Глава 43

Богдан

Щенки и котята иногда от радости ссутся. Мне кажется, я сейчас они. Меня плющит и размазывает от наслаждения. И если Яночка после всего того, что мы творили и вытворяли, обессиленно укладывается спать у меня на груди, то я, как мне кажется, вообще не сплю. Может это пограничное состояние, может вообще полное бодрствование…

Смотрю, нюхаю и трогаю, лыблюсь — да, рисую в себе в голове все то, что еще запланировано у меня прямо сейчас — тоже.

Ее запах плотно окутывает меня, и я снова и снова осторожно ныряю лицом в разлетевшийся взрыв на макаронной фабрике, втягивая в себя аромат, на который давно подсел. Ладонями вожу по манящему телу и даже не собираюсь отпускать. Хрен там валялся, в планы у меня входит только сканировать каждый миллиметр ладонями и воспроизводиться в мозгах, чтобы потом…когда буду на сборах или на заданиях, вернее, в перерывах от работы, смог бы довольствоваться хоум-видео в башке.

Не понимаю эти нюдсы, мне по факту сложно, если Яночка скинет мне себя в тел. А если кто увидит? Что попадает в инет, остается там навсегда, это я уже просек. Нет. Остается только снимать все на памятную пленку в башке и обтекать потом в душе после тяжелого дня.

А то каждому глаза ведь не выколешь. Эх. Радует, что только я видел ее голой. И увижу голой тоже.

Я так готовлюсь, как будто и правда скоро на работу выхожу. Вообще-то да, судя по графику, я там буду буквально через считанные дни. А дальше сборы и по кругу. То есть я опять буду где-то вне дома, а значит и вне поля досягаемости от моей Яночки.

У нее ведь тоже учеба и что делать? От отчаяния сжимаю руки в кулаки, и Яна дергается на это движение. Мысленно отвешиваю себе оплеуху и разглаживаю ладонь по бархатистой коже.

Как же приятно. Но языком мне понравилось больше.

Так вот. Сборы и вынужденные отлучки.

Бесит аж трусит, с какого хера мне теперь страдать надо? Нет, не хочу и не буду…Тут выход только один, и я буду бежать к нему с разбегу, даже если хлобыснусь башкой в лобовом столкновении. Это же Облачко. Тут и в лепешку не страшно размазаться.

И, конечно, как псих еще проверяю, нет ли у Кудряшки рек крови. Осторожно и стараюсь очень нежно провести по бедрам, но ничего такого не замечаю. Если и была, то немного.

А-А-А. А это не смотрится так, как будто я поехал крышей и подтек окончательно? Думаю, смотрится.

Черт его знает, с чего я решил, что они должны быть, реки эти. Просто потому что у моей первой девочки, которая сделала из меня мужика, все было слишком серьезно. Весь процесс был потерян, о наслаждении говорить также не приходилось. Ох уж эти эксперименты в возрасте, когда сначала просыпается твой зам, а потом ты.

По Яне не скажешь, что ей было слишком больно, но и я ведь тоже увидел грудь, тело, коснулся губ и пропал вообще. Клиент готов, что называется. Наверное, обошелся как животное. Рассматриваю руки и замечаю на них красноватые пятнышки. Бля, ну это не синяки же? Как? Я же только целовал…вроде.

Чуть от этой красоты не ослеп. Хотя я вообще боялся Яну и тронуть, так откуда же отметины? Все руку на пульсе держал, на случай если передумает, но мысленно уже уверился — передумает, стану Сюмбюлем-ага, ведь мой член просто отпадет от перевозбуждения или взорвется от прилива крови.

В обоих случаях страдать будем и я, и Яночка, потому что она что? Не познакомилась бы близко с моим замом, а я его люблю и обожаю, мы с ним вместе аж двадцать пять лет, а это вам не шубу в трусы заправлять.

Как можно уснуть, если в тебя упирается голым телом самая красивая и самая лучшая девушка во всей галактике? Как? Если я прямо сейчас могу чувствовать соски, впивающиеся в кожу. Во рту сразу разливается острое желание перевернуть ее и пойти на второй раунд, но черт возьми, а о каком втором раунде может быть речь, если она совсем еще девочка.

Девочка-девочка.

