Глава 6. Кентавры

День первый. Понедельник

Пума, размером с лошадь, на секунду замерла, разглядывая нашу группу, а потом в один прыжок оказалась рядом, буквально в трёх шагах. Ахнув, я отшатнулась назад и полетела на землю. Но упасть не успела — сильные руки подхватили меня, аккуратно поставили на траву и придержали за плечо, дожидаясь, пока я приду в себя.

— Простите, я не хотел вас напугать, — послышался красивый низкий голос. — Мне казалось, что уж в Имперской академии нас точно никто не боится.

Угу, наверное. Только меня напугала не столько огромная пума — я быстро поняла, что это вовсе не хищник, — меня пугали перевёртыши, как таковые. Мой ночной кошмар ожил. Я встречу с одним таким светлым днём едва пережила, а тут — ночь.

— А ну не трогай её! — Клещ молнией взлетел по огромной фигуре мужчины, промчался по его руке и впился зубами в кисть, всё ещё придерживающую меня за плечо.

— Эй, ты чего? — возмутился перевёртыш. — Больно же!

Второй рукой он ухватил Клеща за шкирку и отодрал от пострадавшей руки. Я представила, что сейчас мой маленький защитник будет просто уничтожен — раздавлен, растоптан, задушен, да мало ли, на что способен разозлённый бессмертный? — и парализующий меня страх отступил. Нет, я всё ещё была в ужасе, но хотя бы могла двигаться и говорить. И повисла на руке, держащей Клеща.

— Ваше высочество, умоляю, не убивайте его!

— Да я и не собирался, — растерянно ответил перевёртыш. — Забирай своего защитника, — и Клеща опустили мне на плечо. Тот тут же слетел вниз и куда-то шмыгнул, мне не видно было. — Молодец он у тебя, конечно, только пусть сначала убедится, что опасность настоящая.

Отпустив руку перевёртыша, словно она была раскалённым железом, я рухнула на колени.

— Простите нас, ваше высочество, — забормотала, глядя в землю.

— Эй, эй, это ещё что такое? — раздался возмущённый голос, и меня тут же подняли с колен и усадили на бревно. Огромные ладони бессмертного тут же исчезли с моих плеч. — Ещё выдумала — на колени падать. И какое я тебе высочество?

Я подняла голову, вглядываясь в лицо мужчины, отлично видное в свете луны. Конечно, вряд ли пума куда-то исчезла, а на её месте в ту же секунду оказался совершенно посторонний, при этом высоченный как орк, человек. Но даже беглый взгляд подтвердил то, что и так было понятно — слишком уж похожи друг на друга были представители императорской семьи.

И этот был очень похож как на портреты императора, так и на того бессмертного, что присутствовал на моём экзамене. Но если император был блондином, тот, что на экзамене — шатеном, причём оба с волосами ниже плеч, то этот, насколько позволял увидеть свет луны, был брюнетом, с довольно короткими кудрями, падающими на лоб, закрывающими уши, но до плеч они не доходили.

Будь он человеком, я бы дала ему лет тридцать, но так выглядели все взрослые бессмертные мужчины, так что, ему могло быть как сто лет, так и несколько тысяч, не угадаешь. Ну и, как и любой перевёртыш, он был здоровенный, такими же огромными были только орки или оборотни из медвежьих или тирексов, но на них он точно похож не был. В общем, ошибиться я не могла.

— Вы принадлежите к императорской семье, а значит, вы — принц, ваше высочество, — ответила на вопрос, потому что перевёртыш продолжал смотреть на меня недовольно-вопросительно.

— Ах, это… Да я из такой дальней ветви, что даже и принцем не считаюсь, — мужчина махнул рукой.

— Всё равно, простите, пожалуйста, — я склонила голову, стараясь удержать дрожь, бьющую меня всё сильнее. До меня стало доходить, что не только мой фамильяр, но и я сама в каком-то смысле подняла руку на бессмертного. — Можно, я пойду?

— Ну вот, всё же напугал. Ты так хорошо здесь сидела, а я явился… Ты сиди, я сам уйду.

