Глава 17
Чума оглянулся.
— Бля…ь! Твою ж мать!
Действительно, тлеющий уголок брошенной бездумно пачки «Ролтона» оказался рядом со шторкой, завешивавшей вход в комнату. Старая ткань, пропитанная пылью, вспыхнула мгновенно и теперь полыхала. Огонь вот-вот мог перекинуться на дверной косяк.
Игорь действовал, не раздумывая: в экстремальных ситуациях некогда ныть над неправильными поступками. Он схватил девушку за руку и буквально волоком вытащил ее на крыльцо.
Лиля что-то кричала, но Чума уже ее не слушал. Он захлопнул дверь, боясь, что приток воздуха превратит маленький огонь в большой пожар, и кинулся к шторе. Сорвал ее на пол, потом бросился к ведру с водой. Одно движение — и язычки пламени пропали, а штора превратилась в обугленные черные полоски.
Он сел на стул, опустив голову. Взгляд остановился на руках, которые подрагивали от пережитого стресса. Казалось, отключились все органы чувств: Игорь ничего не слышал, кроме звона в ушах, перед глазами мелькали какие-то тени, во всем теле была такая усталость, что хотелось лечь и умереть.
Он закрыл глаза и провалился во тьму.
Сознание возвращалось медленно.
Сначала до него донесся стук, частый, ритмичный с каким-то скрежетом. Бум — вжи-и-ик. Бум — вжи-и-ик.
Игорь даже не понял, что может вызвать такие звуки. Он открыл глаза, но сразу захлопнул веки: резкий свет ударил по радужке и почти ослепил его. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги не двигались от тяжести, будто были налиты свинцом.
«Где я? Что со мной?» — забилась в висках паническая мысль. Каждая попытка вспомнить разливалась болью. И еще с ума сводил запах гари. Он вызывал тошноту, волнами поднимавшуюся из желудка.
Чума сглотнул, переждал очередной приступ и осторожно приоткрыл веки, дал зрению немного привыкнуть, сфокусироваться. Он увидел пол с пятном света, по которому метались тени, потом ножки кровати. Он вздрогнул, напрягся, но тут же сообразил: это ветки дерева качаются возле окна. Ветер.
«Откуда ветер? Почему? — всплывали в голове вопросы. — И сколько, черт возьми, сейчас времени?» Сознание медленно возвращалось в реальность. Наконец голова немного прояснилась.
Господи! Ну и идиот!
Стук — это ветка, которая ударяет по стеклу и царапает его. Стало легче: не совсем мозги отшибло.
Когда глаза немного привыкли, Игорь повел ими в сторону, пытаясь понять, где находится, и тут же резкая боль ударила в виски. Он застонал.
Раздались быстрые шаги, и озабоченный голос мягко спросил:
— Очнулся? Наконец-то!
— Мама? — удивился Чума.
— Приехали! — засмеялся кто-то. — Мамой я еще не скоро стану.
Игорь осторожно, чтобы случайно не встряхнуть, приподнял голову: он лежал на полу. Его руки и почему-то голые ноги были стянуты белыми пластиковыми полосками. Это обстоятельство снова заставило напрячься.
«В чем дело? Когда я успел раздеться? И кто меня связал?»
Игорь повернул голову. Рядом он заметил босые ступни с ярким маникюром на ногтях. Он перевел взгляд выше: на него смотрела красивая девушка в меняющем цвет платье и хмурила брови.
— Ты кто? И почему я связан?
— Здрасти! С тобой все в порядке? Только не говори мне, что ничего не помнишь!
Теперь голос незнакомки звучал обеспокоенно, она наклонилась к нему и потрогала голову. Прикосновение теплой ладони было приятным. Чума закрыл глаза. Он слышал, как девушка убежала и вернулась с чем-то мокрым, которое положила ему на лоб.
Игорь сосредоточится на ощущениях. Он не хотел поднимать веки. Влажная ткань приятно холодила голову, и боль стала отступать к затылку.
Чума расслабился, успокоился и… вспомнил все, что натворил вечером.
Задуманный план похищения, по его мнению, был безупречным, а вот исполнение его — поспешным и абсолютно провальным. Он считал, что судьба находилась на его стороне и подкинула ему идеальный шанс отомстить, но теперь понимал, что такие моменты создаются намеренно и тщательно готовятся, а не используются случайные ситуации с бухты-барахты.
Игорь тяжело вздохнул. Так, понятно.
Девушка — это Лилия Владимирская, которую он похитил и привез в лесной дом.
