Глава 3. Экскурсия

День первый. Понедельник

Мы спустились по лестнице пешком, поскольку Томас решил мне устроить хоть и беглую, но всё же экскурсию, да и портальные лифты здесь были далеко не на каждом этаже. После первого же пролёта он тяжело вздохнул и взял подмышку Моню, причём нёс его так легко, словно это был не увесистый барсук, а его Ноппи, которая, кстати, так и сидела у него за пазухой. Интересно, ей там теплее или она просто нашла самое безопасное место в незнакомой обстановке? А может, как Лапка, уже слишком старенькая, чтобы резвиться и интересоваться всем окружающим так же, как бодро скачущий по перилам Клещ.

Мимо трёх этажей мы прошли, не останавливаясь, Томас лишь рукой махал со словами:

— Тут комнаты для совместных занятий, тут тоже, тут лечебница, надеюсь, нам она не понадобится, а вот тут — библиотека.

В библиотеку мы заглянули. Впечатлились не столько очередью возле стойки — не такой уж и большой она была, — сколько тем, что уже знакомый нам «парень с книгой» стоял в ней третьим. Прикинув, как давно он ушёл из места ожидания результатов экзаменов, я поняла, что Томас прав — сюда лучше прийти завтра утром, когда схлынет волна зачисленных.

На следующем этаже были переходы в башни, где и проходили основные занятия по факультетам, мы даже заходить туда не стали, Томас пообещал завтра всё показать, перед походом в библиотеку — он тоже никуда уезжать не собирался, по его словам, оставшейся недели не хватит, чтобы даже в одну сторону до его городка доехать, не говоря уже о возвращении.

— Разве что дракона оседлать, — хохотнул он. — Или перевёртыша в четвероногой ипостаси. Только это же не лошади, верхом далеко не ускачешь.

— Ты что! Нельзя так об императорской семье! — испуганно озираясь, зашипела я. А потом всё же не удержалась: — А почему не ускачешь?

— Они же кошки, хоть и большие, — охотно просветил меня спутник. — Ты видела, как у них позвоночник двигается во время бега? Вон, примерно как у Клеща.

Я глянула на своего питомца, обратила внимание, как гнётся его спина — на такой точно не усидеть, и это Клещ ещё полную скорость не развил.

— Поэтому я и остаюсь. Здесь тоже неплохо кормят, сама убедись, — и Томас повёл рукой вокруг, показывая, где мы очутились.

Я замерла и повела носом не хуже Мони.

Столовая! Причём, не отделённая от лестницы дверью, как библиотека или лечебница, нет. Лестница проходила прямо сквозь неё, огороженная лишь лёгкой решёткой, чтобы никто не свалился. И запахи! Ммм…

— Голодные? — заметил Томас мою реакцию — и моих зверей тоже.

— Не то чтобы голодные, — дёрнула я плечом. — Просто сегодня были только пирожки и бутерброды, и до этого больше недели на сухомятке, а здесь… Супом пахнет и мясом жареным!

— Значит, пойдём и перекусим. Кто за?

— Что «за»? — не поняла я.

— Кто за то, чтобы перекусить? — уточнил Томас.

— Я за! Мы все — за! — тут же отозвался Моня.

— Тогда вперёд.

О, это было самое восхитительное место на свете! Еды, вкусной и разнообразной, было сколько угодно, бери, что хочешь и сколько хочешь. И я набрала. Себе — наваристый, парящий и источающий непередаваемый аромат суп, жареное на углях мясо и целую тарелку пирожных — роскошь, которую я редко могла себе позволить.

А для своих питомцев набрала две больших миски и блюдечко варёных яиц, сыра, творога и фруктов. Мясо — это хорошо и полезно, но мясо было у них «к столу» постоянно, не всегда досыта, но мясо можно было добыть охотой. А попробуй в лесу сыр раздобудь или фрукты с конфетами. В общем, устроили мы себе праздник живота.