— Ой, нет, я пойду, — я вскочила с дерева, чуть не врезавшись в мужчину. Отшатнулась, наткнулась на бревно, снова потеряла равновесие и вновь была подхвачена бессмертным.

— Осторожнее, не поранься! — меня вновь усадили на бревно, потом перевёртыш сделал три шага назад и выставил перед собой руки. — Вот теперь можешь вставать, я отошёл.

Вставала я гораздо осторожнее, и страх, так и не прошедший, сделал меня неуклюжей. Вежливо попрощавшись, я побрела в сторону общежития, размышляя, не аукнется ли нам с Клещом сегодняшнее происшествие.

— И куда ты направляешься? Мне просто любопытно, зачем тебе ночью полигоны? — раздалось у меня за спиной.

Замерла, посмотрела на луну — всё правильно. Потом сквозь кроны деревьев попыталась увидеть огни академии — не получилось. Я растерянно завертелась, пытаясь понять, куда она делась.

— Давай-ка я тебя провожу, — бессмертный оказался рядом в долю секунды. — Тебе ведь в общежитие? — Я кивнула. — Тогда нужно туда идти.

Взглянула, куда указывает его рука, разглядела огни. Снова обернулась на луну. Это получается, я так долго просидела, глядя на воду, что луна сдвинулась на небосклоне? Пожалуй, так и есть, когда я подошла к речушке, было сумеречно, но всё же более-менее всё было видно. А сейчас я поняла, что «прозрачный» лес стал тёмным и жутковатым.

Сделав несколько шагов в нужном направлении — огоньки я всё же разглядела, правда, всего два, но направление теперь не потеряю, — я споткнулась обо что-то и снова чуть не упала. Да что же это такое?!

— Нет уж, лучше я тебя отнесу, — и, не дожидаясь согласия, бессмертный подхватил меня на руки, я и пискнуть не успела. — Не хватало тебе ещё ноги поломать. Тут, конечно, хорошие целители, залечат быстро. Но больно всё равно будет. Ты ведь этого не хочешь? — Я помотала головой, язык прилип к гортани. — Вот и отлично. Эй, ребята, вы как? Не хотите прокатиться? Или сами дойдёте?

— Сам! — раздалось недовольное откуда-то справа, и тут же мне на руки взобралась Лапка.

— Спасибо, я с удовольствием прокачусь.

— Какое у тебя общежитие? — поинтересовался перевёртыш.

— С розово-сиреневой крышей, — тут же доложила ему Лапка, не дожидаясь моего ответа.

— А, знаю такое. До него ближе всего. Я вас тут раньше не видел. Новенькие?

— Да, нас сегодня зачислили, — кивнула Лапка.

— А я на втором курсе. Учусь, конечно, под личиной орка и под другим именем, но его не скажу, а то вдруг случайно выдашь меня, если встретимся где-нибудь. Хотя… вряд ли, если только в столовой. Но всё равно не скажу. И ты лучше никому обо мне не рассказывай, договорились?

— Хорошо, — сумела я из себя выдавить.

— А настоящее имя какое? — Лапка никаких проблем с речью не испытывала, ещё бы, это не ей грозит казнь, если бессмертные узнают мою тайну. И такого животного ужаса перед ними у неё нет.

— Тобиас, — мне показалось, или мужчина слегка споткнулся на середине имени? — Я из другого мира, побочная ветвь, может, слышали? — мы с лаской дружно кивнули. — Поэтому я и не «высочество». Потому что не принц. И не бойся ты меня так, расслабься.

Ага, легко сказать, «расслабься»! Меня несёт на руках бессмертный! На руках! Мужчина! Незнакомый! Бессмертный! Даже чего-то одного уже хватило бы, чтобы напрячься, а тут сразу всё. Я дышать-то боялась. А он идёт себе, спокойненько, словно каждый день незнакомых девушек на руках таскает. Хотя, кто их, бессмертных, знает, может и таскает.

Но не меня!

К счастью, общежитие показалось довольно скоро — перевёртыш шёл широким быстрым шагом, это не мой прогулочный.

— А вон наше окно! — воскликнула Лапка, сидящая на моём плече и глядящая вперёд, по ходу движения.