Головная боль, потеря сознания и тошнота — сотрясение мозга. Еще бы его не получить: дважды его ударили по черепушке. А может, уже и три раза, если лежит на полу.
Ну, а запах гари — результат пожара. Вредная девчонка устроила поджог, а он, глупо поддавшись эмоциям, его прозевал.
Значит, теперь он в роли пленника. Ладно, без паники. Попробуем использовать наивность и доверчивость девчонки.
— Я что-то натворил? Почему я голый и связан?
— А ты не помнишь?
Девушка снова стояла рядом. «Как она успевает так быстро перемещаться? — удивился Чума. — Я же надел на ее ноги стяжку». Быстрый взгляд вниз — пластиковые полоски исчезли.
«Охе…ть! Вот зараза!»
— Нет. Не помню, — хрипло выдохнул он и закашлялся. — Дай воды. Горло пересохло.
Ноги исчезли. Лиля вернулась с чашкой, протянула ему. Он показал ей связанные кисти.
— Нет, даже не надейся, что развяжу тебя. Нечего руки распускать.
Игорь удивился такому заявлению: «Чего это она?»
Память услужливо вывела на экран картинку: Лиля стоит к нему спиной, а он шарит у нее между ног. Чума застонал про себя, но виду не подал, что понимает, о чем идет речь.
— Ты что? Все нормально. Я сейчас не в состоянии кому-то навредить.
Девушка потянула его на себя и помогла сесть. Игорь осторожно прикоснулся губами к краю чашки, которую держала девушка. Капли влаги упали на обнаженные ноги.
— Спасибо. А зачем с меня штаны сняла? — спросил он. — Хотела попользоваться беспомощным телом?
— Ты что, дебил? Если мужик в отключке, то и его причиндалы не работают, — возмутилась девушка.
— Ну, мало ли. Вдруг у тебя хобби такое: крадешь мужчин, опаиваешь их, а потом наслаждаешься их безобидным видом.
— У тебя совсем крыша поехала? Думай, что несешь!
Девушка убежала в кухню и загремела там посудой. Только сейчас Игорь уловил, что кроме гари в доме вкусно пахнет китайской лапшой. Желудок сразу откликнулся голодным спазмом и приступом тошноты.
Игорь, извиваясь, как уж, прополз по полу, собирая дорожки, и сел, прислонившись спиной к кровати. Что делать? Без ножа он не сможет освободиться. Он посмотрел на пустой вход в кухню. Сгоревшая тряпка исчезла. Тюль едва заметно шевелился, значит, девушка раскрыла окно, чтобы проветрить помещение.
Она сидела за кухонным столом и ела «Ролтон». Над тарелкой поднимался парок, а ароматный запах щекотал ноздри и просто сводил с ума. Игорь наблюдал, как Лиля вилкой накручивает на ложке лапшу (воспитание принцессы), дует на нее и кладет в рот, и глотал слюну. Он уже забыл, когда ел в последний раз, не имел представления, сколько времени находился без сознания, так как и часы, и телефон исчезли вместе с джинсами.
— Слушай, как там тебя! — крикнул он. — Я есть хочу! Ты меня специально дразнишь? Это пытка такая?
— Обойдешься.
— Ты такая злая по натуре или я тебе что-то сделал?
— Сделал.
— Хорошо. Если ты решила морить меня голодом, тогда хотя бы расскажи, в чем я провинился.
— Сам вспоминай!
— Вот ведьма!
— А за длинный язык ответишь!
Пока Чума перекрикивался с Лилей, его взгляд блуждал по стенам, полкам единственного шкафа, заставленного книгами. Где-то там были хозяйственные ножницы, но они, как назло, на глаза не попадались.
А еще он не понимал, почему, когда он потерял сознание, девушка не сбежала. У нее сейчас в руках есть ключи от машины. Дорога к лесному дому вбита в навигатор. Оба телефона тоже у нее. Но она осталась с ним и спокойно ела лапшу в кухне, будто приехала в отпуск к бабушке в деревню.
«Дьявол! А вдруг она уже связалась с отцом и ждет, когда ее заберут? — Эта мысль пронзила сознание и выбросила в кровь порцию адреналина. — Надо спасаться».
***
Когда похититель вытащил Лилю за дверь, а сам остался в доме, она была едва жива от ужаса. Из груди рвался крик, но девушка только пищала.
— Мамочка, миленькая, спаси меня, — шептала она, ползком удирая от пожара.
Не сумев от страха подняться на ноги, она пересчитала попой ступеньки крыльца, потом, цепляясь за перила, все же встала и запрыгала по траве к забору. Упала на колени, больно ударилась и заплакала. Дальше уже уползала, отталкиваясь руками и волоча за собой все еще связанные ноги.