Клещ и Моня с радостью накинулись на предложенное невиданное угощение, даже Лапка изволила выбраться из моего кармана и с удовольствием принялась за творог.

— У тебя их трое? — поразился Томас. Сам он приволок для себя полный поднос еды и блюдце с беконом для Ноппи, которая устроилась на его коленях и на них же и ела, таская куски со стола. Томаса то, что его штаны служат в качестве её стола, не смущало ни капельки.

Я сообразила, что прежде он и правда не видел мою старушку. Я вынимала её в комнатах для экзаменов и чтобы показать девушке, которой отдавала свои документы. А остальное время она так и сидела у меня в кармане кофты, где для неё был подстелена тряпочка, чтобы мягче было. Я даже куски ветчины ей в карман совала.

— Да, это Лапка. Она старенькая уже и много спит, — ответила я между глотками супа.

— То-то я смотрю — вроде лето, а она белая, как зимой. Это она седая?

— Седая, — вздохнула Лапка, хотя вопрос был обращён не к ней. — Охотиться мешает, меня видно издалека. Хотя, какая из меня сейчас охотница?

— Никогда прежде таких крох в руках не держал, — Томас смотрел на Лапку практически с умилением. — Можно тебя погладить? Я осторожно. Когда ты поешь, конечно.

Ласка с сомнением посмотрела на его огромные ладони, потом заинтересованно оглядела Ноппи, как раз в очередной раз высунувшуюся из-под стола с намерением утянуть ещё один кусочек бекона. Мимоходом кошка потёрлась о руку Томаса, и тот привычным жестом почесал ей пальцем под шейкой, заставив довольно прищуриться, что не помешало кошке одновременно с этим зацепить когтём очередной лакомый кусок. Видимо, оценив нежность, с которой эти большие руки ласкали выглядящую хрупкой лысую кошку, Лапка приняла решение.

— Можно. Гладь. — Потом ткнула лапой в Моню. — К моему блюдцу не лезть! Я потом ещё поем творожка. Он вкусный и мягкий, как раз для моих зубов.

— Я и не собирался, — обиженно буркнул Моня. Хотя да, собирался, и мы это отлично знали.

Томас протянул ладонь, и Лапка на неё уселась, а потом и улеглась, свернувшись калачиком. Вторая ладонь стала осторожно её гладить, потом замерла на несколько секунд, накрыв целиком, а когда Томас убрал ладонь, я не поверила своим глазам — на его ладони лежала коричневая ласка, светлыми остались лишь грудь и живот, а на хвосте чернела кисточка. Именно такой я её запомнила с нашей первой встречи, когда она улеглась мне на щёку, пряча вместе с остальной нечистью от собак преследовавших нас магов.

— Как… как ты это сделал? — практически просипела я, голос от изумления куда-то делся.

— Тише! — прошептал Томас, оглядываясь через плечо на почти пустую столовую, но никому до нас не было дела, мы сидели в уголке, причём я спиной к стене, а Томас — напротив, практически скрывая нас ото всех своими широкими плечами. — Это моя магия. Не был уверен, что получится, с живыми существами у меня не очень получается, но чем меньше зверёк, тем лучше, а она такая крохотная.

— Ты её перекрасил? — спросил Клещ, целиком залезая на стол, чтобы вблизи рассмотреть Лапку, так и лежащую на ладони парня.

Впрочем, она тут же поднялась, потянулась, выгнув спинку, пару раз подпрыгнула на пробу и вдруг заметалась по столу, между тарелок, скача и кувыркаясь.

— Нет, я её омолодил, — наблюдая за мечущейся лаской, смущённо улыбнулся Томас. — Вообще-то, я вещи обновляю, пытался с органикой — с растениями худо-бедно получается, а вот с животными… Только с лабораторными крысами прежде получалось, а с кем-то покрупнее, вроде кошек, эффект едва заметен, с людьми и этого нет. Может, когда-нибудь позже, когда моя магия усилится… А пока я только вот так могу, — он протянул руку и взялся за мой рукав.

