Глава 7. Мундир

День второй. Вторник

После столовой мы направились в библиотеку. И там я поняла, откуда же вчера в ней взялась очередь. Потому что, выдавая нам правила обучения и проживания в академии, госпожа Перонель заставила нас эти правила прочесть и расписаться, что с ними мы ознакомлены.

Причём с каждым из нас троих она занималась по очереди — заводила формуляр, переписывая данные с пропусков — кстати, Аласур на своём фото вышел шикарно, я просто обзавидовалась, — выдавала учебники, давая расписаться за них в журнале, проводила мини-экскурсию по карте, заставляла изучать правила и расписываться в другом журнале, и лишь тогда отпускала с миром и стопкой книг. Почему нельзя было выдать двоим остальным правила на изучение, занимаясь с первым, а карту показывать одновременно всем троим, я не поняла и спрашивать не стала. Но порадовалась, что послушалась Томаса и вчера в библиотеку не пошла.

Зато на складе всё прошло очень быстро — пока мастер Стэки вносил наши данные в журнал, к прилавку уже летели три одинаковых набора сиреневых с золотистыми завязками мешков. Правда, часть из них легла чётко передо мной, под совет кастеляна:

— Тут форма с юбками, не перепутайте.

Так же, стопочкой, рядом приземлились четыре круглых подстилки, два горшка и восемь мисок.

— Размеры стандартные, — переводя взгляд с Мони, цепляющегося когтями за прилавок, чтобы всё видеть, на сидящую у меня на плече Лапку, сказал кастелян. — Но велико — не мало, — и он подмигнул ласке.

Учитывая, что звери всё равно спали на моей кровати, претензий к подстилкам не последовало, да и к мискам тоже. Так же мастер Стэки, оглядев стопки учебников, которые мы не додумались сразу отнести в общежитие, посоветовал открыть самые маленькие из мешков, в которых оказались сумки для занятий с кучей тетрадей и разных письменных принадлежностей. Часть учебников мы засунули в них, остальные — в освободившиеся мешки. И всё равно парни оказались обвешаны мешками и сумками, словно вьючные лошади. Потому что, мои мешки Томас решительно забрал себе, оставив мне лишь одну сумку с частью учебников и вручив Ноппи.

Когда мы вышли из замка, Аласур смерил взглядом расстояние до первого общежития, а потом взял и отрастил себе круп и вторую пару ног.

— Закидывай, — кивнул он через плечо, обращаясь к обвешанному сумками Томасу. — Не сомневайся, я так намного сильнее. Зачем надрываться?

Действительно, зачем? Томас быстро превратил самые большие мешки в перемётные сумки, связав попарно, и кентавр, игнорируя любопытные взгляды окружающих, легко довёз их до крыльца общежития. Особенно глазели на него девушки-абитуриентки, направляющиеся к главному корпусу академии. В чём-то их понять было можно — кентавры были едва ли не большей невидалью, чем драконы.

Посетовав, что внутрь в обороте нельзя, парни дружно перетаскали сумки внутрь, в том числе и ко мне, и я принялась распаковывать и примерять своё богатство. Чего здесь только не было! И формы — повседневная, парадная и спортивная, и три плаща для разной погоды, и несколько пар туфель, и ботиночки, и сапожки, и тёплые кофточки, и бельё, и ночные рубашки с халатом, и шапочка, и муфта, и…

— Ты что наделал?! — неожиданный крик Лапки заставил меня вздрогнуть и едва не уронить тёплые чулки, которыми я любовалась.

Оглянувшись, я увидела сидящего на кровати, на которой я раскладывала вынутую из мешков одежду, Моню в сиреневом форменном мундирчике. С золотистыми погончиками, пуговичками и с прочей отделкой. Сидящем на нём так идеально, словно был для него сшит.

— Моня, что ты надел? — ахнула я. — В чём же я теперь на занятия ходить буду?

— Я нечаянно, — прохныкал барсук. — Я просто под него залез, хотел узнать, тёплый ли. А лапы как-то сами собой в рукава попали, и… Оно само! Я не виноват!

