Глава 22

Богдан

Первое пробуждение равняется печали, даже нет — скорби такой, что в пору выть на луну, как тот одинокий волк. Оставила меня одного тут спать, а сама спетляла! Кто так делает, люди добрые?! КТО?

Но реабилитация тоже быстро произошла, ведь номер оставила, исправляемся очень быстро. Моментально! Я ж, конечно, пишу сразу везде, там добавил, сям добавил. Пересмотрел еще все фоточки, себе сохранил. Дело нужное, мне вообще ее мало, а так хоть фото буду рассматривать да со слюноотсосом работать.

Мне бы и другой отсос пригодился, но я сразу себя обрубаю, извращенец.

Мысленно сразу пометки рублю. Мол нежно, осторожно и постепенно! Без нахрапа! И надо бы анализы сдать показать ей, вдруг не поверит из-за моей активной половой?

Да вообще я девственник, честное слово. Первая у меня Яночка будет. Все что было до, я уже не помню. А что было что-то? Да ну…я ж не видел даже девочек голых. Увижу Облачко — сознание потеряю. Интересно бы знать, когда увижу? На ДР можно и не рассчитывать, думаю, хотя я и так тут немного увидел, но не все же! Я хочу подробности! Макросъемку в деталях. Ню в макро. Вот так хочу, да.

Куда мне это все сцеживать теперь? Со всех отверстий льется неудовольствие ситуацией, где я не могу прямо сейчас зацеловать свою Кудряшку.

Вожу пальцами по фоткам, где она улыбается, и сам улыбаюсь как дурак. Даже мимику повторяю. Моя девочка так много где была, что я чувствую себя чисто деревней и неотёсанным желторотым солдафоном, хотя в моей копилке тоже немало заслуг.

Вот бы с Яной теперь вышло.

Да какой там вот бы, точно выйдет, уже выходит. Тут без вариантов! Один выход из ситуэйшн, где точно должен оказаться победителем по жизни. Вообще же я везунчик, значит, и тут повезет.

Чатимся с ней недолго, все-таки ночь, моя точно устала. С такой нагрузкой я вообще не понимаю, как она ходит. А можно я на руках ее носить буду?

Отправляю ей напоследок после часа ожидания слегка в обиженном состоянии следующее:

«Уснула, да? Ну ладно, я приду к тебе во сне голый и недовольный, чтобы и ты не выспалась так же, как не высыпаюсь без тебя я».

Но утром просыпаюсь слишком довольный, даже несмотря на то, что в ответ СМС-ку так и не получил. Меня прямо плющит, и ровно в момент, как я встаю и шагаю умываться, слышится вибрация. Мчусь к кровати, как будто мне в задницу нитро всунули по газам влупили.

«Доброе утро, Богдаша. Уснула…сегодня буду поздно».

Богдаша. В школьные годы я морду лупил всем, кто меня так называл. Вот выбешивало прямо до трясучки, только Бодю воспринимал. А сейчас ноль злости, только плющит в разные стороны от чистого кайфа и такой тупо-тупой радости.

Называй как хочешь, только будь со мной.

Не успеваю я, собственно, умыться, как в мою палату заваливаются парни с громкими окриками. Во главе сам Архангельский вышагивает с пакетом, в который обычно кладут алкашку.

— ИСА, НА ГОД БЛИЖЕ К ПЕНСИИ, УРА-УРА.

— С днем Рождения, брат.

— Хоп-хей, ла-ла-лей!

Весь отряд вместе табуном рассыпается по палате, затаскивая сюда еще и шары с сиськами. Вау. Вот это я не ожидал, конечно. Думал, что как обычно поздравят в мессенджере, а там потом соберемся. А здесь такой прямо подарок…

— Пацаны, ну вы даете, — тяну лыбу, каждому по очереди подавая руку. Слышится залп хлопушек с конфетти. Любовь Ивановна меня порвет на лоскуты…Красиво это все летит на пол, украшая его блестками в виде сисек. Пиздец. Где они нарыли такое добро?

— Ты думал, что мы забыли, да? — Фрост первым подходит и вручает шары. Буквальные шары, в общем-то. — Ля какие выбрали.

Поднимаю взгляд на висящие бидончики и судорожно выдыхаю, потому что у моей Яночки лучше. И потому что мне не очень хочется, чтоб она это все видела. Нежная девочка может обидеться. Пиздец, приплыли.

Когда это я начинал думать о том, что кому-то что-то может не понравиться? Да ни в жизнь! Тем более, когда дело касалось сисек.

Парни галдят без остановки все то, что желают, я даже различить среди бессвязного потока ничего не могу.

— Отставить бубнеж, — Архангельский у нас зверь во всех смыслах этого слова, во всем порядок любит. Строит нас жутко, но зато есть результат, мы все ходим по струнке и лишний раз моргнуть не решаемся.

Он своего рода легенда среди служивых, а еще идол, которому готовы поклоняться. И этот идол абсолютно беспристрастен, что бесит очень многих.

— Чет ты кислый, бро, давай… Мы тут притащили закусон, коньячок, — Мекс скалится, выгружая пакеты на стол, остальное на пол. Правда уж, притащили так притащили

— Какой коньячок? Сегодня у вас физподготовка в зале. А это через три часа, так что не обжираться тут, — Архангельский сразу встает на дыбы, потому что у него по факту на первом месте режим.

Парни ожидаемо сникают, смотрят на меня глазами недоенной коровы, вот прямо завидуют. А я им завидую, настолько, что аж пальцы сводит в желании прямо сейчас подтянуться где-то раз…дцать.