— Приоткрытое? — уточнил Тобиас.

— Ага. Мы любим свежий воздух, — согласилась кроха.

— Хммм… А давайте, я вас в окно подсажу? Чтобы вам не пришлось общежитие обходить. Сам-то на людях в таком виде показаться не могу, я же здесь инкогнито.

— Я согласна! — тут же поддержала это предложение Лапка, хотя лично ей обходить и не нужно было, она бы на мне ехала. Ну а моё молчание было принято за согласие.

Хорошо, что у меня на столе ничего не лежало, только лампа, и та в угол задвинута. И что сам стол был сделан на совесть и не то что меня — пляшущего орка выдержал бы. Потому что, стоял он как раз под окном, и на нём я и очутилась, когда, велев мне открыть створку пошире, перевёртыш посадил меня на подоконник. Потом сунул туда же верещавшего с перепуга Клеща, которого выловил где-то в кустах, не успела я и глазом моргнуть. Махнул рукой и исчез, и только после этого я полезла внутрь — не светить же при постороннем мужчине чулками.

Быстро сбегав в уборную и умывшись, я сдвинула развалившегося на кровати Моню в угол, вытянула из-под него покрывало и улеглась спать. Лапка привычно свернулась клубочком на моей подушке, Клещ так же привычно занырнул под покрывало и, немного повозившись, улёгся возле моего живота.

Я уже начала засыпать, когда услышала:

— А ты почему на него не кинулась?

— В отличие от некоторых, я видела, что он не нападает, а поддерживает Риони, чтобы не упала.

— То есть, получается, я сглупил, да? — вздохнув, уточнил Клещ.

— С каждым бывает, — буркнула Лапка. — Спи, давай.

— А этот самец тоже ничего, — помолчав, выдал Клещ. — Большой, сильный, быстрый. Хороший охотник, наверное. Может, его себе возьмём?

— Да спи уже! — воскликнули мы втроём, Моня тоже присоединился, а вроде дрых без задних лап.

И наконец, воцарилась тишина.

Разбудил нас Моня. Проспав весь вечер, он проснулся чуть свет, подъел остатки вкусняшек из «волшебного ящика», как теперь мы называли портал из столовой, и спокойно лежал, давая нам выспаться. Но услышав шум из коридора, начал меня теребить.

— Вставай, Риони, соседки уже умываться пошли. Проспишь всё на свете, а за нами скоро твой самец придёт, завтракать поведёт.

— Мой кто? — зевая и протирая кулачками глаза, не поняла я. Всё же, не стоит больше так надолго засиживаться, особенно когда занятия начнутся.

— Кажется, не только я решил, что надо Томаса себе брать, — вылезая из-под одеяла и потягиваясь, ответил за Моню Клещ. — Отличный самец, где ещё такого найдёшь?

— То есть, насчёт перевёртыша ты уже передумал? — насмешливо поинтересовалась Лапка.

— На принца, наверное, и так желающих полно будет. Да и как его теперь найдёшь, под личиной-то? А Томас — самое то. Искать не надо. И фермер нам больше подходит, на ферме никогда голодным не останешься. Да и магия у него подходящая.

— На ферме всегда еды много, — поддакнул Моня.

— Да ну вас, — доставая полотенце и прочие умывальные принадлежности и пытаясь удержать глаза открытыми, недовольно буркнула я. — Прекращайте меня сватать, нас и здесь кормят не хуже, чем на ферме.

Быстро умывшись — у соседней раковины продолжался вчерашний разговор, Тейра ныла, Сайда грозила отправить её в пансионат, на меня они едва внимание обратили, — я вернулась и решила ждать Томаса не в комнате, а осмотреться в самом общежитии. Примерно в середине коридора с одной стороны отсутствовало несколько комнат, вместо них было большое открытое помещение с окнами, выходящими на парк.

Два мягких дивана, три кресла, низенький столик с вазой и живыми цветами в ней, несколько цветочных горшков на подоконнике, две картины на стенах — залитая солнцем цветущая поляна и вид на академию с высоты драконьего полёта. В общем, мило и уютно, чтобы посидеть компанией после уроков, пообщаться. То есть, то, чего я планировала избегать всеми силами, хватит мне общения и во время уроков.

