Глава 44

Яна

У меня стойкое ощущение, что я будто бы родилась снова. Все настолько яркое и радужное, что я с интересом рассматриваю вещи, о которых, разумеется, и раньше знала.

Богдан вручил мне ключи…и это растапливает меня, теперь я в любой момент могу прийти и сделать ему сюрприз, но без предупреждения все как-то неловко и мало ли что? А вдруг там будет мама, к примеру? И я тут захожу…

С горечью осознаю, что она ко мне относится совсем не так, как мне бы того хотелось. Так что навязываться кажется лишним.

Почему так думаю? Наверное, потому что интуиция работает на опережение. И потому что Богдан говорил о том, что мы обязательно пойдем в гости к ней, но так и не идем. Не то чтобы я очень хотела этого, но просто эта мысль совершенно точно не дает мне покоя.

Мы видимся каждый день, и каждый день с особым ужасом расстаемся, потому что все-таки вместе не живем. У меня перманентно болят губы от поцелуев, и внутри все раздувается больше и больше.

Я скучаю по нему сильно-сильно каждый день, как только мы расстаемся. Из минусов: совсем скоро первая разлука, если верить Боде, то аж на неделю. Именно столько пройдут эти самые сборы, о которых я совершенно ничего не знаю. Вернее, мне не рассказывают, чтобы я «не захламляла свою кудрявую голову». Дома у Богдана я в последние разы обрабатываю его раны, но теперь они совсем не нуждаются в этом.

Богдан Исаев полностью выздоровел.

Мое новое состояние замечают все: Любовь Ивановна, однокурсники, мама в особенности, но вопросов не задает. Я очень уверилась в своих чувствах и наконец-то решаюсь рассказать все.

Просто раз и готова на все.

Миша уезжает на учебу, не дождавшись отца, который все-таки задерживается в командировке. Мы все привыкли, конечно, но были еще надежды, что они втроем сходят на рыбалку (это долгие годы была традиция Руса, Миши, и папы). Однажды на такой рыбалке были и я со Светой, и маленьким Вэ, но очень быстро нам это все надоело, с тех самых пор мужчины отдыхают отдельно. Им тоже нужен отдых. Как только младший сын Рустама подрос, начал тоже с ними отдыхать отдельно.

Бывают такие моменты, что они разом уезжают, а девичье царство собирается у нас дома и веселится по-своему. Что жена Рустама, Василиса, что моя мама очень контакты и не особо обращают внимание на возрастную разницу в нашей семейной тусовке. Нам вместе хорошо и весело, и этого вполне достаточно.

К тому же, не существует запретных тем. А уж если брат Рустама, Алан, присоединяется к рыбалке, то к нам заваливаются и девицы Агеевы. И тогда дом разносится в щепки, фигурально выражаясь, ведь…любимая папина дочка «Daddy`s girl» никому не даст спуску.

Пока что же, отец все еще работает, а мы все еще никуда не собрались. Недавняя вечеринка была аж полгода назад.

В нашей семье совсем не скучно, и уж точно не обыденно.

Что касается меня и моей учебы. Я понимаю, что значит сойти с ума за учебниками лучше, чем кто бы то ни было другой. Все усложняется сокращением времени на эту самую учебу. Раньше я особо никуда и не ходила, а сейчас чуть ли ни через день (музкомедия, оперный) порой и каждый день. Выходит, что по ночам я почти не сплю, а это сказывается на мою внимательность.

И вообще на все сказывается, если быть честной до конца.

Мама бросает на меня все больше подозрительных взглядов, и я не выдерживаю, решая, что отцу расскажу сразу, как только он приедет. Лично.

А пока подхожу к маме, застегивая сережки-висюльки для особого вечера с Богданом, и выпаливаю одним напором, ведь скрывать дальше не вижу никакого смысла. Руки дрожат и покрываются корочкой льда. Мне и стыдно, и радостно одновременно.

— Мам, я влюбилась в парня, мы встречаемся, — в этот момент моя мама держит в руках блендер и замирает, теперь смузи выплескивается на стол.