И только потом вспоминаю, что мне в целом-то сейчас не але такое делать. Боли присутствуют, да и швы блядские. Стоит мне резко повернуться, так уже кол вонзается сразу везде.

— Арх, батюшка наш, у друга праздник, нам теперь на сухпайке сидеть, пока он будет бухать и закусывать? — прорезается голос у Вала, но он сразу же строит выражение лица из разряда «мне не очень-то и хотелось». Удочку закинул — ждет карпа.

За глаза мы Архангельского зовем Архангелом — в лицо такое его бесит, так что тут главное не перепутать, где Арх, а где Архангел с нужной интонацией на А-А-А-А-А, а то сразу мордой в пол и отжимайся с ногой главного на спине. Прижимает он ей как на зло так, что ты чувствуешь узор подошвы позвоночником.

— Мне вроде как нельзя спиртное, а еще жирное и такое прочее, — сжимаю губы в прямую линию и абсолютно ровно взираю на подарки. Вот бы на работу выйти, а не бухать. Это я с радостью. Во мне все кричит о желании вернуться в строй. Может я «того»?

— Слышали? Коньяк отложить — врачу подаришь, остальное достать и начать дегустировать. Торт разрезать, каждому по тонкому куску, остальное в холодильник. Исаев, тебе отрежем побольше, пока болеешь — можно, дальше пущу тебя в зал на пару суток, а там видно будет, — с юмором и угрозой продолжает Арх.

— Да куда? Я и так форму теряю, а вы в меня сладкое, — сникаю, отодвигая от себя розовые ленты, привязанные к фольгированным шарам. Сиськи теперь у меня по всему потолку. Пиздец.

— А он девочку свою покормит, — Вал с важным видом режет торт, а сам мне подмигивает.

Начинается. Сразу все улюлюкают, кроме Архангельского, который смотрит на нас, слегка приподняв бровь с намеком на то, что все вокруг давно «тю-тю», и он один остался нормальным.

Торт, кстати ничего такой с виду, все как я люблю. Шоколадный в шоколаде с кусочками шоколада.

— Или она его. А может просто размажут крем по телам и готово, — продолжает Макс, на что я уже вспыхиваю. Не столько от злости за то, что он поднимает такую тему, сколько от досады, что нет, блядь, не размажем по телу и готова не будет! Сука! Злюсь!

— Ты режь давай и помалкивай, а то отхватишь, — шиплю, а сам стараюсь выдохнуть сквозь боль в легких.

— Отставить разговоры не по теме! Девочка — это хорошо, а еще лучше, если эта девочка портить атмосферу в коллективе не будет, — звучит от нашего босса всех боссов. Верно он подметил, а то лично Архангельского и Фроста заколебали нездоровые эмоциональные потоки в коллективе от личных проблем.

Сначала был Вал, потом я, хотя я был и во время Вала тоже. Даже не знаю, у кого вышло больше подлить масла в полыхающий огонь. Благим матом орали оба, я вообще думал, что вылечу к чертям собачьим на все четыре стороны.

Что характерно, Архангельский тоже думал, что его размажут за такие карусели. До сих пор икается всем участвующим.

— Не будет, Арх, — сразу встаю на защиту Облачка. Мне вообще кажется, что таких больше нет, чтобы прямо настолько…вставляло меня, да и видно, что чистая и честная, сразу все выложит на блюдечке, если что-то и случится эдакое.

Не станет нервы мне мотать, лишь бы намотать, как это делали некоторые. В порыве гнева я сбивал руки в кровь, а иногда был готов биться головой о стенку из-за нерешаемой ситуации, заводившей меня в тупик.

— Точно?

— Так точно!

— Короче, Тень, пока ты тут булки отлеживаешь, да личную жизнь устраиваешь, мы пахали как Папки Карло, — Клим падает на кровать и кладет одноразовую тарелку с тортом на ноги.

— Захват заложников, все живы, — коротко резюмирует Фрост, а я сижу и обтекаю, потому что такие реальные проблемы парни решали без меня.

Ясно. Но самое смешное во всем этом, что я даже новости не читал и был от этого далек, меня увлекали другие вещи. Надо будет почитать, уверен, что парни отработали четко и профессионально.

— Не то, что в прошлый раз, да. Так работать надо всегда, у вас запасных жизней нет, — угрюмое выражение лица у него сейчас из-за меня, следом же свирепый взгляд впивается пиком. Мог бы испепелить — так бы и сделал

Ясно, камень в огород словил. Понял— принял, но и на старуху бывает проруха, как говорится.

— Здорово, молодцы, — мое настроение заметно падает, но я все равно рад слушать подробности, мне бы, наоборот, их побольше.

А что еще остается? Торчать мне тут еще, по ходу, долго, одна радость Яночка, и та приходит по вечерам. Нет, я не ною, я просто бешусь. Меня бы в другие реалии, случился бы другой компот, все бы от счастья обоссались.

И я, и Облачко, и мое эго.

— Да, Фрост у нас деваху спас, буквально рискуя собой, — Вал хлопает, а парни подтягиваются, на что Фрост реагирует ровно, впрочем, как и всегда. Мне вот интересно, что за колеса он глотает, чтобы ходить таким удавом. Ну точно по херу ему на все. Все вокруг могут вскипятиться от злости, а ему хоть бы что.

— Я выполнял свою работу.

— А баба-то поплыла, еще бы, спаситель-переговорщик, — Мекс прикладывает ладонь к груди и корчит из себя умирающего лебедя. ЛеБЛЯДя.

Фрост переводит на Мекса уничижительный взгляд, и тот сразу вскидывает руки вверх, мол «ну что я?». Больше никто не шутит, потому что с Фростом не пошутишь…