее осунувшейся и постаревшей. Сейчас она была похожа на ее маму из детства ­– молодую, энергичную и очень даже веселую.

– Что случилось? Я была в душе!

Она спешила к ним. Вадим приобнял Лиру за плечи, чем уже не удивил, а взбесил ее. Он что делает? Думает, что ее осмысленность его рук дело? Несмотря на боль, она приподняла трость и вонзила ее конец в обутую в мокасины ногу, тут же навалившись на нее всем весом. Это ничто по сравнению с тем, что она вытерпела за все это время.

– Ты что делаешь?!

– А теперь улыбайся, – процедила она сквозь непроходящую боль, – перестань капризничать!

Совсем не трудно было не броситься и не обнять встревоженную маму. Поясница разрывалась на куски и требовала согнуться в три погибели.

– Мам, где папа?

Лира все же сделала шаг к ней и, потянувшись обняла ее. У мамы был неверящий и даже потерянный вид. Похоже Лире придется узнать много нового о себе.

– Лира! Лира! Ты заговорила!

Она попыталась отстранить ее, но Лира сжала ее в объятиях так крепко и, не сдержав рыдания, повторила еще раз:

– Позвони, пожалуйста, папе!