— Моня, вещи же зачарованные, — простонала я, осознавая весь размер катастрофы. — И садятся точно по фигуре того, кто первым их надел. Назад уже не отыграть.

— Откуда же я мог знать? — расстроился Моня.

— В правилах же написано было! — Лапка постучала ему по лбу, видимо, пытаясь показать, что в голове у барсука пусто. — Сколько говорила — учись читать! Что Риони теперь делать будет?

— Моня, ну почему ты не халат надел? Или любой из плащей, я бы обошлась как-нибудь. А как я без формы буду? — я чувствовала, что ещё чуть-чуть, и расплачусь.

Ситуация мне казалась совершенно безвыходной. Форма и так немалых денег стоит, а уж наложенные на неё чары против грязи, сминания и повреждения увеличивали цену едва ли не впятеро. Где я возьму деньги, чтобы оплатить испорченную вещь?

И в тот момент, когда слезинка, не удержавшись, всё же побежала по моей щеке, в приоткрытую дверь — а я вроде закрывала её, — раздался лёгкий стук.

— Тук-тук, можно? — прозвучал знакомый голос, и комнату заглянул Томас. Из-под его ног ко мне шмыгнул Клещ. — Что тут у вас за беда стряслась? О, и даже слёзы? — он слегка нахмурился, посерьёзнел и нагнулся, заглядывая мне в глаза. — Риони, что случилось?

— Моня у нас случился. Снова, — ответила за меня Лапка.

Томас оглянулся на неё, увидел барсука в девчачьем форменном мундире, и его губы задрожали, усиленно стараясь скрыть улыбку.

— Да, и правда, трагедия. Но решаемая. Пойдём к мастеру Стэки, может, заменит мундир, как пришедший в негодность?

— А если нет? У меня же просто нет денег на новый, — всхлипнула я. — А вдруг меня исключат?

— Не выдумывай! Такими сильными магами не разбрасываются. Пойдём. И ты тоже с нами пойдёшь, — это уже Моне. — И не вздумай снимать мундир, мы должны наглядно продемонстрировать нанесённый предмету одежды ущерб, поэтому — пошли.

И сгрёб Моню подмышку. Потом достал из кармана платок, деловито вытер мне щёки, заодно и нос, и со спокойным лицом сунул платок обратно в карман. Поймав мой обалдевший взгляд, пожал плечами:

— У меня куча племянниц. Ты не первая девочка, которой я слёзы вытираю. И уверен, далеко не последняя. Пошли.

И мы пошли. У меня просто выбора не было — когда тебя за руку ведёт такая гора, идёшь и не дёргаешься. Лапка запрыгнула мне на плечо, Клещ побежал впереди, и лишь ещё кое-кого я не досчиталась.

— А где Ноппи? — спросила, поскольку сейчас Томас был в рубашке, без своего просторного сюртука, и было хорошо видно, что никто у него за пазухой не прячется. А ещё были видны его отлично развитые мышцы, которыми он, пожалуй, не уступал и перевёртышам, только прежде почему-то это скрывал.

— Спит. Кошки вообще много спят, моя не исключение. Пусть спит, из комнаты она без меня никуда не уйдёт, еда, вода и горшок в её распоряжении, поэтому будить я её не стал.

Мистер Стэки долго и очень внимательно разглядывал Моню, потом вздохнул и покачал головой.

— Заменить мундир, конечно, можно, запас всегда имеется на крайний случай. Только этот самый крайний случай требует визирования ректора. А то мало ли, вдруг кто вещичку потеряет по глупости или вообще на сторону продаст, одежда-то зачарованная, испортить практически невозможно. Вот и решает ректор, требует ли ситуация наказания или какой-то компенсации.

— У меня денег нет, — выдавила из себя я, не зная, от чего мне сейчас стало хуже — от этого или от необходимости идти к ректору, который, я это точно знала, был перевёртышем. Опять бессмертный! Да что же мне так не везёт-то?