Но сейчас здесь никого не было, и я с удовольствием уселась на один из диванов так, чтобы видеть дверь в наше крыло, и стала ждать.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и нескольких минут, как из своего крыла вышли Томас и Аласур и направились ко мне. Практически одновременно с ними из своей комнаты вышла Велона, и эти трое едва не столкнулись.

— Добрый день, — Томас, притормозив, слегка поклонился девушке. — Меня зовут Томас, а это Аласур. Мы ваши новые соседи. Не составите нам компанию за завтраком?

— Отвали, деревенщина, — недовольно фыркнула оборотница, чуть более внимательно осмотрела кентавра, мотнула головой так, что её волосы едва не ударили Томаса по груди, и гордо удалилась. А он застыл, гладя ей вслед, точно так же, как и при первой встрече.

— Эй, друг, ты чего? — Аласур похлопал его по плечу. — Очнись!

— Что? А, извини, — Томас встряхнулся, словно прочищая мозги, а потом вновь оглянулся, бормоча: — Не понимаю…

— Да что тут понимать? — пожал плечами кентавр. — Некоторые самочки любят, чтобы за ними побегали, поухаживали, а ещё лучше — сразились с другими ухажёрами. Ты узнай, может, за ней ухаживает кто, и вызови на поединок у неё на глазах. Ты сильный, справишься.

— У нас немного другие обычаи, — вздохнув, Томас отвёл глаза от выхода, где всё равно уже не на кого было смотреть. — Хотя… побегать, поухаживать? Наверное, в этом что-то есть. Хотя я думал, что будет проще.

Я наблюдала за разговором парней — находясь буквально в трёх метрах это было несложно, — и чувствовала что-то странное. Мне почему-то было неприятно от того, что Томас планирует ухаживать за Велоной. Нет, она красивая, конечно, и в том, что ему понравилась, нет ничего удивительного. И в желании его тоже ничего странного нет. Но мне это не нравилось абсолютно. Может, вспомнились слова Сайды, что Велона задавака? И было жаль, что такой славный парень увлёкся такой неприятной особой.

— Ну, мы идём завтракать или нет? — Моня подёргал меня за юбку.

Сообразив, что тоже глупо застыла не хуже Томаса, я двинулась к парням, поздоровалась, и мы все вместе, всемером, если считать нечисть, отправились в столовую. Кажется, Томас не только меня под своё крылышко взял, но и кентавра, которому гораздо сложнее обживаться в незнакомом мире с другим… как он говорил? Вспомнила, менталитетом!

Лишнее доказательство тому, какой Томас славный, и Велона ему совсем не подходит. Просто абсолютно!

Но до столовой мы дойти не успели. Стоило нам выйти из-за первого ряда общежитий и оказаться на просторном свободном пространстве перед замком, как над нами пронеслись две громадины, оказавшиеся драконами — фиолетовым и тёмно-синим. По очереди опустившись перед входом, благо там было свободно, они позволили спуститься своим пассажирам, стряхнули какие-то сумки и сами превратились в мужчин — с волосами в цвет чешуи.

С фиолетового дракона сошла черноволосая девушка с маленькой девочкой на руках, следом спрыгнул енот в жёлтой жилетке, дракон, обратившись, подхватил сумки, и эта троица скрылась в замке, не дожидаясь своих спутников. С тёмно-синего дракона сошли трое — две девушки, блондинка и шатенка, первая почти на голову выше второй, — и огромный мужчина, чьи длинные чёрные волосы были собраны в хвост.

Два дракона и очередной перевёртыш — это ровно на трёх бессмертных больше, чем я хотела бы встретить. Да, я изначально знала, что Имперскую академию основали бессмертные, они же ею управляют, а некоторые в ней преподают. Но я думала, что буду в худшем случае общаться с кем-то из них в качестве преподавателя, в лучшем — вообще никогда не буду контактировать. Но вот уже имела близкий физический контакт с двумя перевёртышами, и вот сейчас вижу ещё троих, а ведь утро только началось! Что же будет дальше?