Приходится заправить младшенького в воображаемые трусы (я с места не сдвинусь, лишь бы Яну не смещать с себя) и думать о чем-то, что совершенно точно не будет намекать мне о сексе. Но когда взгляд снова опускается на подрагивающие во сне губы Облачка, план идет по одному месту. Я бы сказал по какому, но это место буквально толкает меня на то самое, о чем я стараюсь не думать.

Ясно.

План-капкан в полной заднице.

Черт, это слово тоже заставляет картинки округлых и накаченных ягодиц Облачка сверкать перед глазами. Щелк-щелк-щелк, и зам даже не думает ложиться спать.

Напротив, он слишком готов продолжать банкет.

Блядство.

***

Меня все-таки вырубило, потому что просыпаюсь я ровно в шесть утра, если верить моим настольным часам. Причин не верить у меня нет. Помимо часов есть младшенький. Первое, что замечаю — Яна не на мне, хотя я точно уверен, что сковал ее в объятиях, чтобы не сбежала.

Доброе утро заместителю, но не доброе утро мне. Я ведь рассчитывал проснуться укутанный кудрявым облачком. А проснулся с каменным стояком. Бывают в жизни огорчения.

И рядом Яны тоже нет. Нет, рано паниковать. Чертовски паникую как припадочная баба перед красным днем календаря и после незащищенного секса. Пронесло или не пронесло?

Подскакиваю, ошпаренный, и рассматриваю свою комнату. Она у меня небольшая, но все самое важное замечаю сразу. Вещи Яны на месте, ну не сбежала же она голая, да?

Фух. Накручиваю себя. С ней иначе вообще не получается, я перманентно боюсь, что сбежит и придется догонять.

Шесть утра, и Облачко не спит. С чего вдруг? Протираю глаза и встаю, сразу застилаю кровать и взбиваю подушки. Это отработанный годами навык никуда не деть. Вещи также с пола поднимаю и развешиваю, а то и правда смотрится так, как будто у меня в норме вещей разводить срач.

На самом деле нет. Еще с сада мне дядька по жопе настреливал, если я не убирал за собой. Считаю, что правильно, мужик обязан свои трусы и носки в одном месте держать, ну и вообще не быть свиньей. Ногти делать я не хожу, но за собой слежу. «Потный и вонючий» не обо мне.

Относительно квартиры картина та же. Небогато, но чисто. На фоне дома Яны, конечно, не так помпезно, но я настойчивый и трудолюбивый, а еще непробиваемый и слишком оптимистично настроенный. Все будет. И плевать, во что надо будет расшибиться.

Слышу какую-то возню на кухне и довольно лыблюсь, да, это чертовски приятно…видеть свою девушку готовящей для тебя завтрак. Это точно ведь она старается для меня. Аж руки потираю, пока на цыпочках подхожу к Облачку со спины. Она со знанием дела нашла муку, о существовании которой я лишь мог бы догадываться, и что-то быстро смешивает и подпевает под видос из ютуба.

Нет. Тут только замереть и не сдохнуть от наслаждения, что затапливает грудину. Вау. Облачко в моей майке-алкоголичке переминается с ноги на ногу. Видеть любимую девушку в своей одежде чертовски приятно. Гордость еще такая берет. Прямо моя-моя.

Эти изящные бедра, округлые ягодицы и тонкий стан сводят с ума, ставят на колени и дают под дых. Очень красиво. Волосы завязаны в пучок, но безумные кудри торчат в разные стороны. А-а-а-а. Я просто кричу от восторга.

Тихо подхожу впритык, но не касаюсь, только впитываю в себя каждое движение своей девочки. Она настолько погружена в процесс готовки, что не видит и не слышит ничего. А я впитываю и растекаюсь одновременно.

Подняв руку, невесомо провожу по кудряшке, опустившейся между лопаток. Облачко чувствует и разворачивается, держа в руках лопатку. Пугается и резко выдыхает, опуская взгляд на мою грудь. А я на ее выступающие соски самой аппетитной груди в мире.

— Что за побег? Доброе утро, — упираюсь в нее теперь уж точно впритык, показывая, насколько сильно я рад ее видеть. Так сильно, что тяжесть в одном месте, очевидно, мешает мне думать.