И старенькая — хотя, моими стараниями, абсолютно целая, без дыр и разошедшихся швов, — кофта вдруг на глазах стала насыщенно-зелёной, хотя только что была почти серой, настолько выцвела. Да и выглядела теперь, словно только что из магазина модного платья. Ну, или не очень модного, но нового — определённо.

— Как же хорошо! — причитала между тем Лапка, продолжая носиться по столу, прыгать на пол и снова взбираться обратно. — Я снова молодая! Мои лапы опять могут бегать. А зубы! Мои зубы! — и она буквально вгрызлась в жареный кусок мяса, лежащий на моей тарелке.

— Надеюсь, она не помолодела слишком сильно, — наблюдая за всем этим метанием, растерянно покачал головой Клещ. — Нелегко нам придётся с двумя подростками, — и он бросил выразительный взгляд на Моню. Тот на намёк никак не отреагировал, с удовольствием уничтожая содержимое своей миски. Вообще-то, Моня давно уже был взрослым, но обычно играл в несчастную деточку, и его мало кто воспринимал всерьёз. А зря.

— Не волнуйся, я вполне взрослая, — Лапка оглянулась на Клеща, потом снова вернулась к мясу. — Дай мне слегка побезумствовать на радостях, потом я снова стану нормальной. Просто… ты даже представить себе не можешь, что я сейчас чувствую. Каково это — испытать прилив сил как в молодости, когда столько времени только и хотела, что спокойно лежать и спать. Спасибо тебе! — обратилась она к Томасу.

— Спасибо! — спохватилась и я. — И за Лапку, и за кофту. — Я погладила мягкую шерсть — потрясающе! Даже и не помню, когда у меня была действительно новая вещь. — А я вещи чиню. Сломанные, разбитые, разорванные. Но только неживые, с живым не получается, сколько ни пробовала. А тебе ничего починить не нужно?

— А тебе ничего починить не нужно?

— Пожалуй, нужно, — и Томас расстегнул сюртук, демонстрируя небольшие дырочки и затяжки на рубашке. — Ноппи иногда пугается и цепляется за меня.

— У меня стресс! — донеслось из-под стола. — Незнакомое место, много чужих людей, шумы, запахи — всё чужое. Я имею право пугаться!

— Имеешь, конечно, имеешь, — парень вновь погладил лысую ушастую головку, вынырнувшую наружу, чтобы утянуть очередной кусок бекона.

— Сейчас починю, — радуясь, что смогу хоть чем-то отплатить своему новому другу, я пересела на стул, который освободил Клещ, а потом положила ладонь на грудь Томаса и выпустила магию.

Под ладонью обнаружились крепкие выпуклые мышцы. Зря я решила, что орки мускулистые, а Томас — нет, просто под его свободной одеждой эта сила в глаза не бросалась. Но озвучивать свои мысли я не стала, заговорила о другом.

— Слушай, а кожу она тебе не поранила? Может, зря мы мимо лечебницы прошли?

— Нет, я в порядке. Мою кожу ей не процарапать, — успокоил он меня. Впрочем, я и сама сообразила, что оцарапай его Ноппи до крови — на белой ткани остались бы следы.

Вот и ещё одно доказательство, что без орочьей крови в его роду не обошлось — лужёная кожа. Повезло ему в этом плане. А что лицо не особо привлекательное — так для мужчины это не главное. То, какой он добрый и отзывчивый, намного важнее.

— Готово, — я убрала руку, любуясь своей работой и немножечко тем, что находилось под ней. — Если Ноппи ещё что-то порвёт…

— Всенепременно порву, — донеслось из-под стола. — У меня тонкая душевная организация.

— Или что-то поломает — приноси мне, починю, — закончила я свою мысль.

— Хорошо. А ты — если что-то понадобится обновить.

— Договорились, — улыбнулась я.

— Из вас получилась бы отличная команда, — высказался Клещ. — Ты чинишь, он обновляет. Может, всё же разведать, есть ли в городе лавки старьёвщиков? Я бы сбегал. Мы могли бы неплохо заработать.