Синий дракон и блондинка тоже ушли сразу, а вот черноволосый перевёртыш и шатенка задержались. Точнее — притормозила она, внимательно рассматривая нашу компанию, а спутник покорно её ждал. Девушка подарила нам широкую солнечную улыбку, после чего всё же ушла в замок, перевёртыш — следом. А я так и стояла, раздумывая над тем, не сделала ли я огромную ошибку, поступив сюда?

Хотя, а какой у меня был выбор? На оплату обучения в самую непрестижную школу магии я бы и за всю жизнь не заработала, что уж говорить об академиях. А без диплома нельзя зарабатывать магией. Я это делала незаконно, потому и получала сущие гроши, но у меня впереди была цель, а прожить так всю жизнь я не хотела.

— Драконы… — заворожённо пробормотал Аласур. — Никогда раньше не видел. Красивые!

Да, красивые, согласна. И я тоже раньше их не видела, вот только восторга, как кентавр, не испытывала, скорее панический ужас. Надеюсь, это всё же пройдёт со временем. Привыкну. Наверное…

— По словам брата, фиолетовый — это магистр Ардерик, который управляет финансами академии, — стал рассказывать всеведущий Томас. — Он же лорд Линдон, помнишь, я говорил о его жене из другого мира? — это он уже мне, я сумела лишь кивнуть. — Думаю, на нём именно она и прилетела.

— Так это ей мы обязаны тем, что на нас перестали охотиться? — сообразила Лапка — А этот енот — тот самый фамильяр, которого она спасла?

— Верно, — кивнул Томас.

— Я тоже хочу себе такую жилетку, — Моня сделал жалобные глаза.

— Как только получу диплом и найду работу, — пообещала я. Меня потихоньку отпускало.

— А другой дракон? — поинтересовался кентавр. К этому времени мы «отмерли» и продолжили свой путь к замку, а точнее — к столовой.

— Это учитель боевиков, магистр Килиан с женой.

— А перевёртыш? — поинтересовался Клещ.

— Не знаю, может, новый преподаватель, а может, учиться здесь будет.

— Что, вот прямо так, без артефакта личины? — удивился хорёк и испуганно зажал лапой пасть. — Ой!

— Артефакт личины? — кентавр с интересом посмотрел на моего питомца.

— Вот же болтун, — покачала головой Лапка.

— А что? — возмутился Клещ. — Это вы с Риони обещание молчать давали, а я нет! — И показал ей язык.

— О чём это он? — это уже Томас ко мне. Я отвела глаза и дёрнула плечом. Было неловко, что Клещ разболтался, но он и правда ничего не обещал.

— Не скажет она ничего, — махнул лапой Клещ. — Обещала же. В общем, когда мы вчера гуляли, то встретили перевёртыша. Он Риони напугал! А потом рассказал, что учится здесь, только под личиной. И попросил никому об этом не говорит.

— А ты всё равно рассказал. И кто тебя за язык тянул? — вздохнула я.

— А нечего было меня за шкирку хватать! — огрызнулся Клещ.

— А я всё самое интересное проспал, — опечалился Моня.

— И зачем вообще скрывать, что ты перевёртыш? — фыркнул Клещ. — Как будто это что-то постыдное или незаконное. Не понимаю.

— Потому что за ним тут же охота начнётся, вот почему личина, — раздалось у Томаса из-за пазухи. Мы с Аласуром аж вздрогнули, совсем забыли о Ноппи, она так тихо сидела всё это время. — Члены императорской семьи, да ещё и такие красавчики — любая девушка надеется себе такого заполучить.

— С чего бы? — фыркнул Клещ. — Самец как самец, обычный. Ну, большой, и что? Томас, вон, ещё больше, а на него никто не охотится.

— Может, потому что я не принц? — как-то грустно усмехнулся Томас.

— Для меня ты лучше всякого принца! — Ноппи высунула мордочку на свет и лизнула хозяина в щёку.

— Моя принцесса, — засмеялся Томас, гладя свою любимицу.

— Значит, этот — преподаватель, раз без личины, — сделал вывод Аласур, и я мысленно с ним согласилась.