У меня же груз в сто кило просто сбрасывается с плеч. Так приятно рассказать наконец-то правду, и остается только одно…

— О Господи, — тут же шепчет она и отключает прибор, после чего подходит ко мне и обнимает. — Я так и думала, милая, но не хотела давить. Очень рада, что ты сказала, малыш…Очень. И это не Саша, да? — она мягко касается моей щеки.

Я так стараюсь не переключаться на Сашу, которого в последние пару дней не вижу, что с усилием воли отрицательно машу головой и продолжаю:

— А еще я поступила в мед, мам. И я больше не боюсь крови, совсем не боюсь. Богдан очень помог мне в этом. И мы познакомились на моей практике, куда меня засунули принудительно…

Шок на лице матери читается уж слишком явно, чтобы его не заметить. А у меня вся кожа покрывается влагой.

***

— Вот это новости, вау. Я в шоке, Яна, — мама присаживается на барный стул и с удивлением смотрит на меня, хватая мою руку в мягкий захват. Пальцы поглаживают кожу будто бы успокаивая. Она всегда тонко чувствовала меня, и это именно то, что так нужно сейчас.

И я в шоке. В большом шоке, а как мне теперь легко на душе.

— Да вот так вот, я в военном госпитале…

И я рассказываю ей все, и почему боялась правду сказать, и как так вышло, что меня в военный занесло. Просто все. По мере того, как из моего рта неслась информация, способная снести наповал, я замечаю, как глаза матери распахиваются все шире и шире.

Особенно на моменте, почему именно Богдан попал в госпиталь.

— Яночка, ну это ведь такая глупость…Мы что, не поняли бы тебя? Да только бы гордились и я, и папа.

— Вы такие сильные и идеальные, ты вообще поступила в мед в каком возрасте? И со мной на руках отучилась. Папа сплошной идеал, и тут я. Боюсь крови и теряю годы из-за этого, теряю мечту. Это же просто ужас! — сиплю ломающимся голосом. — Быть такой слабой.

Настолько не соответствовать успешным родителям — это именно то, что еще пугало меня изначально. Я так не хотела их расстраивать, а еще мне было просто стыдно. Стыдно, что я такая слабая и не могу побороть этот страх.

— Ты самая идеальная девочка в мире и прекрати думать, что мы в чем-то лучше тебя. Каждый уникален, малыш. А твоя боязнь крови. Я очень хорошо понимаю, отчего она у тебя появилась, — мама хмурится и переводит задумчивый взгляд в окно.

Замираю, впитывая в себя информацию. Моя боязнь крови со мной столько лет, сколько я себя помню. И если кто-то может думать, что это пустяки…так вот ничерта подобного. Особенно, если тебе пять, и ты падаешь с велосипеда, расшибая коленки в кровь.

А потом у тебя паническая атака, которая в итоге вырубает тебя. Так происходит каждый раз, стоит тебе пораниться. С возрастом ситуация слегка нивелировалось, разумеется, но итог так и оставался тем же.

Я переживала жуткие панические атаки.

— Когда тебе было два, мы с тобой и папой гуляли в парке в центре города. В какой-то момент ты побежала к огромной карусели, и мальчик, который на ней был вытянул ногу в сторону и зацепил тебя. Ты с силой отлетела на асфальт и полностью стесала себе коленки и локоточки, прикусила губу, кровищи было море. И все это сопровождалось моим истерическим воплем. Я так сильно испугалась, и так сильно рыдала, пока бежала к тебе с отцом, что, вероятно, это отпечаталось у тебя в памяти как самое страшное событие. Ты не помнишь, конечно, зато мы с отцом навсегда запомнили. Он потом меня еще журил, что «ты сама учишь матерей не показывать бурную реакцию во время падений, и что в итоге? Прошлась по чужим граблям». Я по ним станцевала, Яна…и винила себя, что не успела перехватить тебя. Такой удар ведь!! Мы сразу в больницу поехали, и после тщательного осмотра маленькой дочери мэра Белова (собрали консилиум), оказалось, что ты отделалась испугом и ссадинами. С тех пор я и стала замечать странные вещи относительно твоей реакции на ссадины и кровь…так что мне не кажется, что это твоя слабость. Это скорее моя слабость, дочь.