— А зачем? — Моня поднял голову от опустевшей миски и тоскливо посмотрел на мою тарелку с мясом. Я подвинула её ему — собственно, я не была голодна, просто соблазнилась вкусными запахами, да и пирожные нужно было куда-то размещать. — Нас и здесь неплохо кормят.

— Лавки старьёвщика? — уточнил Томас.

— Неплохая подработка, — пожала я плечами. — А тебе разве не приходило в голову так использовать свою магию?

— Вообще-то, это запрещено до получения диплома, — назидательным тоном проговорил Томас, а потом наклонился и заговорщицки шепнул: — Поэтому я только дома вещи обновлял, чтобы посторонние не узнали. Да и не нуждался я особо, у старшего брата большая ферма, наша семья считается зажиточной.

— У брата? Не у родителей?

— Нет. Меня брат вырастил и его жена. Я поздний ребёнок, мать потерял рано, а отец завёл новую семью, а на нас рукой махнул. Мы почти не общаемся. Родителями я считаю брата и его жену.

— Повезло тебе, — вздохнула я. — Я тоже маму рано потеряла, в семь лет, а папу в двенадцать. Больше родни у меня не осталась. Если не считать их вот, — и я показала на своих зверюшек. — Они теперь моя семья.

— Мне жаль, — Томас потянулся и взял меня за руку, которая в его ладони просто утонула.

— Зато теперь я — студентка Имперской магической академии, — криво улыбнувшись, с несколько наигранным восторгом ответила я.

Потому что, от его простого сочувствия очень хотелось заплакать. Даже не знаю, с чего так расклеилась, да и вообще — разболталась. Едва ли не впервые я так много говорила о себе с кем-то, кто не был нечистью. Нет, никаких особых секретов я не выдала, придерживалась старой проверенной легенды, просто почему-то это казалось правильным — довериться Томасу. Странное чувство.

— И я теперь снова молодая! — подхватила Лапка, и, в отличие от меня, её восторг был абсолютно искренним.

— И кормят тут хорошо! — вылизывая и её блюдечко, добавил Моня.

— И я теперь могу сколько угодно драть рубашки хозяина! — внесла свою лепту Ноппи.

— В общем, всё здорово, и грустить не стоит, — подвёл итог Томас.

— Поэтому предлагаю пойти и заселиться в общежитие, пока самые лучшие комнаты не разобрали, — Клещ спрыгнул со стола и помчался к лестнице, потом притормозил и обернулся. — Ну, вы идёте?

— У меня нога больная, — напомнил Моня Томасу, сделав печальные глазки.

Тот рассмеялся, моментально собрал всю посуду на поднос, сунул за пазуху Ноппи, вновь подхватил Моню подмышку, взял поднос и кивнул мне:

— Пойдём, покажу, куда грязную посуду относить. А за ужином про ещё одно чудо расскажу, сейчас ещё рано, нужно сначала узнать номера наших комнат.

Когда мы зашли за своими вещами, оставленными на хранение, в многолюдном прежде зале почти никого не осталось. Большинство столов были пусты, лишь за тремя кто-то сидел, и только у одного стояла девушка, подающая документы. Томас снова забрал мой саквояж, и мы вышли в то, что я условно назвала двором академии. Потому что, даже то, что я видела, превосходило размером деревню, в которой прошло моё раннее детство, а вся территория могла быть и с город, где находился мой приют. Неудивительно, что новичкам выдают карту.

Мы бодро шли по одной из многочисленных тропинок, пересекающих двор во всех направлениях, в сторону многоэтажных зданий с разноцветными крышами — Томас явно знал, куда нам нужно, — когда из-за угла одного из них, со стороны ворот, вылетело… чудо. Нет, я читала про кентавров — травоядных оборотней, имеющих очень необычный полуоборот, но никогда не видела прежде. А тут этот красавец притормозил в нескольких метрах от нас, давая разглядеть себя во всех подробностях.