— Ну, тут-то явно несчастный случай, — постарался успокоить меня гном-кастелян, на суровом лице которого не дрогнул ни единый мускул. — Но ректор должен лично в этом убедиться. Вот, пусть подпишет разрешение на замену испорченной вещи, и я тут же выдам новый мундир.

Сложенную бумагу у него забрал Томас, потому что я так и застыла столбом, пытаясь осмыслить новую напасть. Потом вновь за руку повёл меня прочь со склада. Когда мы были на середине лестницы из подвала, из-за закрытой двери склада раздался не просто хохот, а самое настоящее ржание. Ну, спасибо, что хотя бы не в лицо рассмеялся, дождался, когда уйдём.

Когда мы вышли из портального лифта — даже не знаю, на каком этаже, но Томас явно знал, — а потом пошли вверх по лестнице, мой спутник затормозил на площадке между этажами и внимательно посмотрел мне в лицо:

— Риони, ты вся белая и трясёшься. В чём дело?

— Мы к ректору идём, — выдавила я из себя.

— И что? Он нормальный мужик, справедливый, братья так говорили. Посмеётся над Моней в девчачьем мундирчике и отпустит тебя с миром и с подписью. Ладно бы натворила чего и шла наказание получать. Да и то, наказания тут — или увольнительной лишают, или физический труд посильный. Фонарные столбы мыть, овощи на кухне чистить, листья с дорожек сметать, и так далее. Неприятно, но никто ещё не умер. А ты вообще не виновата, даже мастер Стэки так сказал.

— Понимаю, — согласилась с доводами всезнающего Томаса. Удобно, наверное, таких братьев иметь, которые всё-всё тебе заранее рассказывают.

— И всё равно трясёшься. Это ненормально. В чём дело? — это он уже к моим зверям.

— Она бессмертных боится, — тут же выдал Моня.

— В смысле? — растерялся Томас. — Да чего ж н… их бояться-то? Они вроде никого не обижают, наоборот даже.

Ага. Только уничтожают всех обладателей тёмной магии. А так — да, хорошие. Для всех остальных, у кого такой магии нет.

— Она их всю жизнь боится, — развела лапами Лапка. — Даже и сама не знает, почему. Может, в детстве сказку ей страшную рассказали? — и сердито зыркнула на Моню.

— Ага, непонятно, почему, но боится. Хотя раньше и не встречала никогда, — поддакнул Моня, виновато поглядывая на меня.

— Фобия неясного генеза, — задумчиво покивал Томас.

— Мне уже не хватает Ноппи, — вздохнул Клещ.

— Я имел в виду — неконтролируемый страх неизвестного происхождения, это бывает. Тебя бы к психологу, да где ж его взять? — и видя наши недоумевающие лицо и морды, сам поправился: — Это целитель такой, который страхи лечит. Ладно, это всё потом. Давай так — ты просто стоишь и молчишь, а с ректором я сам буду разговаривать, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я. Если избежать встречи с ректором не получится, то хотя бы разговаривать с ним не придётся. Что бы я без Томаса делала?

Мы поднялись на этаж, прошли по коридору, зашли в приёмную, где Томас сообщил секретарше, что нас послал к ректору мастер Стэки. Та, уточнив наши имена, передала их по переговорному амулету и получила разрешение пропустить нас.

Когда мы вошли в кабинет — я на буксире у Томаса, и Моня, прячущийся за нами обоими, — то оказалось, что ещё одного нового бессмертного мне сегодня увидеть не придётся. Потому что в кабинете находился тот самый перевёртыш, который присутствовал у меня на экзамене. И единственной мыслью, которая теперь вертелась у меня в голове, было: «Какое счастье, что тогда я этого не знала». Бессмертный плюс ректор в одном лице — я бы точно в обморок упала.

— Итак, студент Иветтомассор и студентка Риони, с чем же таким важным вас ко мне направил наш кастелян? — поинтересовался перевёртыш, с интересом разглядывая нас, особенно заинтересованно — наши руки, поскольку Томас так и держал меня за руку, видимо, чтобы не удрала в последний момент.