У ворот она встала, оглянулась: из всех щелей валил сизый дым, но Петр не показывался. Лиля всхлипнула и попрыгала обратно, но на середине дорожки опять развернулась и, истерично рыдая, направилась к выходу со двора.
Только за оградой она застыла на мете. Куда идти? Что делать? В душе паника сменилась отчаянием. С одной стороны, вот она, свобода, пользуйся на здоровье. А с другой… Одна мысль сводила с ума: там, в доме, сейчас борется с огнем человек, который ее похитил, чуть не изнасиловал, но тут же спас от страшной смерти.
— Господи! Помоги ему! — молилась она и крестилась, кажется, даже неправильно, но крестилась. — Что мне делать?
И вдруг новая мысль ударила в голову. А если он погибнет? Что будет с ней? Ее же никогда не найдут в этом дремучем лесу. Лиля оглядела себя. Щиколотки по-прежнему связаны. У коленок болтаются чулки и трусики, которые она не успела натянуть, кожа исцарапана, платье разорвано по шву.
А вокруг шумел зеленый океан без конца и без края. Куда Лиля ни поворачивала голову, везде кусты и деревья. Сильный ветер размахивал ветками и качал стволы. Они скрипели и трещали, жалуясь на свою судьбу, а девушке чудилось, что они предрекают беду. На горизонте небо потемнело. Кажется, надвигается непогода.
С соседней сосны взлетела стая ворон. Лиля взвизгнула, отпрыгнула в сторону и чуть не наступила на маленькую черную змейку, ползущую по дороге. Девушка закричала от страха, распахнула калитку и бросилась назад, во двор.
Она закрыла ворота на задвижку, с трудом повернулась к дому и только тут поняла, что огня больше нет, и дыма стало тоже меньше. Но ее похититель так и не показывался.
— Мамочки! А вдруг он умер? Господи! Помоги ему. И мне.
Лиля поправила одежду и, всхлипывая от уже другого страха, допрыгала до крыльца, задыхаясь от усталости, взобралась наверх и пальцем тронула дверь. Она была теплой, но не горячей, значит, огонь сюда не добрался. Девушка краем платья ухватилась за ручку, потянула ее на себя и чуть не задохнулась от клубов дыма, ударивших в нос.
Она закашлялась, слезы защипали глаза. Глаза забегали по крыльцу и двору, лихорадочно выискивая какую-нибудь тряпку. Взгляд наткнулся на джип, который так и стоял раскрытый. Лиля рванулась туда. Нашла в багажнике ящик с инструментами (и как раньше, дура, не догадалась? Паника — страшная вещь. Она полностью отключила мозги) и перерезала кусачками стяжки на ногах.
Маленький успех придал сил. Лиля нашла рабочую ветошь и побежала назад к дому. Она закрыла нос тряпкой и ворвалась в кухню.
Петр лежал на полу в луже воды, а рядом валялись остатки сгоревших штор. Девушка упала на колени, потрогала его шею, но пульс не нащупала: просто не знала, где его искать. Но тело было теплое, а грудь поднималась от дыхания. Парень просто потерял сознание. Лиля обрадовалась, уже не обращая внимания на едкий дым, попыталась сдвинуть похитителя с места. Но не тут-то было. Хрупкой девушке просто не хватило сил, чтобы приподнять крупного мужчину.
— Вот бегемотина! — выругалась она и побежала раскрывать все окна, чтобы пустить приток свежего воздуха.
Потом она убрала ветошью воду, выкинула куски ткани, но Петр все не приходил в себя. Один раз он застонал, Лиля все бросила и кинулась к нему. Ее тревожило состояние парня. Непонятно было, почему Петр все еще без сознания. Если наглотался дыма, то без помощи медиков ей не вывести его из этого состояния.
— Вот дура! Аптечка!
Она стала рыться в сумках, все еще лежавших на столе, и наконец обнаружила пластиковую коробку с лекарствами. Лиля искала нашатырный спирт, но его, как назло, внутри не оказалось.
Тогда она похлопала Петра по щекам. Его голова мотнулась из стороны в сторону, кожа покраснела, но результата не было. Тогда она протерла виски влажным полотенцем — результат тот же.
— И что делать? Мать ети! Кто-нибудь мне может подсказать, что делать? Черт! Телефон! Дура безмозглая!
Она кинулась из дома, добежала до машины и в багажнике нашла свой смартфон. Тут же набрала номер отца, сбросила: не до него сейчас, и позвонила в скорую помощь. Номер был недоступен. Лиля удивленно посмотрела на экран: сигнал сети тоже пропал.