Нижняя половина тела была чуть меньше, чем у диких лошадей — там, где обычно крепится седло, висела пара перемётных сумок, — а в том месте, где у коней начинается шея, возвышался полуобнажённый человеческий торс, прикрытый лишь кожаной жилеткой, совершенно не скрывающей стройный, не столько мускулистый, сколько жилистый торс. А ещё выше было лицо, красивее которого, пожалуй, было лишь изображение императора на портретах, да сегодняшний перевёртыш на экзамене.

Но мой безумный страх перед бессмертными не давал в полной мере оценить их красоту, а этого парня я разглядела в подробностях. Изящные скулы, заострённый подбородок, точёный нос, пухлые губы, длиннющие ресницы, обрамляющие светло-карие глаза — полный набор, которым в романах описывают прекрасного героя, разве что цвет глаз у этих героев обычно голубой или чёрный. И в довершение картины — роскошные ярко-каштановые кудри, свободно падающие ниже талии, любая девушка десять лет жизни отдаст за такие, и за ресницы тоже.

Стало почему-то ужасно стыдно за свои волосы, грязные и растрёпанные, да и за весь свой зачуханный вид. И на экзаменах, и болтая с Томасом, я о своём внешнем виде забывала, а тут внезапно вспомнила. И захотелось поскорее попасть в свою комнату, а точнее — в душ, и смыть с себя, наконец, всю грязь долгого путешествия.

Кентавр в это время широко улыбнулся и обратился к Томасу:

— Привет. Не подскажешь, я на экзамены ещё не опоздал? А то заплутал слегка, дорогу плохо объяснили.

Томас как-то странно дёрнул рукой с моим саквояжем, словно пытаясь поднести её к лицу, потом снова опустил, развернулся и посмотрел на замок, из которого мы вышли. Оторвав взгляд от красавца, я проследила за его взглядом и обнаружила над главным входом, на высоте третьего этажа, огромные часы.

— Двадцать девять сорок*, — озвучил Томас увиденное. — Экзамены длятся до тридцати шести. Очередей уже нигде нет, и, если с общеобразовательными справишься быстро, шанс уложиться есть. В любом случае, приёмная комиссия работает ещё два дня, если сдашь документы и тест на силу магии сегодня, думаю, для тебя найдётся и комната, и еда, а письменные экзамены сдашь завтра.

— Спасибо, друг, — кивнул кентавр. — Постараюсь успеть сегодня.

И он умчался в сторону входа.

— В обороте внутрь нельзя! — крикнул Томас вслед и был услышан.

Кентавр притормозил у ступеней, скинул сумки на землю, а потом… втянул в себя лошадиный круп и задние ноги. Только что они были — и вот уже их нет, а передние ноги из лошадиных превратились в человечьи. Босые, но прикрытые короткими, до колен, обтягивающими кожаными штанами. Закинув сумки на плечо, кентавр умчался в замок, провожаемый взглядами двух спускающихся по ступенькам девушек.

— Надо же, штаны сумел зачаровать, — задумчиво протянул Томас. — Значит, очень сильный маг.

— Тебя это словно удивляет.

— Да. Магия среди кентавров не редкость, но обычно она совсем слабая. Поэтому они если и попадают в магические учебные заведения, то точно не в Имперскую академию. Последний кентавр здесь учился… вроде, брат что-то говорил об этом… не помню, но несколько сотен лет точно прошло. И вот — такой уникум.

— А что такое уникум? — поинтересовался Моня у него из подмышки.

— Единственный, исключительный, — раздалось у него же из-за пазухи. — То, что ооочень редко встречается.

— Мы с тобой — тоже уникумы, кстати, — пояснил уже сам Томас, разворачиваясь и продолжая наш прежний путь, я направилась следом.

Мы прошли огромное пространство из газона, кустов и множества дорожек — те, что пошире, могли похвастаться лавочками и фонарями, — добрались до зданий под разноцветными крышами, они были выше или ниже, длиннее или короче, но все одной толщины и стояли в три ряда, входами в сторону замка. Пройдя вдоль нескольких, мы свернули между домами, прошли вглубь два ряда и снова свернули.