— У нас возникла проблема с обмундированием, — Томас сделал два шага к столу, я, поневоле — тоже, и протянул ректору записку, выданную нам кастеляном. Тот развернул её и пробежал глазами.

— И где же этот самый Моня, на которого я просто обязан полюбоваться?

— Я — вот, — барсук вышел из-за моей спины и тут же сделал свои самые жалобные глазки. — Я нечаянно.

Какое-то время ректор честно крепился, пытался удержать лицо. Но продержался недолго, а хохотал даже громче мастера Стэки. А мы стояли и молча ждали, когда он просмеётся. И с каждой секундой мне становилось чуть легче. Да, бессмертные для меня были и останутся навсегда самым страшным кошмаром, но когда я стояла и смотрела, как ректор смеётся над разнаряженным Моней, мне становилось легче дышать.

И почему-то вспомнился Тобиас, вчерашний перевёртыш, который на руках отнёс меня к общежитию, чтобы я не упала и не поранилась в темноте. Просто взял на руки и понёс незнакомку, хотя в общем-то, был не обязан. Томас сказал правду — бессмертные не были злыми, никого не обижали намеренно и не наказывали без вины, и пока они не знают про мою тёмную магию, им просто незачем расправляться со мной.

Кто знает, может, со временем я уже перестану цепенеть рядом с ними? Хорошо бы, потому что в этой академии они, похоже, встречаются на каждом шагу. Нужно привыкать, нужно!

Просмеявшись, ректор что-то написал в записке, сложил её и протянул Томасу.

— Мундир вам заменят. Ну а ты, — это уже Моне, — раз надел форму, будь добр, присутствуй на занятиях.

— Как — на занятиях? — даже растерялся мой барсук. — Зачем? Я же не настоящий фамильяр, кровной связи нет. Я могу и в комнате посидеть во время уроков.

— Э, нет, это будет нечестно, если только мы с мастером Стэки увидим такую красоту. Остальные преподаватели тоже имеют право порж… полюбоваться на тебя.

— Всё же придётся тебе читать учиться, — ехидно выдала Лапка. — Раз уж ты теперь студент.

— Ну и научусь, подумаешь. Зато у меня форма есть, а у тебя нет, — и Моня показал ей язык.

— Что у вас тут за веселье? — дверь в кабинет распахнулась, и моё успокоившееся вроде дыхание вновь перехватило, потому что внутрь шагнут тот самый черноволосый перевёртыш, прилетевший на синем драконе, а следом — наша недавняя знакомая Рэнди. — Почему без нас?

— Привет! — расплылась в улыбке Рэнди. — Рада снова увидеться. Извините, что ворвались, но здесь было так весело, мы не думали, что Филандр занят со студентами.

— Да мы, собственно, уходим уже, — Томас потянул меня за руку так, чтобы слегка загородить от вновь вошедшего.

Так приятно стало — он помнит про мой страх и помогает, чем может. А мне и правда легче стало, словно за его спиной я в безопасности оказалась. Всего-то каких-то полшага — и такая разница. Я даже нашла в себе силы поднять глаза и внимательнее посмотреть на вошедшего — Рэнди я рассмотрела ещё в столовой.

И снова — ну просто одно лицо с портретом императора. А с ректором вообще как близнецы похожи. И красивые, да. Всё-таки, удивительные они, эти перевёртыши, словно небожители, спустившиеся на землю.

— Ой, из-за нас, да? — расстроилась Рэнди. — Не надо, мы сами уйдём. Гейб, пошли, — зашипела она на мужа и потянула его за рукав в сторону двери.

— Миранда, я не помню, чтобы Фил над чем-то так ржал. И умру от любопытства, если не узнаю, что случилось. — Сдвинуть мужа ей не удалось и на долю миллиметра. И почему он её так странно назвал? У неё тоже имя длинное, как у Томаса, а Рэнди — сокращение?