За разговором я и не заметила, как мы попали в столовую. Привычно набрав полные подносы, мы уселись за облюбованный нами столик. Столовая была ещё более пустой, чем за ужином, но кое-кого знакомого я увидела — и Сайду с Тейрой, и Велону, и тех двух эльфиек, которых я запомнила вчера просто потому, что они были вдвоём. А сейчас они привлекли моё внимание тем, что за одном столиком с ними сидела та самая шатенка, что прилетела на драконе, а потом улыбалась нам. Её спутника я, кстати, не увидела.

В тот момент, когда я её рассматривала, она оглянулась, словно почувствовав мой взгляд. Что-то сказала своим соседкам по столу, и те тоже оглянулись, с любопытством нас рассматривая. Сама же девушка поднялась и направилась в нашу сторону.

— Добрый день, — остановившись в паре шагов, улыбнулась она нам. — Извините, что вот так, бесцеремонно, но у вас такие чудесные фамильяры, я просто не удержалась. Не сочтите за наглость, но можно их погладить?

— Меня можно, — Моня поднял морду от миски, которую сегодня делил с Ноппи. Точнее, свою миску она игнорировала, хозяйничала в его, но мой обжора-барсук не возражал. То ли помнил, что ему потом достанется содержимое её миски, то ли поверил, что в любой момент может получить добавку, а может, просто был не так уж и голоден, опустошив «волшебный ящик».

— Меня тоже, — Ноппи потянулась к девушке, подставляя ушастую головку под её ладонь, чем лично меня очень удивила. Вроде такая пугливая, ко мне или Аласуру даже не приближалась, хотя спокойно болтала с нами, а тут сама за лаской потянулась.

— Ну, ладно, можно и меня, — согласился Клещ.

А вот Лапка помотала головкой и запрыгнула мне на плечо. Девушка не настаивала и, наглаживая троих остальных животных, представилась:

— Я — Рэнди. Мой муж Гейб сейчас сдаёт вступительный экзамены, у него портальный дар проснулся. А я просто с ним за компанию приехала.

— Я — Иветтомассор, но можно просто Томас, — в ответ представился мой друг. У Рэнди высоко взлетели брови и дёрнулся уголок рта. Да, имечко у него то ещё. — Это Риони…

— Добрый день, — кивнула я.

— А эта троица — её питомцы, Моня, Клещ и Лапка. Ноппи — моя кошка. А это Аласур, он кентавр, поэтому не может тебе ответить и даже показать, что тебя заметил, поскольку ты замужем.

— И твой самец гораздо его сильнее, — подхватил Клещ, — в поединке с ним Аласуру не выстоять.

— В поединке? — Рэнди в растерянности переводила взгляд с Аласура на Клеща и обратно. — А, я поняла! Это какой-то местный обычай, да? А то мы из другого мира, многого здесь не знаем. Но не буду сейчас приставать с расспросами, думаю, мы ещё не раз пообщаемся. Спасибо, — это уже лично нечисти, — до встречи!

И убежала обратно к эльфийкам. Интересно, когда она успела с ними познакомиться? Если не просто к императорской семье по мужу принадлежит, а ещё и из другого мира? Впрочем, это меня касаться не должно.

— Не преподаватель, — сделал вывод Аласур. — Тогда почему без личины?

— Потому что женат, — пожал плечами Томас. — А на женатого перевёртыша никто охотиться не станет.

— Почему? — это мы уже хором.

— Раз уж бессмертный нашёл свою половинку… то есть, истинную пару, то на других женщин даже не посмотрит. Это в обе стороны работает, поэтому ты, Аласур, можешь не волноваться, этот её муж…

— Гейб, — подсказала Лапка.

— Да, он. В общем, он в тебе соперника не увидит, хоть пляши вокруг неё, хоть на голове ходи. Просто потому, что для Рэнди ты вообще не мужчина.