— Доброе, — смущенно улыбается Облачко и смотрит на меня из-под длиннющих ресниц. Вау. Вау. Вау. Лопатка приземляется в тарелку.

Я не смог бы сдержаться, вот почему первым делом тянусь к губам и обхватываю малышку за талию, а следом сажаю на кухонную поверхность рядом с пакетом муки. Яна визжит, смеется и обхватывает меня за шею. Лучшее чувство в моей жизни после нашего первого секса.

— Богдан, ну я же готовлю.

— Я очень голодный, — шепчу ей в губы, приподнимая майку и оголяя бедра. Мой взгляд туда стекает сразу, но цепляется за острые пики сосков. Косоглазие, привет!

А-а-а-а, не выдерживаю и накрываю манящие вишенки алого цвета. Я помню, что они алые, потому что ночью отчаянно впивался в них. Яна слегка морщится. И я тут же отпускаю…

— Болит?

— Саднит, но все хорошо, — ее маленькие ладошки ложатся мне на грудь.

— А там все хорошо? — наклоняю голову вниз и проезжаюсь по губам. Меня снова мандраж берет. Выкручиваются нервы как канаты.

Облачко охает мне в губы, а я смотрю на то, как эти бедра обхватываю мои. Очень. Очень. Очень. Красиво. Нам идет вот так стоять, но хочется большего, однако я тут же торможу.

— Саднит, но все хорошо, — успокаивающим тоном снова заверяет меня.

А я только то и делаю, что рассматриваю пунцовое личико Облачка и довольно улыбаюсь, мягко водя языком по губам. Она приоткрывает ротик в ответ, и мои приборы отключаются. Впиваюсь в манящий рот и перехватываю малышку так, чтоб чувствовать все.

Просто все сразу. Грудь. Бедра. В какой-то момент мы заваливаемся на разделочную поверхность и целуемся так, что уже я готов идти дальше, но приходится тормознуть. Ну как так сразу-то? Открываю глаза и вау, мы оба в муке.

— Богдан, ну что ты делаешь? — Яна запрокидывает голову и поднимает руки, приложив их к волосам. На которых сейчас…мука. Да мы мастерски тут все разворотили, ребята.

— Шалю, а ты? Я голодный вообще-то. Кто так делает? Сначала водит шашлыком перед носом, а потом убирает. Нельзя так.

— Ты обо мне? Шашлык? Бодя!

— Фигуральною Яна, фигурально, — почти целомудренно целую Облачко в губы и понимаю: я хочу, чтобы каждое мое утро начиналось именно так и никак иначе. Всматриваюсь в огромные глаза Яны и тону в них, но отвести взгляд не могу.

Отпускаю малышку и иду в коридор. Это надо решать прямо тут и сейчас. Ключи достаю из верхнего ящика комода, они у меня запасные на случай, если я решу проебать свои, но теперь это ключи Яны. Отказы я не принимаю.

Шустро возвращаюсь на кухню, где Облачко так и сидит на разделочной поверхности в муке. Смотрится так, что я бы позавтракал сейчас ею, и мне больше вообще ничего не надо.

Ключи холодят кожу, которая пылает от контакта с Кудряшкой. Я такой решительный сейчас, что точно могу напугать ее, но это ничего.

Мягко перехватываю ее ручку и вкладываю ключи в раскрытую ладонь, сверху накрываю своей, мысленно запечатывая это все.

Яна удивленно вскидывает брови и всматривается в меня слегка напугано.

— Ян, у меня на носу командировка. Вот ключи. И давай без всяких там не хочу и не буду, неудобно. Все. Ты моя девушка, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя тут хозяйкой. А когда меня не будет, и это, поверь мне, будет часто в связи с моей работой, я был бы очень рад знать, что ты меня ждешь тут. Понятно, что я не кричу сразу жить вместе, нет. Я хочу, конечно, но я обурел уже в доску, так что молчу в тряпочку…

Разумеется, я плевать хотел на все: в ближайшее время выбираю кольцо и иду знакомиться с мэром. Это не произношу, незачем потрясать и без того обескураженную Яночку.

Слишком много всяких ходит рядом и пускает на нее слюни, а я не всегда могу быть рядом. Возможно, впервые за все время начинаю слегка раздражаться из-за своей работы.

Никогда бы не подумал, что до этого дойдет.