— Гейб, здесь, вообще-то, мой кабинет и в нём мои студенты находятся, — нахмурился ректор, и я невольно вздрогнула и совсем спряталась за Томаса. Чего не видишь — того не боишься, верно ведь? — Будь добр, соблюдай хотя бы видимость субординации.

Не особо помогло, голос-то слышно отлично, и он даже страшнее нахмуренного лица.

— Простите, ректор Филандр, — голос Рэнди. — Мы сейчас же уйдём. Гейб, пошли!

— Это он надо мной смеялся, — Моня вылез из-под стола ректора, куда шмыгнул, когда дверь распахнулась. — Я нечаянно.

Я думала, что над ним снова начнут смеяться, но нет. Всё, что я услышала, это:

— Ой, какая прелесть! Можно я тебя сниму?

Рискнув выглянуть из-за Томаса, я увидела, что Рэнди присела на корточки перед Моней, любуясь им, а её муж навис сверху и тоже рассматривает моего барсука с доброй улыбкой. И в этот момент он совсем не казался страшным.

— Откуда снимите? — растерялся Моня, поскольку стоял на полу. Мне тоже стало интересно.

— Ээээ… Можно, я сделаю твою иллюзию? — исправилась Рэнди. — Покажу дочерям и внучке.

— Она захочет своему еноту такой же мундир, — хмыкнул Гейб.

— Только не это, — застонал ректор. — А потом и Дэн захочет. И остальные. Вы мне академию разорите.

— Вот ещё выдумал! — возмутился Гейб. — Я в состоянии сам оплатить все хотелки своей внучки.

— Дэн тоже, — хихикнула Рэнди. — Просит отложить для фамильяров его ребятишек голубой и жёлтый костюмы.

— Началось, — тяжело вздохнул ректор. Взял чистый лист из стопки бумаги, что-то черкнул на нём и запустил лист по столу в сторону Гейба.

— Это что? — поинтересовался тот, вчитываясь в написанное.

— Адрес магической лавки, где зачаровывают наши формы. Там вам любую одежду зачаруют.

— Дейзи требует для Рокета именно форму. Зелёную с серебром, — покачала головой Рэнди.

Я только и успевала головой вертеть, окончательно выбравшись из-за спины Томаса и пытаясь понять смысл разговора, хотя незнакомые имена очень мешали и совсем меня запутали.

Ректор написал что-то на другом листе и снова швырнул Гейбу.

— На этой фабрике шьют форму для академии. Можете сделать оптовый заказ. А свой склад грабить не дам!

— Жадина, — фыркнула Рэнди и перехватила второй листок. — Я отомщу!

— После твоей доченьки и её «Неуловимой драконицы» мне уже ничего не страшно, — хмыкнул ректор. С интонацией, говоря с которой, Моня обычно язык Клещу показывает. Но ректор удержался.

Томас фыркнул, и на нас оглянулись с таким видом, словно забыли, что мы всё ещё здесь находимся.

— Студенты, вы свободны, — отпустил нас ректор.

На этот раз уже я потянул Томаса к двери, но он упёрся не хуже, чем Гейб пару минут назад.

— Простите, ректор Филандр…

— Да, студент Иветтомассор? — усталым голосом ответил тот. Рэнди не удержалась и фыркнула. Можно подумать, впервые слышит это имя.

— А нельзя ли и мне адрес той мастерской, где одежду зачаровывают. Просто у меня кошка…

— Только не говори, что и ей нужна форма, — вздохнул ректор.

— Нет-нет, но она у меня лысая. Болела много, — кинув на меня странный взгляд, пояснил Томас. — И мёрзнет всё время. Поэтому одежда у неё есть своя, но хорошо было бы её зачаровать.

— Это очень дорого, — напомнил ректор, записывая адрес на новом листе.

— Не страшно. У меня старший брат богатый, он заплатит, — Томас пожал плечами, уголок рта у него дёрнулся, словно он сдерживал улыбку.