— Я мужчина! — даже обиделся кентавр. — Нет, я на неё всё равно не взгляну даже, но я мужчина. Хотя, конечно, до собственного гарема мне ещё очень далеко, — и он тяжело вздохнул. — Самки на меня пока и не смотрят даже, меня ещё к весенним соревнованиям не допускают, да и там надо сначала несколько побед одержать, чтобы свободные самочки мной заинтересовались. А уж о том, чтобы у кого-то его самку или гарем отбить, в ближайшие лет двадцать можно и не мечтать.

— Отбить гарем? — удивилась я. — Это как?

Остаток завтрака прошёл под рассказ Аласура об обычаях кентавров. Оказывается, у них только взрослые и сильные самцы могли… если по-нашему, то жениться. Парни соревновались в силе на специальных весенних играх, а девушки присматривались к победителям и разрешали за собой ухаживать только самым сильным. На мой вопрос, а как же быть более слабым, совсем, что ли, не жениться, Аласур пожал плечами:

— А зачем самке слабый муж, который не способен защитить в случае опасности, да и потомство от него будет слабым. Каждой самочке хочется сильного самца.

Какая-то логика в этом была, во всяком случае, мои звери с этим были полностью согласны, Клещ даже головой в сторону Томаса мотнул, мол — я же говорил, бери, не теряйся. Может, я бы и согласилась с ним, только нельзя мне замуж, поэтому Томас — только друг, больше никак.

А рассказ об обычаях семейной жизни кентавров продолжался. Оказывается, пары там создавались не на всю жизнь, хотя в большинстве случаев так и было. Но если самка предпочитала другого самца, тот мог бросить вызов её мужу, заговорив с ней у него на глазах или оказав иные знаки внимания, и если побеждал в поединке, то самка уходила к нему.

— А если не побеждал? — поинтересовался Томас.

— Значит, недостоин, — пожал плечами Аласур. — Зачем ей такой, она с мужем останется.

— И мужу всё равно, что жена влюбилась в другого и хотела к нему уйти? И он готов с ней и дальше жить?

— Если не хочет с ней жить — поддаётся, проигрывает поединок и позволяет сопернику её увести. Но если бьётся до победы, значит, отпускать не хочет. Всё просто.

— А что ты про гарем говорил? — поинтересовалась Ноппи.

— Самые сильные матёрые самцы берут себе вторую жену и даже третью. Юные самочки часто предпочитают взрослых, состоявшихся самцов, молодняку. Но он должен доказать, что способен позаботиться больше чем об одной жене.

— То есть, кто-то может отбить у него гарем? — уточнила я, вспомнив недавние слова кентавра.

— Даже самые могучие самцы стареют, — развёл руками Аласур. — И тогда находятся желающие на его более молодых жён. На первую уже никто не претендует, она так с ним и остаётся. Но младшие жёны обычно в итоге уходят к более молодым и сильным самцам.

— Ты так говоришь, словно у них есть выбор, — я хмуро глядела на того, кто рассуждал о вещах, которые даже для нечисти считались неправильными. Во всяком случае, в том лесу, в котором я жила, ни у одного разумного животного не было больше одного спутника жизни. А тут кентавры, которые официально считались людьми, заводят гаремы и дерутся за самок. И даже то, как Аласур легко произносил это «самцы и самки» заставляло меня содрогаться.

— Конечно, — кентавр посмотрел на меня очень удивлённо. — Именно они и выбирают. Ни один самец не станет сражаться за самку, не будучи уверенным, что она с ним уйдёт в случае победы. Решают самки. Это самцы должны их завоёвывать, демонстрируя свою силу, способность дать защиту и здоровое потомство. А выбирают именно самки.

— Ну, хоть это радует, — слабо улыбнулась я. А то уже такое навоображала.

— Поэтому я тебе и советовал показать себя перед той самочкой, — Аласур похлопал Томаса по плечу и мотнул головой на выходящую из столовой Велону. — Они любят, чтобы за них сражались, ну и всячески поухаживать не помешает. Но доказать свою силу — лучше всего. Здесь бывают какие-нибудь состязания?

— Да вроде бы нет. Если только на занятиях.

Я вспомнила, что Томас сдал экзамены без единой ошибки. Да, в учёбе он точно будет одним из сильнейших. Но мне решительно не нравилось его желание завоевать Велону, и чем дальше, тем сильнее.