Я и правда не помнила этих событий, а в семье мы не обсуждали никогда.

— Папа тебя к детскому психологу водил, мы занимались, но, как видишь, не помогло. В общем. Яна, ты всегда и во всем можешь на нас рассчитывать. Совсем во всем. И если мальчик появился, это же прекрасно, хотя я бы назвала его мужчиной. Ну надо же, спецназовец, и Миша пошел в военное. Никогда бы не подумала, что мы так близки будем с этим направлением. Когда познакомишь нас? Давай, как только папа приедет, а? Я ужин приготовлю, пригласи своего Богдана. Только папа еще от Саши не отошел, а тут новое потрясение.

Обе замолкаем, мое настроение падает вниз. Разговоры о Саше точно не способствуют улыбкам и радости.

— Он мне сказал, что говорил с папой, — выдаю информацию, которую мне выдал Саша, и внимательно рассматриваю смурное выражение лица мамы.

— Говорил…слабо сказано. Папа просил ничего тебе не рассказывать, что вы сами разберетесь, но раз такие дела…ты должна понимать, что у Саши к тебе все очень серьезно. Он просил твоей руки у отца. А тезка очень…ревнивый, ты знаешь, их разговор закончился кровопролитием. Так что ситуация скверная, малыш.

Дыхание сбивается. Я сжимаю губы крепко-крепко.

Значит, Саша все же не соврал, а сказал чистейшую правду. Что ж, у меня сомнений не было, но хотелось верить, что все неправда.

— Неразделенные чувства — это очень плохо, — продолжает мама, вставая со стула и подходя ко мне впритык. — Он не позволил себе ничего лишнего? Порой бывает импульсивен.

— Все хорошо, мам. Даже не думай.

А я не могу не думать, что кто-то из-за меня страдает, но тем не менее, я с этим ничего сделать не смогу. Чуть позже узнаю, что Саша сейчас занят каким-то новым проектом отца, и у нас дома бывает набегами, вот почему мы не видимся. Признаться честно, я боюсь встречи с ним, потому что каждая похожа на маленький взрыв с его стороны.

Отец вернется через неделю, так что совсем скоро я полностью освобожусь от прутьев тайн и загадок.

Из неприятного, Богдан уезжает на свои сборы внезапно, буквально за пару часов. Мы даже не успеваем попрощаться, я думала его провести, но оказалось, что у них для подобных дел свой трансфер.

Кажется чем-то сюрреалистичным наличие транспорта для каких-то сборов. Я начинаю подозревать нечто неладное, когда мы даже созвониться не можем ни в первый день, ни во второй. Мне остаются переписки в перерывах между учебой и практикой.

«Малыш, тут сети нет. Прости. Передаем тебе привет! МЫ скучаем».

Смеюсь и тут же отвечаю:

«Я тоже очень скучаю».

Без пошлых уточнений обхожусь, но все равно внутри все сжимается, настолько сильно, что аж плакать хочется. Никогда бы не подумала, что буду скучать до физической боли.

Печально улыбаюсь и обнимаю подушку, прижимаясь к ней лицом. Но она точно не пахнет как мой Богдан. Я даже не удосужилась отжать у него футболку!

«А где себяшечка от моего Облачка?».

Вытягиваю телефон так, чтобы захватить и лицо, и фигуру, обворожительно улыбаюсь, но даже фото глаза будто бы на мокром месте. Фото летит Богдану в мессенджер. Она совершенно простая, я в скромной пижаме, фото голышом слать точно не решилась бы в любом случае.

«Бомбита! Почему не в моей футболке?»

«Не взяла, Бодь».

«Пороть бы тебя розгами, как приеду, наклоню и отшлепаю».

Даже читаю с его интонациями и смеюсь.

«И вообще. Раз скучаешь, бегом ко мне. Там на кровати подарочек тебя ждет».

Я удивленно вскидываю брови и предвкушающе потираю ручки. Подарки я очень люблю.

На часах детское время, и я быстро собираюсь и отправляюсь домой к Богдану. От этого настроение в разы лучше.