Гейб вдруг закашлялся, а Рэнди, хихикая, стала хлопать его по спине. Непонятно, зачем, насколько я знала, бессмертных надо кувалдой ударить, чтобы они хоть что-то почувствовали. И правда, после пары шлепков она зашипела и затрясла ладонью, которую её муж тут же перехватил и нежно поцеловал.

— Ну, если брат заплатит… — усмехнулся ректор, протягивая лист бумаги. — Свободны.

Обрадованная, я быстро попрощалась со всеми и рванула к двери, на этот раз Томас не сопротивлялся. Мы вышли в коридор и зашагали к лестнице.

— А не такие они и страшные, — Лапка высунулась у меня из-за пазухи, куда шмыгнула, как только в кабинет зашла Рэнди, наверное, опасалась, что та снова захочет её погладить.

Как ни странно, но я с ней согласилась. К концу разговора перевёртышей и Рэнди, я уже и дышала нормально, и сердце больше не колотилось, а раньше от одной мысли о возможной встрече с бессмертными задыхаться начинала. Может, в этом всё и дело — не сталкиваясь с ними раньше, я боялась одной только мысли, образа? А теперь, пообщавшись «вживую», вдруг обнаружила, что не такие они и монстры.

Или всё дело в закрывавшей меня спине Томаса? В тот момент я испытала давно забытое чувство безопасности. С тех пор, как умер папа Клык, я его больше не испытывала, и вот сейчас, впервые за много лет, это ощущение вернулось.

Странно. Но приятно.

— Весело у них, — высказался Клещ. — Спорят, прямо как мы.

— А иллюзию с меня так и не сделали, — вздохнул Моня.

— Сделают ещё, — успокоил его Томас. — Что-то мне подсказывает, что эта встреча с Рэнди была далеко не последней.

— Неужели она уже бабушка? — вспомнив слова про дочек и внучку, удивилась я. Выглядела Рэнди моей ровесницей, точнее — такого же возраста, на который я выглядела. — Но она не перевёртыш. И не дракон — у них волосы разноцветные. Да и тогда она сама бы прилетела.

— Она — истинная пара бессмертного. Такие пары тоже становятся бессмертными, кем бы ни были изначально. Просыпается регенерация…

— Что? — это мы в четыре голоса.

— Способность к исцелению. Из-за этого они перестают стареть, не болеют, быстро излечиваются от ран. В общем, тоже живут вечно, как и их половинки.

— Надо же… Здорово, наверное, — задумчиво протянула я.

— А я, считай, узнала, что это такое, — улыбнулась Лапка, глядя на Томаса с обожанием. — Удивительное чувство.

Поймала себя на том, что смотрю на Томаса почти так же. И впервые закралась мысль — как жаль, что мне нельзя создавать семью. Если бы не это, то, возможно… Только возможно… Когда рядом с кем-то так надёжно и безопасно…

Но нет. Нельзя! Томас — друг, хороший друг, великолепный друг.

И не более.

— Интересно, что это за драконица, после которой ректору ничего не страшно? Она его так сильно напугала? — задумчиво поинтересовался Клещ. Вопрос был риторический, но ответ мы получили. Кто бы сомневался?

— «Неуловимая драконица» — это книга, в которой у персонажей имена ректора и его жены. Только, в отличие от их настоящей истории, книжная драконица знать не желала перевёртыша и заставила его за собой побегать, прежде чем согласилась с ним встречаться. Вообще-то, эти двое — истинная пара, и их буквально притягивает друг к другу, они с самого начала хотят быть вместе. Но в книге драконица очень долго задирала нос и знать не желала своего суженого.

— Как Велона тебя? — уточнил Моня.

Томас замер. Задумался. Серьёзно задумался. Я тоже остановилась, не зная, идти дальше или ждать его. Решила подождать.

— Книга была такой популярной прошлой осенью. Её, кажется, прочли все, — Томас, наконец, отмер и заговорил, глядя куда-то вдаль. — Может, в этом всё дело? Очень даже возможно… Риони, ты сама сходишь на склад? Мне нужно кое-что проверить.