Она только сейчас поняла, в какую глушь привез ее похититель и что без его помощи отсюда не сможет вырваться. Девушка всхлипнула от отчаяния. Взгляд лихорадочно блуждал по раскрытому багажнику.
Сначала она не обратила внимания на пачку белых пластиковых полосок. Она уже захлопнула крышку, и тут озарение ударило волной.
— Это же…
Лиля снова полезла в багажник и вытащила стяжки. Она схватила их и заметалась по двору, не зная, куда их спрятать, чтобы Петр не смог ими воспользоваться. Вдруг она замерла, будто споткнулась. Черт! А если он придет в себя и опять начнет к ней приставать?
Лиля быстро приняла решение. Она бросилась в дом. Кое-как перевернула Петра на бок, подсунула под него половик и положила парня на спину. Потом встала у основания дорожки и потянула ее на себя. Тяжелое тело сдвинулось с места. Матерясь на чем свет стоит, девушка втащила здоровяка в комнату и чуть не упала сама, но сразу вскочила.
Она торопилась: Петр мог в любую минуту прийти в себя. Лиля не размышляла, не думала, как сделать лучше: она действовала так, как ей подсказывала интуиция. Быстро связала его руки, потом стянула с него брюки (не потому, что без брюк он не смог бы сбежать. Нет! Это была маленькая месть за похотливые пальцы, блуждавшие по ее телу полчаса назад).
Лиля уже протянула руку, чтобы стянуть с него и боксеры, но замерла на полпути: неловко. Она видела обнаженных мужчин в журналах и на сайтах, куда иногда заглядывала из любопытства, но вот так, вживую, еще ни разу.
Она и сама не понимала, как смогла дожить до двадцати лет и не распечатать свою девственность, но так уж получилось: заниматься сексом абы с кем, чтобы удовлетворить свое желание, не хотелось, а Димка Рокотов, по которому она сохла два года, до последней недели вообще не обращал на нее внимания.
Димка…
Лиля всхлипнула. Вот это подарочек она сделала ему на днюху! Сейчас папка замучает парня расспросами, еще и в тюрьму посадит. Он такой, не слишком разбирается в обстоятельствах, если задели его за живое.
— Тихо! Не скули! — приказала она себе.
Ее голос в полной тишине звучал странно и ненормально, но так хотя бы одиночество не ощущалось. Лиля нацепила стяжку на ноги похитителя и наконец выпрямилась полюбоваться на дело своих рук.
Петр лежал на спине. Голова чуть запрокинута, белая футболка (вернее, белой она была вчера, сейчас серо-буро-черная) задралась, обнажив мускулистый живот. Длинные ноги выпрямлены. Дыхание ровное и глубокое. Казалось, что он просто спал. А может, так оно и есть? Ну не походил Петр на умирающего человека.
Красивый мужик, ничего не скажешь. Вот только лицо в крови. Лиля метнулась в кухню, схватила полотенце, протерла аккуратно лоб и щеки похитителя и выпрямилась, вдруг почувствовав волнение. Щеки запылали, в груди что-то затрепетало.
Еще не понимая, что она делает, Лиля двумя пальцами подняла ткань футболки: два ряда кубиков по три, всего шесть… спортивный парень. Девушка, как завороженная, потянулась к животу Петра, провела по бугристым мышцам пальцами, задела резинку серых боксеров и судорожно вздохнула, ощутив жар между ног.
Внезапно поняв, что только что сотворила, Лиля отдернула руку и отскочила подальше.
— Что за на фиг? Еще этого не хватало!
Ей совсем не нравилась реакция своего тела на этого мужика. А как же Димка? Как только она начинала возиться с похитителем, Рокотов отодвигался на задний план. По-хорошему, она должна была сейчас бежать от этого места подальше, а она все возится с неизвестным, как с самым дорогим человеком.
— Черт! У меня стокгольмский синдром? — ужаснулась Лиля, но тут же успокоилась: что за мысли? Он так быстро не развивается. Ей ли, студентке-психологу, не знать!
Просто ей одной из леса не выбраться: где она находится — не представляет, связи нет, машину водить не умеет (еще один ее недостаток, о котором она очень жалеет). Короче, полный пипец! Да и не в ее привычках бросать человека в беде.
Успокоив себя таким образом, девушка пошла в кухню. Есть хотелось нестерпимо. Она включила чайник, достала пачку «Ролтона», приготовила себе скромный обед. Только накрутила лапшу в ложке и подула на нее, как услышала, что похититель очнулся.
Лиля, сияя от радости, бросилась в комнату…