Сначала я пыталась запомнить дорогу, благо разноцветные крыши были отличной приметой, а потом поняла, что это просто не нужно. Необходимое нам здание оказалось самым левым в третьем от замка ряду. То есть, дальше всего от места учёбы и всего остального. Да уж, повезло так повезло…

Наше общежитие оказалось ещё и самым маленьким — всего два этажа и по восемь окон с каждой стороны от входа, крыша у него была полосатая, розово-сиреневая, как мне и сказал лысый преподаватель. Я уже догадалась, что цвета здесь означают магию, поэтому уточнила:

— Здесь живут обладатели двух магий?

— Больше. От трёх до… нет, не до бесконечности, но до десятка — вполне возможно.

— Это как? — Клещ забрался мне на свободное плечо и уставился на нашего спутника.

— Здесь живут маги земли и камней — они розовые, а сиреневые — маги иллюзий и мы.

— Мы?

— Те, чья магия вне классификаций. Обычно таких очень мало, появляются не каждый год, а чтобы сразу двое — такого не было уже…

— Лет двадцать? — вспомнила я слова одного из экзаменаторов. Или он говорил про интуитов?

— Примерно так, — Томас посмотрел на меня с уважением, и я даже слегка возгордилась. Хорошо, когда тут всё знаешь, потому что братья здесь учились и многое рассказали. А у меня таких источников информации не было, но и я уже, оказывается, узнала кое-что, всем вокруг неизвестное. Приятно.

— Остальные три магии тоже довольно редкие, вот и объединили в одно общежитие.

— И в два цвета, — кивнула я, прикидывая, что земля и камни довольно близки по своей сути.

— Ещё отделка. Серебро и золото. Итого — четыре разных варианта. Но у нас с тобой форма будет одинаковая, сиреневая с золотом.

— С настоящим? — тут же вскинулся Клещ.

— Нет, просто цвет отделки такой, — улыбнулся ему Томас.

— Жаль, — сник Клещ. — А ты точно не хочешь попробовать подзаработать реставрацией вещей? Цены б нашей команде не было бы. Мы ищем, вы приводите в порядок…

— Нам бы ещё того, кто чистит, вот тогда точно хорошо заработали бы, — мечтательно протянул Моня, указывая на пятна на штанах Томаса, там, где пировала Ноппи. — После того, как академию закончим, конечно. Тут-то кормят, а что потом?

— А потом у нас будет диплом и отличная работа, — берясь за ручку двери, усмехнулся Томас. — Для пятен есть очищающий артефакт. А здешняя форма вообще самоочищающаяся.

И он открыл дверь в небольшой холл с лестницей на второй этаж, прямо перед нами, окошком рядом с ней и двумя дверями по бокам.

— Господин Илус, мы к вам, — мой спутник притормозил возле окошка, сквозь которое виднелась крохотная комнатка со столом под ним, шкафом сбоку и дверью напротив.

Сначала ничего не происходило, а потом в комнатку зашел гном средних лет, устроился за столом и внимательно нас оглядел.

— Новенькие?

— Новенькие, — подтвердил Томас, я лишь кивнула.

— Уже зачислены? Сильные, стало быть, — покивал гном, одобрительно глядя на нас и подтягивая к себе небольшую стопку журналов. — Земля? Камни? Иллюзии?

— Вне классификации, — качая головой на каждое предположение, ответил Томас.

— Потрясающе. Ну а ты? — это уже лично ко мне.

— Тоже, — пришла моя очередь отвечать.

— Не может быть! Сразу двое? Потрясающе! — засуетился гном, вытаскивая из стопки нижний журнал, сиреневый с золотистым корешком. — Двое сразу! Невероятно! Ну, давайте пропуска, буду вас регистрировать. Комнаты для платников?

— Нет, — замотала я головой.

— Да, — подтвердил Томас.