— Конечно.

— Кстати, тебе в городе ничего не нужно? Я хочу зайти в ту мастерскую, — он помахал бумагой, выданной ректором, — отнести хотя бы часть вещичек Ноппи.

— Нет, ничего, — пожала плечами. А что мне там могло понадобиться? Учитывая, что денег осталось — пара медек на самый крайний случай, а тут и кормят, и одевают, и крыша над головой есть, что ещё можно пожелать?

Сунув мне записку для кастеляна, Томас кивнул и умчался в сторону общежития. А я направилась на склад.

Новый мундир мне выдали без проблем, он уже на прилавке лежал, меня дожидаясь, словно мастер Стэки не сомневался в том, что ректор подпишет разрешение. А может, и знал, просто решил его повеселить зрелищем наряженного Мони. Не важно. Я, прижимая мундир к груди как величайшую драгоценность, принесла добычу в свою комнату, где тут же надела, а потом перемерила всё, вплоть до чулок и муфточки с перчатками. Повторения случившегося очень не хотелось.

Этой забавы мне хватило до обеда и ещё на после него осталось. Поначалу я просто поскорее надевала вещи, чтобы они приняли мой размер и никакая случайность в виде неловких действий Мони или остальных зверюшек, их не испортила. Но потом я вновь взялась за примерку — уже просто для того, чтобы посмотреть, как эти чудесные вещи на мне сидят.

Хорошо, что наше крыло было почти пустым, иначе моя беготня в уборную и обратно — там было большое зеркало, — могло вызвать недоумение, а также добрые советы посетить целителя и не есть немытые фрукты прямо с деревьев. А так я чувствовала себя свободно и спокойно, красуясь перед зеркалом в новых вещах. Хотя в самом тёплом из плащей, подбитым мехом и с меховой опушкой, едва не сварилась. Да, в таком точно не замёрзнешь по дороге на занятия даже в самый трескучий мороз и вьюгу.

Обедала я одна, точнее, со своими зверюшками. Ни Томаса, ни Аласура, ни соседок по крылу не увидела, Рэнди с её мужем — тоже, только те две эльфийки приветливо мне кивнули, с интересом провожая взглядами, но, возможно, дело было не во мне, а в моих зверюшках, точнее — в Моне в мундире. Поели мы быстро — без интересных разговоров, к которым я как-то успела привыкнуть за пару предыдущих трапез, задерживаться в столовой смысла не было.

Относя посуду к мойке, увидела на полу расколотый стакан — упал, наверное, а никто не заметил. Оглянувшись по сторонам, быстро починила посудинку и забрала с собой — всё равно это уже был никому не нужный мусор, а мне пригодится. Поставлю в него цветы, будет в моей комнате ещё уютнее.

Закончив раскладывать и развешивать одежду, перебрала письменные принадлежности, расставила учебники на полочку, отмыла спасённый стакан и решила сходить за цветами, благо, условный лес был прямо под окном. Вылезать в него, конечно, не стала — высоковато, — но долго ли обойти? И вот я вновь шагала между знакомых деревьев, только сейчас было совсем светло, лес был полон шорохов и птичьего пения, и задерживаться до темноты, как вчера, я не собиралась.

Наберу букетик, и назад. Тем более, что Моня, сегодня отправившийся с нами, ни за что не позволит мне пропустить ужин.

Через какое-то время я вышла к знакомой речушке и замерла. На вчерашнем бревне сидел вчерашний же знакомец. Тобиас. Перевёртыш.

Я начала пятиться, надеясь, что он меня не заметил, и удастся тихонько уйти. Но это же перевёртыши, они слышат на километры вокруг.

— Не уходи, Риони, — Тобиас даже не оглянулся, но точно знал, кто стоит на краю поляны за его спиной. — Посиди со мной, пожалуйста.

И таким грустным был его голос, такой печалью веяло ото всей его огромной сгорбленной фигуры, что уйти я просто не смогла.