— А фамильяры-то твои? — решил уточнить у меня гном.

— Её! — тут же вскинулся Клещ. — Мы с ней по своей воле, подтверждали уже.

— И на довольствие нас поставить обещали, — подхватил Моня, делая свои самые жалобные глазки. — Я тоже её, просто он меня несёт, у меня ножка больная.

— Лесные мы, — пояснила Лапка с другого моего плеча. — Не из питомника.

— Ага, ага… — чуть заторможенно покивал гном и сделал вывод: — Твои все, стало быть. — И уже Томасу: — А ты, значит, без фамильяра, ага.

— С фамильяром! — раздалось возмущённое у Томаса из-за пазухи.

— У меня кошка, — пояснил хозяин и пазухи, и Ноппи, ставя на пол мой саквояж и доставая из кармана пропуск, я последовала его примеру. — Просто застенчивая очень.

— Ох ты ж, страхолю… кхе… необычная какая, — рассматривая фото на пропуске Томаса, господин Илус аж закашлялся. — Ну да ничего, всякое бывает. Горшки, миски и подстилки на складе выдадут вместе с остальными вещами, дыры только к концу недели сделать смогут, когда точно станет известно, сколько фамильяров вместе со студентами прибыло, тут уже заявку плотникам и ведьмам подавать нужно.

— Мне не нужно, Ноппи без меня не гуляет, — покачал головой Томас.

— Какие дыры? — растерялась я.

— Отверстие в двери комнаты, зачарованное, чтобы твои фамильяры могли входить и выходить, когда дверь закрыта, — пояснил всезнающий Томас.

— Нам надо! Надо дыру! — тут же сориентировался Клещ. — Подавайте заявку.

— В пятницу придут, — делая пометку в журнале, кивнул гном. — До среды экзамены, в четверг результаты объявят, окончательные списки поступивших вывесят, вселение и всё такое. Так что, в пятницу, не раньше.

— Мы подождём, — закивала Лапка, осуждающе посмотрев на наигранно-расстроенно застонавшего Клеща. — Жили же как-то столько лет без зачарованной дыры, и ещё четыре дня проживём.

— Так, держите, — гном выложил на «подоконник» наши пропуска и два ключа. — Тебе, Риони, восьмая комната, окно на парк выходит, тебе, Иветтомассор, двадцать третья, в другую сторону, уж извини, но из платных только такая осталась.

— Я переживу, — забирая свой ключ, криво улыбнулся мой спутник. — И, если не сложно, называйте меня просто Томас.

— Не сложно, — ухмыльнулся комендант. — Идите, обустраивайтесь, если какие проблемы, обращайтесь ко мне.

— Пойдём, провожу тебя, — убирая ключ и пропуск в карман, Томас вновь подхватил мой саквояж и снова первым направился в левое крыло. Потрясающе, он знает даже расположение комнат в общежитии! Неудивительно, что он не захотел стоять в очереди за картой и прочими подсказками.

Мы сделали буквально шага два по коридору, я толком и осмотреться не успела, когда вторая от входа в крыло дверь распахнулась, и из неё вышла высокая девушка с каштановыми волосами, убранными в высокий хвост, в розовой форме с серебристой отделкой. Оборотница из медвежьих, возможно, нечистокровная.

Окинув нас взглядом и не сочтя особо интересными, она прошла мимо, направляясь по своим делам куда-то прочь из общежития. А мы остались стоять, я — потому что Томас остановился, а он, глядя вслед оборотнице и едва слышно шепча:

— Дочь медведя…

* В этом мире несколько иная система «мер и весов». Как это получилось, можно узнать в подробностях в моём блоге "Часы и календарь в мире "Дочери медведя". А для простоты — любое время делите на два, любой вес — тоже, любое расстояние укорачивайте на пятую часть. Таким образом, на часах третий час пополудни, экзамены принимаются до шести вечера. Примерно. Письменный экзамен длится около четырёх часов.

А ещё в здешней неделе нет субботы. Этого достаточно для понимания реалий этого мира.